Аббас-Мирза и реорганизация иранской армии в первой четверти XIX в.

В начале XIX в. военная мощь Каджарского государства была несопоставима с российской. Иранские войска ни по уровню подготовки и знанию современного военного искусства, ни с точки зрения наступательного и оборонительного вооружения не могли сравниться с российской армией. Оснащение и вооружение иранской армии устарели и были неэффективны по сравнению с европейскими. Иранская армия состояла: «из 150 тыс. конницы, артиллерии и пехоты» [РГВМА, ф. 19, оп. 4, д. 456], не имевших единой униформы и оружия, несших воинскую службу за плату и незнакомых с современной тактикой. Бо́льшую часть этого воинства составляла иррегулярная кавалерия [Tancoigne, l820, p. 167], ядром которой были ополчения различных тюркских кочевых племен. Первые же столкновения с российскими войсками в ходе русско-иранской войны выявили недостаточную боеспособность такой армии.

Еще накануне первой русско-иранской войны наследник каджарского престола (валиахд), правитель Азербайджана Аббас-Мирза, осознал необходимость масштабной военной реформы и стал прилагать все усилия, чтобы заручиться поддержкой сильнейших европейских государств. Получение финансовой и материальной помощи в вопросе реорганизации армии было основной целью каджарского двора в сложных переговорах с Францией и Британией, проводимых в течение всей первой четверти XIX в. Еще в 1800 г. глава британской миссии в Иране Дж. Малколм пришел к выводу, что, какими бы храбрыми и отважными ни были каджарские войска, они не смогут противостоять России, с ее армией, организованной по европейскому образцу и соответственно более дисциплинированной [Greaves, 1993, р. 379]. Аббас-Мирза попытался провести военную реформу, юридическим отражением которой стали соответствующие статьи договоров с Францией и Великобританией. Это была первая попытка модернизации одного из важнейших государственных институтов с помощью европейских специалистов и европейской техники.

В начале XIX в. в Иране не было единой армии; по приказу шаха наместники отдельных областей обязаны были выступать в поход каждый со своим войском. Когда этих войск не хватало, привлекались отряды наемников, которые содержались за счет чрезвычайных налогов [Дубровин, 1867, с. 111]. Из-за отсутствия интендантской службы армия Каджарского Ирана была гораздо менее мобильной, чем европейские. Каджары начали использовать в армии тягловых лошадей только после второго приезда британского посланника Дж. Малколма, т.е. после 1807 г. [Malcolm, 1815, p. 230].

Аббас-Мирза, как дальновидный политик, отдавал себе отчет в том, что для укрепления и внутренней консолидации государства необходимо было принять действенные меры: провести реформы социально-экономического и системного характера, а также сформировать регулярную армию европейского типа. Наследный принц нуждался в сильной модернизированной армии для ведения войн за пограничные турецкие пашалыки, за афганские земли и за возвращение ханств Южного Кавказа под власть шаха. Армия современного типа была нужна Аббас-Мирзе и для борьбы с многочисленными претендентами на шахский престол, а в случае прихода к власти – для борьбы за объединение страны и за централизацию власти, а также для расправы с сепаратистски настроенными ханами.

Аббас-Мирза понимал, что без западной техники и европейского образования ему будет сложно реорганизовать армию. По его инициативе был учрежден низам-е джадид (nizam-i jaded – «новый порядок»)¹ – формирование воинских частей, частично модернизированных по европейскому образцу. Впервые в истории Ирана молодых людей из знатных родов стали за государственные деньги отправлять для обучения в Европу [РГАВМФ, ф. 315, оп. 1, д. 33, л. 61]. Наряду с этим в страну были приглашены военные специалисты для внедрения современных технологий и реорганизации военных сил. В Тебризе была открыта фабрика по производству пороха и огнестрельного оружия. Необходимо заметить, что, несмотря на то что Аббас-Мирза приступил к реорганизации войск с большим усердием, его военные начинания натолкнулись на сопротивление как при шахском дворе, так и со стороны провинциальных элит, посчитавших «новый порядок» оскорбительным для исламских традиций. Для того чтобы преодолеть оппозицию европейским методам, с которой ему приходилось сталкиваться, Аббас-Мирза сам в военной форме стал в строй, выполняя все инструкции обучающих офицеров, а также приказал всем знатным лицам в Азербайджанской провинции следовать его примеру и учиться обращаться с мушкетом. Успех военных преобразований в Азербайджане привлек внимание центральных властей. По приказу Фетх-Али-шаха аналогичные военные преобразования (низам-е джадид) следовало провести по всей стране при помощи уже прошедших военное обучение азербайджанских сарбазов [Тер-Оганов, 2012, c. 17].

