Археологические исследования на городище Большой Кырк-Кыз в Правобережном Хорезме в 2021 году

Раскопки на городище Большой Кырк-Кыз были начаты в 2019 г., когда на основании договора о научном сотрудничестве между Институтом востоковедения РАН, Государственным музеем искусств народов Востока и Каракалпакским научно-исследовательским Институтом гуманитарных наук Каракалпакского отделения АН Республики Узбекистан была организована Южно-Приаральская каракалпакско-российская комплексная археологическая экспедиция. На памятнике было заложено два раскопа. Один из них (Раскоп № 1) –в юго-западной части крепости, а другой – на Западном загородном комплексе (ЗЗК), расположенном приблизительно в 200 м к западу от укрепленной части памятника [Китов и др., 2019, с. 52–68].

Весной 2021 г., после двухгодичного перерыва, раскопки на Большом Кырк-Кызе были продолжены. Работы велись на двух раскопах, заложенных в 2019 г. Кроме того, в северной части городища был заложен еще один раскоп, который получил порядковый № 2 (рис. 1)[^1]. Рис. 1. Городище Большая Кырк-Кыз-Кала. I – аэрофото памятника. II – топографический план городища. Съемка 2021 г. Fig. 1. The settlement of Bolshaya Kyrk-kyz-kala. I – aerial photo of the monument. II – topographic plan of the settlement. Shooting in 2021.

На этой глубине зафиксирован уровень пола в виде слоя плотной глины серо-желтого цвета толщиной не более 3–4 см, который настоящее время является самым нижним на этом раскопе. Непосредственно на нем залегает слой довольно плотного комковатого суглинка светло-серого цвета толщиной 56–58 см с небольшим количеством мелких маловыразительных фрагментов керамики. В северо-западном углу раскопа, также на уровне пола, залегает слой плотного комковатого суглинка коричневого цвета с небольшим количеством мелких фрагментов керамики. Мощность этого пласта – немногим менее 40 см (рис. 3). Эти слои в свою очередь перекрываются плотным слоистым суглинком коричневого или светло-коричневого цвета толщиной 30–32 см, который залегает почти горизонтально. Есть все основания считать его слоем забутовки, который перекрывает культурные напластования относительно раннего периода. На этом уровне на отметках -307 ‒ -290 от реперной точки зафиксирован еще один, относительно более поздний уровень пола в виде глиняной обмазки серо-желтого цвета; он плавно повышается с севера на юг в направлении крепостной стены городища. Непосредственно на этом уровне залегает слой кирпичного завала незначительной мощности – 26–32 см, который перекрывается пластом пахсы серого цвета, максимальная мощность которого – 50–64 см. Верхний уровень слоя пахсы зафиксирован на отметках -246 ‒ -240 от реперной точки. Этот уровень неровный, но прослеживается он довольно отчетливо (рис. 3), исходя из чего имеются все основания полагать, что в какой-период жизни памятника относительно ранние слои, во всяком случае в пределах раскопа на цитадели, были забутованы слоем пахсы. Таким образом, верхний уровень слоя забутовки, по всей видимости, соответствует самому позднему активному периоду обживания памятника на этом участке городища, однако предшествует периоду частичного обживания городища, зафиксированного в галерее крепостной стены (рис. 2), которая в заключительной фазе существования памятника использовалась, по всей видимости, под жилье [Китов и др. 2019, с. 61].

