В статье рассматривается памятник из египетской коллекции ГМИИ имени А.С. Пушкина (I, 1a 5429), атрибуированный Птолемею V, и ряд его аналогов, представляющих собой, очевидно, фрагменты царских статуй, которым представители египетской элиты воздавали почести в частном порядке, согласно норме Розеттского декрета 196 г. до н.э. Эта группа памятников обнаруживает элементы эллинизации в иконографии (трактовка волос, асимметрия лица) и явно передает индивидуальные черты царя, причем эти особенности отличают их от царских портретов Птолемеев IIIв. до н.э., крайне условных и следующих сугубо египетской традиции еще IVв. до н.э. При этом, по мнению ряда исследователей, именно на этапе рубежа IIIи IIвв. до н.э. в идеологии Птолемеев заметны черты «египтизации». В статье рассмотрена полемика по этой проблеме, и сделан вывод, что ее слабость в неконкретности самого термина «египтизация»: для древних египтян было принципиально не соблюдение чужеземными царями антуража их страны, а наличие у них качеств сакральных правителей, способных совершать ритуал. Тенденция, принимавшаяся за «египтизацию», по сути дела, представляет собой выявление в пропаганде Птолемеев IVи Vтаких их качеств, в особенности сообщавшего им сакральность воплощения в них Хора, сына Осириса и Исиды; сама же эта тенденция была вызвана необходимостью противостоять оппозиционности египетской элиты. «Локон юности» на изображениях Птолемея V указывает на воплощение в нем этого бога, а их эллинизация и индивидуальность подчеркивают, что его принадлежность к чужеземной династии не препятствуют этому. Обсуждаемую тенденцию следует определить не как «египтизацию» идеологии Птолемеев, а, напротив, как персонализацию применительно к ним, именно в их качестве македонских правителей, базовых на это время мотивов царского культа.