Характеристикой современных международных отношений является наличие множественных вооруженных конфликтов. В большинстве случаев они, однако, не ведут к распаду государств ввиду в том числе перестройки хозяйственных отношений под чрезвычайные обстоятельства с общими и специфическими особенностями, присущими страновым случаям. Практическим императивом их анализа с целью выбора рецептов мирного урегулирования обусловлена теоретическая значимость темы настоящей статьи. В условиях амбивалентности вошедших в обиход терминов, имеющих отношение к конфликтам (не только вооруженным), автор, и в этом новизна исследования, выдвигает гипотезу о существовании понятия экономики внутреннего вооруженного конфликта (ЭВВК). Выстраиваются две линии доказательств на основе контент-анализа и материалов, собранных автором за время дипломатической работы в Дамаске. Во-первых, ЭВВК связана с конфликтом как таковым больше, чем с охваченным им отдельно взятым государством, будучи в состоянии генерироваться по сценариям «несостоявшегося государства» (Сомали), государства с его признаками (Афганистан, Йемен, Ливия), параллельных экономик (Сирия), после формального разделения государства (Южный Судан) либо на пространстве нескольких государств («экономика» ИГИЛ[1]). Во-вторых, ЭВВК, как показали события в Йемене, Ливии, Сирии, не означает манипулирования лексическими значениями похожих терминов. Это понятие в самом деле отличается от военной экономики, будь то милитаризованная экономика в условиях войны или оборонная отрасль в мирное время (СССР, КНДР), кризисной экономики (Ливан), санкционной экономики (Ирак в 1980-2003 гг., Иран) и не является гипонимом экономики при конфликте, вызванном нападением извне (Кувейт в 1990-1991 гг.). Хотя масштаб последствий для экономик от внешних агрессий и внутренних конфликтов может быть сопоставимым. Для доказательства гипотезы избран сирийский кейс, в рамках которого экономика за 11 лет конфликта приобрела классические черты ЭВВК.  [1] Организация запрещена в Российской Федерации