Взаимоотношения Бухарского эмирата и Османской империи в ХIX в. ранее не раз становились объектом изучения [Saray, 1994; 2003. Andican, 2003]. Однако, один любопытный эпизод двусторонних отношений не получил должной оценки исследователей. Речь идет о весьма интересном послании правителя Бухары, мангытского эмира Хайдара (1800-1826) к османскому султану Махмуду II (1808-1839) с просьбой о принятии Бухары в состав Османской империи. История политических и дипломатических контактов Османской империи и бухарских правителей династии Шейбанидов берет свое начало еще в XVI в., когда их основным геополитических противником был сефевидский Иран. Однако, ранее правители Бухары не обращались к султану с просьбами о покровительстве и вассалитете, действуя зачастую более самостоятельно. Сложная внутри-и внешнеполитическая ситуация вокруг Бухары в 1810-х – 1820-х гг. заставила эмира Хайдара искать пути ее решения, одним из которых было получение внешней помощи от государства, считавшегося наиболее могущественным в мусульманском мире. Интересны также мотивы османской политической элиты, обсуждавшей различные аспекты данного дипломатического казуса и проводивших прямое сравнение ситуации с потенциальным вхождением Бухары в состав империи с тем кругом проблем, которые испытывала османская дипломатия вокруг Алжира. Схожесть условий вступления Алжира в XVI в. в состав Османской империи и ситуации вокруг Бухары в XIX в. была обусловлена сходством военно-политических угроз, с которыми они столкнулись. Однако, в XVI в. Османская империя находилась на пике своего могущества, а Алжир, первым из регионов Магриба принявший политическое покровительство Османской империи, являлся важным форпостом на Средиземном море для дальнейшей борьбы с Габсбургами в Испании. Для Османской империи, вступившей в XIX в. в период упадка, Бухара была малоизвестным регионом мира, присоединение которого несло значительные риски. В данной статье автор предпримет попытку рассмотреть этот эпизод, мотивы и цели сторон более детально.