В исследуемый период все каджарское войско состояло из трех частей: шахской гвардии, отрядов областных наместников и армии Аббас-Мирзы в Азербайджане².

Шахская гвардия, по сравнению с остальной армией, была относительно немногочисленной и не принимала участие в боевых действиях, а лишь сопровождала шаха в его поездках. Говорить об особых боевых качествах такого войска, естественно, не приходилось. Сведения об ее численности в разных источниках разные. По данным Морьера, Фетх-Али-шах имел в своем распоряжении в 1809 г. гвардию из 12 000 джамбазов и 3000 гуламов.³

Как сообщает Друвиль, к 1826 г. в Иране имелись как регулярные, так и иррегулярные войска. Последние на две трети состояли из конницы, которая делилась на различные отряды: кызылбаши (20 000 чел.)⁴; гуламы⁵ или гуламы-шах (т.е. рабы шaха) (4000 человек); гулам-муфаниши⁶ входили в состав гвардии и, по словам Друвиля, являлись аналогом европейских драгунов и фузилеров; атли⁷, конница выставляемая областями по числу жителей, и потому каждый отряд носил имя области, которая выставила его в поле, и хана или бека, им начальствующего. Иррегулярная пехота состояла из 12 000ного корпуса джанбазов⁸ и корпуса отборных войск, составленного большей частью из Каджар. Шах-туфангджи⁹ (шаховы фузилеры) не составляли постоянного войска, но по данному приказу могли собраться в несколько дней и составить 40 000ный корпус [Друвиль*,* 1826[2], c. 297–299]. Замбураки¹⁰, т.е. иррегулярная артиллерия. По словам Друвиля, «с введением регулярной артиллерии, зембураки употребляются только для парадов и парадной пальбы»¹¹ [Друвиль, 1826, c. 301].

Региональные войска – ополченцы, составлявшие большую часть армии Каджарского Ирана. Это были отряды различных беков и ханов, т.е. родоплеменные ополчения. Плохо вооруженные и необученные, они не были рассчитаны ни для дальних походов, ни для длительного ведения войн, и, главное, они не были резервом для боеспособных частей армии, да и не могли быть таковым.

Исключение составляли войска наследника престола Аббас-Мирзы в провинции Азербайджан. Как известно, провинция Азербайджан была родовым уделом всех шахов из династии Сефевидов и Каджаров. Все наследные принцы, прежде чем вступить на престол, назначались правителями провинции Азербайджан. К тому же Азербайджанская провинция была самым развитым и богатым регионом страны, ее населяли в основном азербайджанские тюрки, известные своей воинственностью.

Согласно условиям Финкенштейнского договора от 4 мая 1807 г., французское правительство обязалось прислать вооружение и инструкторов для реорганизации каджарской армии. В разгар первой русско-иранской войны (1804–1813) в 1807 г. в Тегеран прибыла французская военная миссия в составе 70 человек во главе с генералом Клодом-Матье де Гарданом (1766–1818). Интересно, что к этому времени в армии Аббас-Мирзы уже находились на службе два французских офицера: капитан инженерных войск Бонтам-Лефорт и Огюст де Нерсиа, «которые были полезны в его войне против России» еще в ноябре 1806 г. [Ашурков*,* 2014, c. 81].