Непосредственно на уровне второго пола залегает слой комковатого суглинка серого цвета с некоторым количеством керамики (максимальная мощность – 20–30 см). Этот слой, в свою очередь, перекрывается кирпичным завалом, поверх которого залегает слой рыхлой комковатой супеси серого цвета мощностью немногим менее 1 м. На этом же (позднем) уровне пахсовой забутовки зафиксировано основание стены, возведенной из сырцового кирпича прямоугольного формата, которая была пристроена к ранней крепостной стене со стороны городища. Западный участок этой стены был открыт еще в 2019 г. Она пристроена к внутренней, ранней стене галереи со стороны городища (рис. 2). Ширина западного участка этой стены – 0,5–0,55 м. Она прослеживается на расстоянии 4,35 м по фронту внутреннего фаса крепостной стены. Поздняя стена сложена из прямоугольного сырцового кирпича различного формата (50×27–30×8–9 см; 42×27×10 см; 42×22×10 см; 39×22×10 см), между тем в кладке встречается и квадратный кирпич (37×35×10 см). На западном участке раскопа приставная стена открыта до уровня -164 – -165 от реперной точки. Таким образом, высота ее здесь составляет – 1,45–1,5 м. В 2021 г. часть этой же стены шириной 0,7–0,8 м. в основании выявлена и в восточной части раскопа. Здесь она сохранилась на высоту 0,7 м. Также в пределах раскопа была открыта часть контрфорса, который выступает от линии поздней стены на 0,7 м. Настоящая длина его пока не установлена, в пределах раскопа прослежен лишь участок длиной 1 м. В результате зачисток удалось установить, что приставная стена не была монолитом: внешняя ее часть со стороны городища представляет собой регулярную кирпичную кладку толщиной в полкирпича – 27–30 см, а пространство между ранней крепостной стеной и внешней лицевой стеной забито обломками сырцового кирпича и глиной. В тоже время контрфорс, как представляется, является монолитом, который сложен преимущественно из квадратного сырцового кирпича размерами 42×40–41×10–11 см. Назначение поздней приставной стены пока непонятно; не исключено, что это подпорная стенка, необходимость в которой возникла на последнем этапе интенсивного периода жизни памятника. Примечательно, что именно на этом участке, как достоверно установлено в 2019 г., была частично срублена внутренняя крепостная стена и устроен проход галерею, где зафиксированы следы самого позднего периода обживания памятника.

Таким образом, на раскопе № 1 в течение полевого сезона 2021 г. по стратиграфическим данным удалось выявить четыре относительно разновременных строительных горизонта, соответствующих, надо полагать, разным периодам жизни памятника. Самый поздний – 1-й строительный горизонт² и относящиеся к нему культурные слои выявлены в пределах ранней стрелковой галереи, которая обживалась на заключительном этапе жизни городища. В это время галерея была перегорожена поперечными стенками, и в ней были устроены жилые помещения. Об этом красноречиво свидетельствует открытый в 2019 г. очаг и стационарно закрепленная рядом с ним зернотерка. На каком-то этапе 2-го строительного горизонта со стороны цитадели к ранней крепостной стене пристраиваются дополнительная тонкая стенка и контрфорс, выявленный в восточной части раскопа. К этому периоду функционирования памятника относятся культурные слои, залегающие на верхнем уровне пахсовой забутовки. Они перекрываются различными по плотности пластами кирпичного завала периода разрушения стены. 3-му строительному горизонту соответствует уровень пола, с незначительным по толщине культурным слоем, зафиксированный на отметках -307 ‒ -290 от реперной точки, который частично перекрыт кирпичным завалом. К 4-му строительному горизонту относится уровень пола, зафиксированный на отметке -403 от реперной точки, и, соответственно, залегающие на нем культурные слои (рис. 3). Строительные конструкции, относящиеся к ранним строительным горизонтам, пока еще не выявлены; не исключено, что они будут обнаружены в процессе расширения площади раскопа.

В ходе работ на раскопе № 1 получен немногочисленный, но довольно характерный комплекс керамики, являющийся, по сути, единственным археологическим источником, на основании которого можно предварительно датировать периоды существования памятника. Каких-либо артефактов, которые могли бы послужить безусловными хронологическими реперами, пока не найдено. По этой причине предложенные ниже даты являются предварительными и в дальнейшем могут быть скорректированы. Здесь следует отметить, что на раскопе пока не выделяются закрытые комплексы. В стратифицированных относительно разновременных выборках присутствуют переотложенные фрагменты сосудов из более ранних слоев, еще не открытых в пределах раскопа.

Наиболее многочисленный в количественном отношении комплекс керамики происходит из слоев, относящихся ко 2-му строительному горизонту. Здесь по технологическим признакам, в первую очередь по составу глиняной массы и способу изготовления, четко выделяются две группы посуды.

