Демографические процессы в сирийской христианской общине во второй половине XX – начале XXI вв. Часть I: Сколько христиан было в Сирии в 2000-х гг.?

На протяжении XX в. этноконфессиональный фактор был одним из ключевых в истории Сирийской Арабской Республики (САР)¹. В частности, в политической культуре САР новейшего времени важное место занимает сформировавшаяся ещё в период французского мандата (1920-1946) идея о том, что уровень влияния той или иной этноконфессиональной группы населения должен определяться прежде всего её численностью. Так, ещё с 1930-х гг. христиане неизменно имели 13 министерских портфеля, что примерно соответствовало их доле в составе населения [Abdo, 2002, pp. 109112]. А вот представители меньших по размеру общин, например исмаилитов, становились членами правительства лишь от случая к случаю. В то же время одним из главных доводов оппозиционно настроенной части суннитской общественности в пользу нелегитимности правления Хафеза и Башара Асадов, которые последовательно стояли во главе государства в 19702024 гг., была их принадлежность к алавитской общине, численность которой не превышает 15% от населения страны².

Приход к власти в Сирии в декабре 2024 г. радикальных исламистов поставил под угрозу само существование несуннитских общин страны и тем более – их представленность в политическом пространстве. Речь, конечно, идёт в первую очередь об алавитах, но также и о христианах³, к которым многие сунниты относятся резко отрицательно, считая их, всех скопом, одной из опор ancien régime: вспомнить хотя бы печально знаменитый лозунг сирийской т.н. арабской весны «Алавитов – в гроб, христиан – в Бейрут!». Стоит признать, что такие взгляды распространены на суннитской «улице» небезосновательно. В историографии также утвердилось мнение (в целом, на мой взгляд, правильное) о том, что христиане являлись одной из наиболее лояльных баасистам⁴ групп населения, поскольку видели в них гарантию недопущения к власти исламистских сил⁵ [Hazran, 2019, p. 197; Loosley, 2008, p. 28; Siriani, 2018, pp. 105, 107; Van Dam, 2011, p. 133 и т.д.]. Исходя из сказанного, можно утверждать, что верное понимание демографических изменений в христианской общине САР необходимо для улучшения наших представлений не только о ней самой, но и о происходивших в стране общественно-политических процессах, включая трансформацию социальной базы правительств Хафеза и Башара Асадов.

Несмотря на важность данной темы, мы до сих пор имеем лишь довольно приблизительное представление о национальном и религиозном составе общества Сирии как в прошлом столетии, так и на настоящем этапе. Такая ситуация обусловлена высоким уровнем политизации этноконфессиональной проблематики и её фактической табуированностью в общественно-политическом пространстве САР в последние десятилетия. Так, например, вопросы этнической и религиозной принадлежности граждан не ставились в переписях населения после 1960 г. За редкими исключениями, которые будут рассмотрены в этой статье, не публиковало подобных сведений и руководство местных христианских общин.

Официальная статистика по этноконфессиональному составу сирийского общества собиралась сначала французской колониальной администрацией, а затем республиканскими властями вплоть до 1960 г., когда пункт «вероисповедание» в последний раз присутствовал в переписных листах. При этом до 1956 г. включительно данные выдавались с разбивкой по деноминациям⁶, а в переписи 1960 г. все христиане были посчитаны сообща. Аналогичная информация для последующего периода носит неофициальный характер и встречается довольно редко. Мне известны лишь сведения авторитетного проекта «World Christian Database»⁷ (WCD) за 1970, 2000, 2005 и 2010 гг., а также подсчёты за 1978 г., приводимые без ссылок на источники С. Абдо. Все имеющиеся в нашем распоряжении сведения суммированы в Таблице 1.