Миссия генерала Гардана пробыла в Каджарском государстве с конца 1807 до начала 1809 г.¹². Миссия размещалась в Азербайджане и Керманшахе, и за короткий срок французским офицерам удалось организовать и обучить в Тебризе регулярную армию в 6000 человек [Morier, 1812, р. 282]. Стараниями французских военных инструкторов в течение 1808 г. на территории Азербайджана были укомплектованы: Тебризский, Урмийский, Хойский, Марагинский, Эриванский, Марандский, Ахарский Нахичеванский, и Ардебильский пехотные полки¹³ [Друвиль, 1826[1], с. 121]. Французские специалисты и военные инженеры принимали непосредственное участие не только в обучении каджарских войск, но и в строительстве и укреплении крепостей. Капитаны инженерных войск Трюилье и Лами разрабатывали планы укрепления пограничных каджарских крепостей. Именно по плану, составленному капитаном Лами, была впоследствии возведена на территории Нахичеванского ханства новая крепость европейского типа – Аббасабад¹⁴ [Brydges, 1973, р. 417–418]. Кроме того, Хусейнгули хану – сардару Эриванского ханства с помощью французских специалистов удалось возвести крепость в Сардарабаде [Freygang, 1823, р. 287–288], а также значительно укрепить крепостные стены города Эривани [Hambly, 1993, р. 552] незадолго до его неудачной осады русскими войсками в ноябре 1808 г. [РГИА, ф. 1409, оп. 1, д. 508, л. 5–5об.].

В 1808 г. Дж. Малколм в сопровождении двух офицеров индийской армии – майора Кристи и лейтенанта Линдсея – вновь прибыл в Иран с целью продолжить начатую французами работу по реорганизации каджарских войск [Sheil, 1856, p. 380]. Так, одним из важных пунктов договоров, подписанных между Великобританией с каджарским правительством в течение первой четверти XIX в. (1801, 1809, 1812, 1814 гг.), было обучение каджарских войск, их реорганизация, обеспечение оружием и обмундированием.

По прибытии в Тегеран британские военные инструкторы под началом майора Кристи направились в Тебриз для ознакомления с размещенными в Азербайджане войсками. Отметим, что майор Кристи был одним из талантливых военных специалистов своего времени, которому была поручена реорганизация пехоты. Его преемником на этом посту стал майор Харт из королевской армии [Greaves, 1993, p. 380], пользовавшийся большим уважением Аббас -Мирзы. При покровительстве и содействии наследника ему были предоставлены широкие полномочия, позволившие значительно усовершенствовать каджарские войска.

В 1809 г. между Великобританией и Ираном был подписан договор «о союзе и дружбе». Согласно этому договору, каджарское государство получило от Великобритании денежную субсидию на сумму 160 тыс. туманов, а также инструкторов и вооружение [Hertslet, 1891, р. 4]. При помощи этого договора Британия стремилась воспрепятствовать утверждению России на Южном Кавказе и помешать Франции использовать Иран в качестве плацдарма для нападения на Индию. В 1810–1813 гг. в составе британской военной миссии находилось свыше 50 офицеров, унтер-офицеров и солдат, присланных из Индии и Великобритании [Cronin, 2008, р. 56]. Начиная с 1809 г. и в продолжение 10 лет британские офицеры сформировали несколько новых регулярных частей и обучали сарбазов строевой службы [Бларамберг, 1853, с. 59–60].