2-я группа – это сосуды, изготовленные из хорошо промешанной глины с незначительными примесями извести, пережженного гипса мелкой и средней фракции, а также хорошо измельченного шамота. Сосуды обожжены в горне в окислительной среде и при равномерном высокотемпературном режиме. Почти все фрагменты столовой посуды покрыты плотным ангобом красного цвета (рис. 5: 9,11,12).

Кроме того, отметим сравнительно крупные горшки с четко выделенной, как бы немного вдавленной горловиной, подчеркнутой уступом в месте перехода к сильно крутым плечикам (рис. 4: 16; рис. 5: 6). Также в комплексе представлены кувшины с невысокой, хорошо выделенной горловиной, которая у некоторых сосудов имеет форму раструба, и слабо профилированным венчиком в виде округлого валика (рис. 4: 7–10; рис. 5: 1,2). Открытые формы представлены в комплексе чашами и мисками с отогнутым в большей или меньшей степени наружу верхним краем и полусферическим резервуаром (рис. 4: 24–26; рис. 5: 7,10). В небольшом количестве найдены невысокие сосуды открытой формы с почти вертикальными прямыми стенками. В археологической литературе их часто называют миски-сковороды (рис. 4: 27; рис. 5: 8). Единичными фрагментами представлены крупные глиняные тазы – тагора. Это открытые формы с резервуаром в виде невысокого усеченного конуса с прямыми немного утолщенными в верхней части стенками (рис. 4: 34).

Ведущими формами в керамике 2-ой группы являются красноангобированные кувшины с хорошо выделенным немного отогнутым наружу подтреугольным или скругленным манжетовидным венчиком (рис. 4: 1,2,4). В меньшем количестве найдены фрагменты кувшинов с прямоугольным в вертикальном сечении венчиком, который по внешнему краю профилирован одним или несколькими желобками (рис. 4: 3). Также к категории закрытых форм относятся единичные фрагменты крупных толстостенных горшковидных сосудов (хумча?) (рис. 4: 13) и несколько фрагментов толстостенных сосудов с низкой горловиной и четко выраженным отогнутым наружу массивным округлым в вертикальном сечении венчиком, которые могут считаться вьючными флягами (рис. 4: 48). Среди открытых форм выделяются полусферические чаши различных размеров с прямым немного приостренным верхним краем, которые покрыты плотным двухсторонним красным ангобом (рис. 4: 17–19, 21,22). Возможно, что некоторые сосуды этого типа имели дисковидный поддон. Во всяком случае, находки нескольких фрагментов таких поддонов (рис. 4: 26; рис. 5: 11) дают основания так считать.

Все упомянутые выше формы и типы сосудов имеют многочисленные аналогии в археологических комплексах Хорезма первой половины I тыс. н.э. Так, почти все типы сосудов первой группы представлены в комплексе светлоангобированной керамики второй группы среднего и верхнего горизонтов Кой-Крылган-калы. Следует подчеркнуть, что керамика 1-ой группы Большого Кырк-Кыза близка, а зачастую идентична койкрылганской не только по морфологическим, но и, что особенно важно, по технологическим признакам [Воробьева, 1967, с. 122–123, табл. X; Неразик, 1987, с. 171–172]. Близкие по форме и способу изготовления сосуды представлены в комплексе верхнего горизонта городища Капарас (Южный Хорезм); в первую очередь это относится к горшкам и кувшинам. Однако не смотря на сходство параметрических и морфологических характеристик, у сосудов из Капараса присутствует один отличительный технологический признак, который не отмечен на керамике 1-й группы Большого Кырк-Кыза. Речь идет о вертикальных или наклонных бороздках (следах пальцев гончара) на шейке и закраине устья, которые остались после моделировки и заглаживания верхней трети профиля сосуда [Гертман, 1991, с. 201; рис. 74]. Аналогичный технологический прием отмечен и на некоторых сосудах в комплексе 1-го строительного горизонта на городище Топрак-кала [Неразик, 1981, с. 74, рис. 39].

