В статье предлагается решение вопроса о замыслах Тэмучжина/Чингисхана относительно мирового господства. Основываясь на сообщениях ряда средневековых источников, автор приходит к выводу, что планы по подчинению всего мира, нередко приписываемые современными историками Чингисхану, слабо обоснованы. На данном этапе развития исторической науки мы можем достаточно уверенно предполагать, что его военные кампании преследовали конкретные цели, в первую очередь обусловленные необходимостью мстить многочисленным врагам, и не являлись частями одного общего захватнического плана. После объединения под своей властью кочевых племен и усмирения пограничья, Чингисхан, как правило, жестко реагировал на внешние вызовы, а первые походы в Си Ся и Цзинь были грабительскими. Война отнюдь не всегда подразумевала захват чужих территорий, либо монголы на первых порах ограничивались их частичной аннексией, как это было в случае государства хорезмшахов. В процессе выявления мотиваций и планов Чингисхана большое значение имеют его заветы потомкам. Вопреки распространенному мнению, источники опровергают мысль о том, что умирающий хан завещал завершить его всемирные завоевания. На самом деле, его политическое завещание сводилось к следующему: он утвердил Угэдэя в качестве своего преемника на ханском троне, повелел сыновьям подчиняться новому владыке и хранить единство, а также покончить с тангутами, чжурчжэнями и кипчаками. Все эти пункты были впоследствии выполнены. Никаких слов о необходимости захватить всю землю предсмертные речи Чингисхана не содержат. Одним из первых такую волю Чингисхану приписал Плано Карпини, но источник его сведений по-прежнему неизвестен. Вероятнее всего, идея мирового господства сформировалась у монголов в годы правления Угэдэя, и тогда же ее стали влагать в уста основателя Монгольской империи, которая, возможно, возникла помимо его желания.