По предложению британских инструкторов Аббас-Мирза стал уделять особое внимание артиллерии. Из набранных новобранцев были сформированы два отряда конной артиллерии с 12 орудиями¹⁵. Лейтенанту Линдсею, который руководил созданием артиллерии, удалось привести ее в состояние боевой готовности [Monteith, 1856, р. 69–70]. Лейтенант, а впоследствии генерал-майор Линдсей, пользовался большим авторитетом в каджарской армии. Как отмечает источник: «…Сии войска разделены на батальоны¹⁶, каждый в 1 тысячу человек, и начальство над ним вверено капитану Королевской Английской службы Харту, который строгостью, или лучше сказать жестокостью, ввел в оных дисциплину, подобную европейской. …Конная артиллерия Аббас-Мирзы находится в довольно хорошем состоянии, командует его службы лейтенант Бернард… Артиллерия обязана нынешним своим состоянием английскому Ост-Индской компании майору Линдсею, которому стоило больших трудов убедить слабого и исполненного… предрассудков Принца, ввести европейскую дисциплину» [РГАВМФ, ф. 19, оп. 4, д. 456]. Самое деятельное участие в расширении и закреплении британского влияния в Каджарском государстве принимал Уильям Монтис, который прибыл в Иран в 1810 г. в составе третьего посольства Малколма. После возвращения Малколма в Индию он остался в Иране на службе у Аббас-Мирзы. Монтис лично участвовал в военных действиях в ходе русско-иранских войн [Stuart, 1854, p. 129].

Благодаря усилиям британских инструкторов число азербайджанских пехотных полков увеличилось с 9 до 12, помимо этого было сформировано еще 10 полков шахской пехоты (шах-Сербазы) [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 168, л. 5об.; Друвиль, 1826[2], с. 121; Подробное описание Персии, 1829, с. 138; Drouville, 1828, p. 126]. Только одна из азербайджанских частей находилась под командованием британского офицера, лейтенанта Кристи [Monteith, 1856*,* р. 78]¹⁷. Все это войско было хорошо экипировано. Кроме того, в нем имелось 14 артиллерийских орудий на конной тяге со всем необходимым снаряжением. Арсенал и мастерская по изготовлению орудийных лафетов стараниями английских военных были приведены в порядок [ibid.].

В разных источниках указана разная численность войск. По данным российских архивов, в 1817 г. «регулярное войско в распоряжении Аббас-Мирзы было около 15 000 человек, но реформирование еще продолжается. Для чего собираемы были рекруты с народа постоянно» [РГИА, ф. 652, оп. 1, д. 1139, л. 19об.]. По данным на 1826 г., «регулярные пешие войска, которые находились в области, управляемой наследным принцем Аббас-Мирзой, можно полагать около 12-тысяч человек, и они все хорошо вооружены и обмундированы» [РГАВМФ, ф. 19, оп. 4, д. 456]. Общая численность войск Аббас-Мирзы накануне второй русско-иранской войны составляла от 25 000 до 35 000 человек [Baddeley, 1908, p. 167; Кузнецова, 1983, с. 34, 54]. По сведениям российской разведки, весной 1817 г. в распоряжении всего Каджарского государства находилось 32 000тысячное войско низам-е джадид. Параллельно с подготовкой пехоты с 1817 г. началось обучение новой кавалерии [АКАК, 1875, с. 149].

По данным И. Бларамберга, «рекрутский набор производится по востребованию или вербованием волонтеров. В Азербайджане согласно народонаселению рекрутский набор гораздо сильнее нежели в остальной Персии; он простирается там на десятого человека, не считая волонтеров, которых весьма значительно. Покойный Аббас-Мирза поощрял последних посредством трех туманной премии, заплаченной одновременно» [Бларамберг, 1853, с. 51].

Войска Аббас-Мирзы делились на сарбазскую пехоту, регулярную кавалерию и регулярную артиллерию.

Сарбазская пехота была самым многочисленным родом регулярных войск Аббас-Мирзы. В тактическом отношении она делилась на фуаджи¹⁸, часть из которых размещалась в Тебризе, а другие считались провинциальными. В мирное время рядовой сарбаз полгода находился в отпуске для занятия домашними делами, а остальные 6 месяцев проходил обучение в части под руководством британских инструкторов.

«Регулярная пехота состоит из 22¹⁹ полков национальных, и одного из иностранцев²⁰, составляющего часть гвардии наследного Принца, кои все разделяются на 50 батальонов» [Друвиль, 1826[1], с. 120]. «Плата сих войск превосходна плате прочих войск в Персии. – Офицеры получают от 40 до 500 туманов в год, или от 800 до 10 000 руб. ассигнац. Солдат же получает 10 туманов или 200 руб. ассигнац., кроме платы и продовольствия, когда он бывает на службе» [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 168, л. 5об.].