Немногочисленные формы сосудов, изготовленных на двухдисковом гончарном круге (2-я группа керамики Большого Кырк-Кыза), находят аналогии в керамических комплексах Хорезма первых веков н.э. В этом комплексе обращают на себя внимание открытые формы (чаши) на сплошном или немного вогнутым дисковидном поддоне, и есть все основания полагать, что этот вид поддона у чаш появляется в Хорезме не ранее первых веков н.э. Во всяком случае, в древнехорезмийском керамическом комплексе (IV–II вв. до н.э.) чаши на дисковидном поддоне практически не встречаются [Болелов, 2004, с. 126; рис. 3/16]. Профилировка венчиков кувшинов типична для хорезмийских комплексов первых веков н.э. Среди них можно отметить несколько сосудов с массивным подпрямоугольным в вертикальном сечении венчиком, профилированным с внешней стороны одним или несколькими желобками (рис. 4: 3). Этот морфологический признак характерен для закрытых форм (кувшины, некоторые типы горшков) в комплексах первых веков н.э. [Воробьева, 1967, с. 120; Неразик, 1976, с. 46–48; 1981, рис. 40, рис. 43]. Кроме того, среди керамики 2-ой группы следует отметить несколько фрагментов горловин сосудов, которые, по всей видимости, относятся к керамическим вьючным флягам (рис. 4: 48). Эта форма транспортной тары является одной из наиболее распростаненных в группе хозяйственной керамики древнехорезмийского керамического комплекса (IV–II вв. до н.э.) [Болелов, 2004, с. 117–120; рис. 3/14]. Однако она хорошо известна и в более поздних керамических комплексах первых веков н.э. [Воробьева, 1967, с. 321, табл. VIII; Неразик, 1987, с. 165, рис. 3, с. 170].

Керамические комплексы 3-го (рис. 2, 35–41) и 4-го (рис. 2, 42-47) строительных горизонтов по форме и типам сосудов в количественном отношении значительно уступают комплексу керамики 2-го строительного горизонта. Тем не менее они практически не отличаются от относительно более позднего комплекса. Можно отметить фрагмент небольшого сосуда, возможно, кружки, изготовленной из хорошо промешанной глины (2-ая технологическая группа) с боковой кольцевидной ручкой (рис. 2: 45). Весь кратко описанный выше комплекс на основании приведенных аналогий предварительно можно датировать в пределах II–IV вв. н.э.

В то же время в комплексе выделяется небольшая, но весьма характерная группа керамики, которая относится к более раннему периоду. В ней представлены фрагменты сосудов одной из наиболее распространенных форм хозяйственной посуды в древнехорезмийском керамическом комплексе [Воробьева, 1959, с. 99, рис. 12; Воробьева и др., 1963, с. 178, рис. 13; Болелов, 2004, с. 112–113; 2019, с. 42, рис. 8]. Это, например, крупные горшковидные сосуды с массивным округлым или подпрямоугольным венчиком и с росписью в виде капель или потеков на плечиках (рис. 4, 28–31). Вероятно, к этому же периоду относится и нижняя часть довольно крупного, по-видимому, столового сосуда, возможно, кубка с массивным плоским, немного вогнутым в центральной части дном (рис. 4: 32). Также привлекает внимание фрагмент нижней части, судя по всему, высокого полого поддона, профилированного горизонтальными каннелюрами и валиками и покрытого с внешней стороны плотным красным ангобом (рис. 4, 33). На основании известных аналогий можно предполагать, что это фрагмент нижней части кратера или кратеровидного сосуда. Эта форма является одной из наиболее характерных в древнехорезмийском керамическом комплексе [Воробьева, 1967, с. 316, табл. III; Болелов 2004, с. 130, рис. 3/20; с. 134]. Наличие в культурных слоях поздних периодов жизни крепости Большая Кырк-Кыз-Кала небольшого количества явно переотложеной из нижних культурных слоев керамики, которая датируется в пределах IV–II вв. до н.э., дает основание отнести начало строительства крепости по крайней мере к последней трети 1-го тыс. до н.э.