Таблица 1. Изменение численности христианских общин Сирии в 1943-2010 гг.[^8]

Если мысленно «отбросить» данные за 1960 г., то вырисовывается следующая тенденция: количество христиан Сирии растёт, однако их доля в общем населении страны постепенно уменьшается. Этот тренд отчётливо виден уже на начальном отрезке (1943-1956), хотя и выражен относительно нерельефно – христиане в этот период «теряют» всего 0,51%. Далее происходит уже гораздо более серьёзный «провал»: в период с 1956 по 1978 гг. общее снижение численности христиан составляет 2,72%, т.е. в среднем 1,2% за десять лет¹⁰. Данный феномен, характерный и для соседнего Ливана, весьма схожего с САР в плане социальных процессов, был хорошо известен исследователям ещё по крайней мере с 1970х гг. и должен быть объяснён двумя факторами: уровень рождаемости у сирийских христиан был ниже, чем у мусульман, а темпы эмиграции за рубеж – выше¹¹ [Samman, 1978, pp. 10-11]. Наконец, в 2000-е гг., которые нам известны только по данным «World Christian Database», снижение составляет 0,66%. При этом данные переписи 1960 г. явно выбиваются из общей картины, ведь получается, что всего за четыре года христианская община сократилась почти на треть (165 тыс. человек)! Объяснить этот статистический «кульбит», как представляется, можно лишь изменениями в методологии сбора сведений, однако у нас нет точной информации о том, как именно он был организован в 1960 г. и ранее. Вероятно, именно из-за резкого контраста этих подсчётов со всей остальной статистикой впоследствии большинство специалистов их фактически игнорировали.

С учётом отсутствия современной официальной статистики и противоречивости имеющихся данных неудивительно, что к 2000-м гг. в международном научно-аналитическом сообществе возникло несколько принципиально различных точек зрения относительно доли христиан в обществе САР на тот период времени, ни одна из которых пока что не получила всеобщего признания. Крупные государственные институции, такие как Государственный департамент США [U.S. Department of State, 2010]; некоммерческие организации, например, «Open Doors International» [Open Doors, 2013, p. 9], а также многие исследователи [Ashdown, 2021, p. 49; Besenyo, 2014, p. 222; Chapman, 2013, p. 103; Mousalli, 2005, p. 292; Pabst, 2014, p. 41; Rabo, 2014, p. 80] полагают, что христиан в Сирии тогда было примерно 10-12%. Несколько более сдержанную позицию занимают С. Абдо, оценивший в 2002 г. долю христиан в стране в 7,6% [Abdo, 2002, p. 59], и «World Christian Database», по мнению авторов которой численность христиан за 2000-е гг. снизилась с 9,21% до 8,55% (см. Таблицу 1), а также – в неформальных беседах – некоторые лидеры христианских общин [Loosley, 2008, p. 163] и отдельные видные исследователи современного ближневосточного христианства [McCallum, 2012, p. 11; O’Mahony, 2018, p. 79]. Часть исследователей «сдвигает» оценку ещё ниже. В 2001 г. французский арабист-демограф Филипп Фарг определил численность всех немусульман¹² Сирии как 6,4% [Fargues, 2001, p. 106]. Впоследствии эта точка зрения, с незначительным вариациями, воспроизводилась и другими исследователями [Poujeau, 2011, p. 139; Robson, 2011, p. 113]. Этот же диапазон – 6-8% – называет и сириец Разек Сириани [Siriani, 2018, p. 105]. Наконец, существуют и совсем «пессимистичные» мнения. Ещё 2010 г. французский автор арабского происхождения Салам Кавакиби утверждал: «согласно недавнему неопубликованному исследованию, доля христиан в сирийском обществе упала до 4,6%. А некоторые клирики заявляют: “Нас не больше трёх процентов”», объясняя это снижение высокими темпами эмиграции по экономическим мотивам [Kawakibi, 2010]. С ним соглашались и некоторые другие исследователи [Fahmi, 2012, p. 15].

