В первые десятилетия ХХ в. в разных частях Индии развернулись движения, объединявшие социально наименее защищенные слои населения – неприкасаемых и близких к ним по статусу каст. В Бенгалии с начала столетия начались выступления неприкасаемых-намашудра, в то время как в Махараштре в 1920-х годах заявили о себе махары во главе с известным политиком и общественным деятелем Б.Р. Амбедкаром (1891–1956). В ряде регионов самоназвания аналогичных движений включали определение «ади» (изначальный, исходный): ади-дхарм в Панджабе, ади-хинду в Соединенных провинциях, ади-андхра в части Мадрасской провинции, ади-карнатака/ади-каннадига в Карнатаке, ади-дравида в Тамилнаду. Большинство этих движений ушли в историю к середине ХХ в., но некоторые в той или иной форме сохранились до сегодняшнего дня. Следствием каждого из движений стало возникновение новых идентичностей, прежде всего кастовых и религиозных. Обращение к истокам и эволюции указанных движений, их этно-региональной и религиозно-кастовой специфике важно для оценки современных автономистских настроений (и как производное – центробежных тенденций) в Республике Индии, а также анализа политики федеральных властей по выстраиванию отношений с регионами (штатами). В статье ставится вопрос о соотношении этнического, религиозного и социально-кастового компонентов в движении ади-андхра в первой половине ХХ в. и оценивается роль и место сообщества ади-андхра в современном южноиндийском социуме. Делается вывод о том, что этнический и религиозный компоненты – наиболее очевидные аргументы в движении ади-андхра в первые десятилетия ХХ в. и потенциальные «столпы» в формировании их собственной идентичности – достаточно быстро ушли на второй план, и определяющим фактором в мобилизации бывших неприкасаемых Андхры и Теланганы оказалась (и затем сохранилась) их социально-кастовая принадлежность. Современное понимание термина «ади-андхра» в Южной Индии является тому подтверждением.