Регулярная кавалерия Аббас-Мирзы – низам-атлы была организована на французский манер. Первоначально были сформированы 4 эскадрона, вооруженные пиками и один – карабинами. Их планировалось переформировать в полки, куда отбирали самых лучших и смелых всадников из иррегулярных войск [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 6].

Регулярную артиллерию Аббас-Мирза учредил только конную. Французские инструкторы успели сделать для нее немного, и главную роль в ее устройстве сыграли британцы, в частности майор Ост-Индской компании Генри Лендисей. Описывая вооруженные силы Каджарского Ирана в 1817 г., Ермолов²¹ замечает: «Регулярная артиллерия в образовании своем совершенно сходствует с английской, и как находящаяся при шахе, так и состоящая при войсках Аббас-Мирзы вся конная. В артиллерию выбраны лучшие люди, которые и одеваются опрятнее и вид лучший имеют, чем прочие войска Персии. Конная артиллерия Аббас-Мирзы стреляет отменно хорошо» [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 6]. В другом своем донесении он сообщал: «артиллерия по образно устройству своем совершенно английская… орудия для образца приведены из Индии, но теперь отливаются в Тебризе весьма хорошо. Основание литейного дома… французами… но так как они не успели довершить дело, то усовершенствовали это дело англичане» [РГИА, ф. 652, оп. 1, д. 1139, л. 19–19об.]. Согласно Друвилю, «регулярная артиллерия вся на лафетах и ее возят лошадьми… Она состояла из 70 пушек²² разной величины; артиллеристы разделялись на три эскадрона и главный штаб ее был в Тебризе, где также устроен был арсенал с мастерскою» [Друвиль, 1826[2], с. 301].

Во главе артиллерии, по данным 1817 г., стоял амир топхане – командир артиллерии. Согласно штатному расписанию артиллерии, под начальством амир топхане находились следующие военные чины: сарханг (полковник) – 2, явер (майор) – 8, солтан (капитан) – 8, наиб-е аввал (ст. лейтенант) – 8, наиб-е доввом (лейтенант) – 8, адъютант первой степени – 1, адъютант второй степени (ефрейтор)– 2, бегзаде – 19, вакиль-баши (ст. сержант) – 8, вакиль (сержант) – 24, сарждухе – 48, каранахчи (трубач) – 60, топчи (пушкарь) – 2887, мирза-баши и мирзы – 8, всего 3093 человека [Тер-Оганов, 2012, c. 29].

По сведениям источников, накануне второй русско-иранской войны «армия в Азербайджане состояла из 20 000 кавалерии, 6000 пехоты, которая была частично обучена офицерами миссии генерала Гардена и 10 000 иррегулярных войск, составлявших гарнизоны различных городов. С усилением английского влияния было решено довести число регулярной пехоты Азербайджана до 12 000 человек, для чего будут использоваться британские субсидии» [Monteith, 1856, р. 57].

К 1817 г. в регулярной пехоте Ирана номинально числилось всего 18 сарбазских и 14 джанбазских батальонов. Каждый батальон каджарской пехоты разделяется на десять рот, в каждом батальоне первая рота – гренадерская и называется Бахадиран, десятая рота – Егерская и называется Мухбыран. Два батальона номинально составляли бригаду, во главе которой находился сартип (бригадный генерал) [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 168, л. 5об.]. Батальоном командовал офицер в звании сарханга (полковника). Под его начальством находились следующие чины: явер (майор) – 1, солтан-аламдарбаши (начальник знаменоносцев) – 1, наиб аламдарбаши (заместитель начальника знаменоносцев) – 2, ясаул (старший адъютант батальона) – 1, таблзанбаши (начальник барабанщиков и трубачей) – 1, хаким (врач) – 1, джарах (хирург) – 1 [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 6, л. 6–6об.]. Сотней командовал солтан (капитан). Списочный состав сотни выглядел таким образом: солтан – 1, наиб (лейтенант) – 2, вакиль (сержант) – 2, мубашир (интендант) – 1, таблзан (барабанщик) – 1, трубач – 1, дахбаши (командир отделения) – 10, сарбазы или джанбазы – 100 [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 6, л. 7].