Рассматриваемая проблема стоит настолько остро, что дело иногда доходит до курьёзов. Так, во французской коллективной монографии 2007 г. «Современная Сирия. Размышления об обществе» один из редакторов Юссеф Курбаж в предисловию к разделу об обществе говорит о 5,3% христиан в Сирии в 2004 г. [Courbage, 2007, p. 189], в то время как автор вступительной статьи к разделу о религии Пауло Пинто – о 14% на момент публикации [Pinto, 2007, p. 325]. Другой пример: как уже было показано в Таблице 1, по оценкам WCD, редакторами которого являются Тодд Джонсон и Джина Цурло, в 2010 г. в Сирии проживало ок. 1,8 млн христиан, составлявших примерно 8,55% от всего населения. Однако эти же авторы в одной из своих статей ссылаются на принципиально иные данные для того же года «сестринского» онлайн-проекта издательства Brill «World Religion Database»: 5,2% от всего населения (ок. 1,1 млн человек) [Johnson, Zurlo, 2014, p. 44].

Попробуем разрешить эту проблему с привлечением дополнительных источников. Прежде всего обратимся к статистике Римской курии по количеству последователей восточнокатолических Церквей¹³ в САР, которая приводится в ежегодных справочных сборниках «Annuario Pontificio»¹⁴. Эти же данные выборочно публикуются на одном из официальных ватиканских Интернет-порталов [The Hierarchy]. По не вполне ясным причинам этот очевидно важный и, главное, вполне доступный источник достаточно редко используется исследователями. Так, ссылок на него нет ни в цитированных выше современных англо-, арабо- и франкоязычных работах о сирийских христианах, ни в известных мне профильных русскоязычных работах [Анищик, 2017; Труевцев, 2018]. Исключение составляет лишь уже упомянутая «World Christian Database».

Построим графики изменения числа последователей четырёх восточнокатолических церквей (без учёта армян-католиков, по которым у нас нет сведений за 1978 г.) за периоды с 1943 по 1978 гг. по данным из Таблицы 1 и с 1980 по 2009 гг. – по «Annuario Pontificio» и сравним их

Необходимо отметить, что данные, использованные С. Абдо в его таблице за 1978 г., и сведения из «Annuario Pontificio» за 1980 гг. совершенно точно имеют разные источники. Так, например, по информации Римской курии, число мелькитов в 1980 г. составляло 127,7 тыс., тогда как у С. Абдо их количество в 1978 г. равнялось 85 тыс. Значительные колебания, но уже в обратную сторону, наблюдаются также по сирокатоликам и маронитам. Вместе с тем общее количество прихожан четырёх церквей за 1978 и 1980 гг. вполне соотносимо друг с другом – 165 и 187 тыс. соответственно. Кроме того, важно отметить, что в ватиканской статистике для четырёх церквей мы наблюдаем тот же тренд, что фиксируется и всеми другими источниками – численность их паствы растёт, однако её процент в населении страны уменьшается (см. График 3):

Подчеркну: я ни в коем случае не утверждаю, что приведённые выше сведения точны. В конце концов, они имеют три разных первоисточника – одни официально собраны сначала французской колониальной администрацией, а затем – властями независимой Сирии; другие – Римской курией; наконец, происхождение статистики за 1978 г. вообще неизвестно¹⁵. Понятно, что как минимум часть их может быть либо просто неверна (в зависимости от методологии их сбора и уровня его организации), либо намеренно «скорректирована». Например, сирийские иерархи были очевидно заинтересованы в завышении реальной численности своей паствы для укрепления собственного авторитета как внутри страны, так и на международной арене, а также для привлечения большего объёма спонсорских средств из-за рубежа. Однако налицо корреляция этих трёх групп данных друг с другом: мы наблюдаем постоянный и в целом плавный¹⁶ прирост всех общин при одновременном снижении их доли в общем составе населения САР¹⁷. Причём оба эти тренда, как уже было отмечено, соответствуют имеющимся представлениям о демографическом развитии Сирии в указанный период (быстрый рост населения при увеличении в нём доли суннитской общины).

