Настоящее исследование задумано как попытка доказать тезис о том, что, даже если Иран проводил бы пророссийский внешнеполитический курс, то в интересах России было бы сохранить безъядерный статус Ирана. В первой статье авторы разбираются в том, насколько пророссийским можно считать современный Иран и готовы ли Россия и Иран к стратегическому партнёрству. Несмотря на то, что руководство Ирана проявило понимание российской позиции в конфликте на Украине, иранское население проявляет эмпатию скорее по отношению к украинцам, а оппозиция считает, что Иран больше других заплатил цену за поддержку России в этом конфликте. Иранские эксперты задаются вопросом, насколько серьёзно Москва намерена выстраивать стратегическое партнёрство с Тегераном. Российские документы стратегического планирования не предлагают внятных критериев для ответа на этот вопрос, поэтому отечественным специалистам приходится самостоятельно оценивать задел двустороннего сотрудничества для выхода на стратегический уровень. Российско-иранские отношения держатся на сложной исторической, переменчивой геополитической и зыбкой экономической основе. Иранская историческая память сохранила преимущественно негативные страницы о России. А переменчивый геополитический расчёт России и Ирана в последние три десятилетия был обусловлен зыбким фундаментом их экономического сотрудничества: обеим было выгоднее взаимодействовать со странами Запада, нежели друг с другом. Если российско-иранское партнёрство и можно назвать стратегическим, то только авансом. Определяющее качество этих отношений выражается в том, что согласно договору 2001 г. в случае конфликта с третьими странами Москва и Тегеран должны лишь отказаться от содействия противникам, но спустя 20 лет они готовы ещё и поддержать друг друга. Более того, руководству двух стран отныне недостаточно военно-политического взаимодействия – впервые сотрудничество развивается по всем доступным направлениям. Главный открытый вопрос – насколько устойчивым окажется это стремление.