Девять лет спустя численность регулярной армии стала уже значительно выше: по словам Друвиля, «регулярная пехота состояла из 22 полков персидских солдат и одного полка Европейцев²³, причисленного к гвардии Аббаса-Мирзы. Полки неравны числом людей и потому разделяются на 50 батальонов. К ним должно еще причислить 10 полков (по два батальона каждый) шах-Сербазы или шахова пехотного войска. Вся регулярная пехота делится на старую и новую. Первой 9 полков²⁴, образованных французскими офицерами, и команда производится в них на французском языке; другая часть образована английскими офицерами, и команда в ней производится на английском языке. Слышно было, что впоследствии, это различие уничтожено и командовать должно вообще на турецком языке» [Друвиль, 1826[2], с. 300–301; Drouville, 1828, р. 126].

«Главнокомандующий каджарскими войсками называется Беюук-Сардар, а начальник артиллерии Топчи-Баши. Управляющий полком имеет титул Сардаря, ему подчинены Сарханг (глава двух тысяч человек), Мин-Баши (глава тысячи человек), Юз-Баши (сотник) и Он-Баши унтер-офицер или десятник. Офицеры, получают то же жалованье во время мира, как и во время войны, и при всем том не лучше исправляют свою службу» [Подробное описание Персии, 1829, с. 146].

По свидетельству Портера, Аббас-Мирза имел в своем распоряжении войска численностью около 12 000 человек [Porter, 1822, p. 588], которые были распределены следующим образом:

Как мы уже отмечали выше, Друвиль, в отличие от английских авторов, называет эти части не батальонами, а полками, при этом их названия у него тоже отличаются. Всего он перечисляет 12 полков, из которых первые пять (Тебризский, Урмийский, Хойский, Марагинский и Эриванский) имели в своем составе по три батальона, а еще семь (Марандинский, Ахарский, Нахичеванский, Ардебильский, Шаггагинский, Кавгалуйский и Шассеванский) – по два [Drouville, 1828, p. 126]. Точно такой же перечень приводится и в «Подробном описании Персии» (с. 138), автор которого, судя по всему, почерпнул информацию у Друвиля.

Несколько иной список азербайджанских частей содержится в одном архивном документе, согласно которому, регулярная пехота состояла из «людей разных уездов и племен. Два батальона оной из племени Афшар, два Шакаки, два Маранди, один из жителей Эривана, один из жителей Тавриза и окрестностей оного, один Карадага, один Кангулу (Кенгарли), один Мукедем, и один Дембалу. Все люди, входящие в состав сей дивизии, суть уроженцы адербиджанской области. Войска сии были устроены французами, а после англичанами. Плата сих войск превосходна плате прочих войск в Персии. – Офицеры получают от 40 до 500 туманов в год, или от 800 до 10 000 руб. ассигнац. Солдат же получает 10 туманов или 200 руб. ассигнац., кроме платы и продовольствия, когда он бывает на службе» [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 168, л. 5об.].

Наряду с этими регулярными войсками был особый род артиллерии (замбуракчи) на верблюдах (100 человек в 1817 г.) [РГИА, ф. 652, оп. 1, д. 1139, л. 19–19об.]. Кроме того, существовали иррегулярные формирования: туфенгчи, собираемые в Тебризе (10 000 человек), племенная конница (12 000 человек); кавалерия (около 1 500 туркменов) и пехота (около 3 500 человек). Войско наследника составляли (кавалерия – 22 000, пехота – 12 000, пехота, обученная европейцами, – 6000) всего 40 000 человек [Morier, 1812, р. 277].