К сожалению, у нас нет ничего похожего на ежегодную статистику Римской курии для двух других крупных церквей САР – Антиохийской Православной и Сирийской Православной (Сиро-Яковитской). Однако нельзя сказать, что в их отношении мы вовсе лишены данных. Обратимся к сведениям, переданным этими церквями для публикации в справочном сборнике Всемирного совета церквей за 2006 г. Согласно им, численность антиохийских православных на Ближнем Востоке в тот момент равнялась 1,25 млн человек, а сиро-яковитов – 300 тыс. [World Council, 2006, p. 542-543]. Каноническая юрисдикция Антиохийской Православной Церкви на Ближнем Востоке, помимо Сирии, распространяется на Ливан, Турцию, Ирак и регион Персидского залива. Однако из всех этих стран только в Ливане имеется понастоящему значимая православная община. По оценке Государственного Департамента США на 2007 г., она составляла 8% от общего населения, т.е. порядка 390 тыс. человек [U.S. Department of State, 2007; World Bank], а по данным WCD на 2005 г. – 180 тыс. Существует также и промежуточная оценка в 300 тыс. человек на 2006 г., высказываемая самими ливанцами [Monthly Magazine]. Её мы и примем за основную. Кроме того, согласно WCD в остальных странах Ближнего Востока (Ирак, Иран, Кувейт, ОАЭ и Турция) в 2005 г. насчитывалось ещё порядка 25 тыс. антиохийских православных. Следовательно, вычтя из 1,25 млн 325 тыс. православных других государств региона, можно предположить, что в САР, по оценкам Антиохийского Патриархата, проживало порядка 925 тыс. православных. Что касается сиро-яковитов, то в Египте, Израиле, Иордании, Ираке, Ливане, ОАЭ, Омане, Палестине, Тунисе и Турции на тот момент их было без малого 60 тыс. человек [Zurlo, Johnson]. Таким образом, в САР сиро-яковитская община составляла примерно 240 тыс. человек¹⁸.

Сравним полученные (подчеркну: весьма приблизительные!) числа с данными за 1943 г.¹⁹ Тогда, как отмечено в Таблице 1, православных в Сирии насчитывалось 136.957 человек, а сиро-яковитов – 40.135. Получается, что с 1943 по 2006 гг. прирост этих общин составил 575% и 498% соответственно. При этом за схожий период – с 1943 по 2002 гг. (до значимого притока беженцев из Ирака) – паства четырёх рассмотренных выше восточнокатолических церквей выросла всего на 289%. В процентном же соотношении получается, что православные даже «прибавили» за эти шестьдесят лет (с 4,46% до 4,85%), а показатель сиро-яковитов снизился всего на 0,05% (с 1,31% до 1,26%). Чуть менее драматичную, но в целом аналогичную картину даёт и статистика «World Christian Database»²⁰, согласно которой численность православных христиан в САР в период с 1970 по 2005 гг. увеличилась с 250 до 825 тыс. человек (230%), а сиро-яковитов – с 81 до 250 тыс. (208%), в то время как католические общины вместе взятые прибавили лишь 128% (со 179,5 до 408,5 тыс.) [Zurlo, Johnson].

