<i>В статье рассматривается международное посредничество в палестино-израильском урегулировании в условиях асимметричного конфликта. Цель исследования состоит в сравнении американской структурной модели и российской нормативно-фасилитативной роли с точки зрения нормативных рамок, приемлемости для сторон, инструментов влияния и способности воздействовать на переговорную среду. Методологическую основу составляет качественный сравнительный анализ двух кейсов с опорой на научную литературу, документы ООН, материалы внешнеполитических ведомств и аналитические доклады. Особое внимание уделяется тому, как внешние акторы не только сопровождают переговоры, но и влияют на распределение политических возможностей между сторонами конфликта.</i> <i>Показано, что американская модель выступает как форма структурного, или инженерного, посредничества. Она проявляется в способности США формировать региональные, институциональные, безопасностные и символические условия урегулирования: от Кэмп-Дэвидских соглашений и процесса Осло до Авраамовых соглашений, позиции по Иерусалиму и поселениям, а также послевоенных механизмов управления Газой. Такая модель обладает значительным влиянием, но действует при тесной связи с Израилем и низком уровне палестинского доверия. Российская роль, напротив, не концептуализируется как самостоятельная структурная модель. Она определяется как ограниченная нормативно-фасилитативная роль, основанная на международно-правовой аргументации, поддержке двухгосударственного решения, призывах к прямому диалогу, многосторонних форматах и сохранении каналов связи с палестинскими, израильскими и региональными акторами. Однако её возможности ограничены дефицитом прямых рычагов давления, американской поддержкой Израиля, чувствительностью связей с Ираном и ХАМАС, а также внутрипалестинской фрагментацией. Теоретическое значение исследования состоит в уточнении критериев оценки посредничества в условиях устойчивой асимметрии сторон и изменяющейся региональной среды. Делается вывод, что эффективность посредничества в асимметричных конфликтах определяется не только нейтральностью, но также приемлемостью, рычагами влияния и способностью препятствовать закреплению «фактов на земле» как условий будущих переговоров.</i>