Что касается обмундирования каджарских военных, то оно в целом напоминало европейское. Отличными были только головные уборы, очень высокие, изготовленные из черного каракуля [Porter, 1822, p. 587]. Пехотинцы носили мундиры «зеленого цвета, с красными воротниками и обшлагами, желтыми пуговицами, шаровары сделаны из белого бумажного полотна. Зимою кроме сего выдается каждому солдату вроде короткого плаща, из весьма толстой шерстяной материи, у которого сверху бывает шерсть длинная, похожая на козью» [Подробное описание Персии, 1829, с. 138]. Одежда артиллеристов – голубого цвета с суконным воротом, манжетами и наплечниками. Тесьма на мундирах солдат – шерстяная, у офицеров – серебряного или золотого шитья. У офицеров была также красная шерстяная шинель, наподобие британской. Штаны были белые, свободные, со складками, собранные у щиколотки и имели кромку, сквозь которую продевался пояс. По свидетельству капитана П. Ермолова, канониры были «одеты в синие мундиры с красными воротниками, сделанными на покрой европейский с фалдами, широкие бумажной материи шаровары и сапоги. На голове имеют конической фигуры шапки красного цвета. Через плечо намотан фитиль» [РГВИА, ф. 446, оп. 1, д. 6, л. 16об.], конец которого подпаливался перед стрельбой. Отметим, что после этих изменений военная униформа в Иране практически не менялась на протяжении полувека.

На знаменах был изображен изображен герб страны: лев, лежащий перед восходящим солнцем, с надписью «Султан Ибн Султан, Фетх-Али-шах Каджар», что значит Султан, сын Султана Фетх-Али-шаха из поколения Каджаров. Они были украшены белыми тафтяными каймами, с золотой бахромою. «Знамена делаются красные с серебряною на верху рукою, именно Алиевою, а штандарты синие с позолоченными копьями, также острыми, как у наших улан» [Подробное описание Персии, 1829, с. 139–140].

Сотрудничество в военной сфере было одной из важнейших составляющих англо-иранских отношений. В ходе многочисленных британских миссий и посольств вопрос об оказании военной помощи был одним из важнейших. Об этом свидетельствуют также крупные военные субсидии, оказываемые Британией каджарскому правительству. Цель британской политики заключалась прежде всего в том, чтобы воспрепятствовать проникновению русских на Южный Кавказ. Британский дипломат Макнилл утверждал, что: «Британские офицеры заменили французов в войске шаха и обучили их сражаться, в некоторых случаях успешно, с батальонами царя» [MacNeill, 1838, р. 63]. По расчетам британских политиков, модернизированная каджарская армия могла также оказать англичанам помощь в обороне владений Ост-Индской компании. Кроме того, она должна была сделаться постоянным проводником британского влияния в Иране.

Однако мероприятия британских военных специалистов по реорганизации иранской армии остались незавершенными, не дав ожидаемых результатов. После 1812 г. участие британских офицеров в обучении иранских войск сократилось [Greaves, 1993, р. 388]. Большинство британских офицеров постепенно покинули иранскую службу после 1819 г., и только капитан Харт оставался в Каджарском государстве в должности начальника охраны Аббас-Мирзы [Cronin, 2008, р. 57].

Становление иранской регулярной армии в начале XIX в. проходило под влиянием извне, и во многом определялось соперничеством противоборствующих западных держав на Ближнем Востоке. В свою очередь, внутренние процессы в Иране активно воздействовали на ситуацию во всем регионе. Британские субсидии и знакомство с европейскими технологиями не рассматривались каджарским правительством как шанс начать собственную модернизацию и провести системные изменения. Интересна оценка, которую дают этим реформам Аббас-Мирзы российские исследователи: «он мог “одеть прилично” свои войска, построить арсеналы, но по существу, не смог сделать армию европеизированной. Она оставалась неорганизованной и недисциплинированной. Офицерский состав не получал должного образования, не был разработан даже военный устав» [Кругов, Нечитайлов, 2016, c. 178]. Успехи иранских войск в войне с Османской империей 1821–1823 гг., вызванной пограничными конфликтами, усилили реваншистские настроения при шахском дворе²⁶. Хотя Иран и одержал победу в ходе боевых действий, но по условиям мирного договора никаких новых территорий не приобрел.