Ещё одной статистически значимой христианской общиной Сирии являются армяне. В 1943 г. Армянская Апостольская Церковь насчитывала более 101 тыс. прихожан и была второй по численности в стране, более чем вдвое превосходя и мелькитов и тем более сиро-яковитов. Однако затем чётко обозначился вектор на уменьшение доли общины не только в составе населения страны в целом, но и в христианской среде в частности: уже к 1978 г. общее количество армян составляло 180 тыс.²¹, тогда как мелькиты насчитывали 100 тыс., т.е. разрыв между этими двумя общинами существенно сократился. Несмотря на то, что у нас нет никакой точной информации для последующих лет, судя по всему, где-то на этом отрезке начинается уменьшение абсолютного числа членов общины. Имеется довольно много различных оценок количества армян, остававшихся в Сирии к концу 2000-х гг. Большинство из них располагается в диапазоне 50-100 тыс. человек [Петросян, 2024; 2023, с. 53]. Единственное значимое исключение – «World Christian Database», согласно которой только прихожан Армянской Апостольской Церкви в САР в 2005 г. было 240 тыс. [Zurlo, Johnson]. Однако, поскольку источник этой оценки на сайте не указан, а сама она не встречается в других работах, включая и труды армянских исследователей, представляется правильным не принимать её в расчёт.

Мы видим, что из семи рассмотренных общин (антиохийские православные, сиро-яковиты, мелькиты, сиро-католики, марониты, халдеи, армяне-православные и армяне-католики) пять демонстрируют один общий магистральный тренд: заметное снижение их доли в общем населении страны (при существенном увеличении числа последователей в четырёх из пяти). А вот крупные сообщества антиохийских православных и сиро-яковитов идут вразрез с этой тенденцией: если верить приводимой ими же самими статистике, их процент либо вырос, либо остался практически неизменным (учтём поправку на то, что взятые нами за основу числа в 925 и 240 тыс. человек соответственно высчитаны довольно ориентировочно). Одной лишь приблизительностью выведенных нами чисел эту флуктуацию не объяснить – слишком уж она велика. Можно предположить, что уровень эмиграции в среде этих двух общин мог быть ниже, чем у других христиан, а рождаемость – выше. Однако никаких серьёзных данных, которые могли бы подтвердить эту версию, у нас нет. Более того, исследователи ещё начиная с 1970-х гг. отмечают значимый уровень эмиграции именно сиро-яковитов [Brock, 2010, p. 16-18; Samman, 1978, p. 10]. В таком случае необходимо рассмотреть и ещё одну гипотезу – намеренное завышение иерархами этих двух Церквей данных, переданных во Всемирный Совет Церквей для публикации, с тем чтобы не допустить возможного ущерба (политического, экономического, репутационного) от фактического признания снижения доли своих общин в составе сирийского населения. С технической же точки зрения подобная ситуация может быть объяснена спецификой ведения учёта верующих. Дело в том, что христианское духовенство САР выполняло (и продолжает выполнять) ряд функций органов ЗАГС, в т.ч. и регистрацию новорождённых и умерших. То есть у всех общин есть довольно точные, если не сказать исчерпывающие, данные о количестве своих прихожан. Однако отъезд за границу (тем более что самими эмигрантами он часто поначалу расценивается как временный), насколько мне известно, никак формально не фиксируется. Таким образом, имеющаяся у Церквей статистика, с учётом высоких темпов эмиграции во второй половине XX – начале XXI вв., априори должна быть существенно завышена. Другое дело, что приходские священники, в массе своей осведомлённые о реальной ситуации «на земле», при желании вполне могли скорректировать имеющиеся данные.

Итого, оперируя исключительно имеющейся официальной информацией, мы получим следующую приблизительную картину на середину 2000-х гг. Православные антиохийцы, сиро-яковиты и последователи пяти восточнокатолических Церквей насчитывали порядка 1,575 млн верующих. Прибавим 75 тыс. прихожан Армянской Апостольской Церкви (25 тыс. армян-католиков нами уже посчитаны)²² и получим 1,65 млн человек на восемь христианских деноминаций. Неучтёнными остаются католики латинского обряда, протестанты и приверженцы Ассирийской Церкви Востока, которые, вместе взятые, едва ли насчитывали более 100 тыс. [Zurlo, Johnson]. Следовательно, мы можем заключить, что на тот период в САР проживало примерно 1,75 млн христиан, т.е. ок. 8,2% от общего населения в 21,36 млн человек.