Вооруженные силы (ВС) Пакистана в XXI в. по разным оценкам входят в пятнадцать сильнейших в мире [Pakistan Military Strength]. Страна активно развивает собственные ВС, делая ставку на модернизацию армии, авиации и флота, в том числе за счет закупок зарубежных вооружений и развития собственного оборонно-промышленного комплекса. Кроме того, Исламабад находится в постоянной боевой готовности в силу большого числа угроз безопасности государства как внутренних, так и внешних. Это обуславливает необходимость разработки и имплементации стратегии не только применения ВС, но и их модернизации, планирования военно-технического сотрудничества и взаимодействия с партнерами на международной арене и многих других аспектов.

Однако при изучении особенностей стратегического планирования вооруженных сил Пакистана возникает ряд существенных проблем. Во-первых, это закрытость системы, и как следствие, небольшое количество доктринальных и стратегических документов, находящихся в открытом доступе. Кроме того, в некоторых случаях неизвестно, были ли в целом разработаны документы такого рода. Во-вторых, в научном поле, с одной стороны, существует значительное число работ, посвященных отдельным элементам функционирования ВС, от ядерной доктрины [Salik, 2017] до военно-морской стратегии [Макаревич, 2021], но, с другой, практически отсутствуют исследования, которые бы комплексно охватывали вопросы военного развития Пакистана, изучая стратегические взгляды военно-политического руководства и их взаимосвязь в различных сферах. Наконец, в пакистанском контексте ВС и их руководство в значительной степени влияют не только на военную сферу, но и на принятие внешнеполитических и экономических решений. Соответственно, существует необходимость разработки аналитического конструкта, который позволит не только выявить логику и движущие факторы развития в военной сфере, но и принять во внимание действия представителей ВС на указанных направлениях.

Для решения представленных выше проблем в данной статье предлагается разработать возможную систему для комплексного анализа стратегии Исламабада в военной сфере путем использования термина «Национальная военная стратегия» (НВС) по аналогии, прежде всего, с американским документом с таким же наименованием. Выбор США в качестве отправной точки для исследования обусловлен рядом факторов: во-первых, как будет показано далее, НВС США является последовательно развивающимся документом, который вбирает в себя большое число элементов не только военного характера, а также служит итогом итеративных разработок на концептуальном уровне; во-вторых, ВС Пакистана в силу ряда причин как структурно, так и концептуально обращаются к англосаксонским военным традициям (как британским, так и американским). Во второй части статьи производится попытка проанализировать, каким образом можно использовать эти рамки для анализа пакистанского контекста, а также, какие элементы, отличные от американского документа, необходимо принимать во внимание. С этой целью, рассматриваются особенности подхода Исламабада к разработке стратегий в военной сфере и их основные детерминанты. Кроме того, обращается внимание на существующие в Пакистане как эксплицитно, так и имплицитно доктрины, являющиеся концептуальной базой для последующего стратегирования.

О КОМПОНЕНТАХ НАЦИОНАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ СТРАТЕГИИ

На сегодняшний день в мире есть несколько стран, которые разработали и опубликовали документ под названием «Национальная военная стратегия». Среди них, например, США, Венгрия, Грузия. Некоторые страны на разных уровнях изучают возможность создания подобного документа, например в Индии [Sharma, 2021]. Американский пример является одним из наиболее показательных: документ прошел несколько ревизий с конца XX в., а его взаимосвязь с другими стратегическими документами строго регламентирована, хотя и не все они доступны публично в полном объеме. 6) Оценка рисков [National Military Strategy of the United States, 2011; National Military Strategy of the United States, 2015; National Military Strategy of the United States, 2018].

Безусловно, в рамках каждого из блоков есть большое количество не менее важных элементов, включая непосредственно те шаги, которые необходимо предпринять ВС США для достижения тех или иных целей. Например, внимание уделяется взаимоотношениям с союзниками и партнерами, разработкам конкретных концепций (например, «совместных сил» согласно НВС 2004 г.), вопросам экономики и т.д. Таким образом, НВС США обращается к целям и задачам государства на макроуровне, принимая во внимание проецирование национальных интересов страны в других регионах, а также более масштабные стратегические цели.

Таким образом, американский пример демонстрирует комплексный подход к вопросам безопасности государства, на различных уровнях концептуализируя возникающие угрозы, включая угрозы невоенного характера. Соответственно, расширяется и спектр сфер, на которые ВС оказывают свое влияние, например, на экономическую или идеологическую. Более того, значительное внимание уделяется вопросам выстраивания внешнеполитического курса с целью расширения сети партнеров и союзников по всему миру. Мы полагаем, что такие широкие рамки, охватывающие различные направления военного и социально-экономического развития страны, могут быть взяты за основу аналитического конструкта, при помощи которого при условии его доработки с учетом региональных особенностей может быть изучен пакистанский контекст. Такой подход кажется перспективным с учетом глубокого вовлечения военных элит Пакистана в вопросы внешней и внутренней политики, экономического и технологического развития страны.

НАЦИОНАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ СТРАТЕГИЯ ПАКИСТАНА

В данном разделе, ориентируясь на основные компоненты НВС и концептуальные представления об этом понятии, которые были описаны выше, предлагается определить основные элементы и детерминанты НВС Пакистана в XXI в., принимая во внимание страновые особенности. С этой целью ниже рассматриваются доступные документы, на основании которых можно сделать выводы о структуре НВС, или являющиеся определяющими с точки зрения целеполагания, а также выделяются ключевые особенности пакистанского контекста, которые важны для понимания стратегического мышления военно-политического руководства и, соответственно, НВС как единого целого.

Для большинства НВС и военных стратегий государств корневым документом является Политика национальной безопасности. Она была впервые представлена в начале 2022 г. во время нахождения И. Хана на посту премьер-министра, незадолго до вотума недоверия его правительству. Ранее концептуальных документов такого уровня официально не разрабатывалось. Соответственно, если речь идет об анализе событий и процессов XXI в., то количество источников сужается еще больше.

В данном документе аспект обороны, безусловно, является одним из ключевых, но по большей части декларирует не подлежащие изменению любым политическим руководством тезисы о целостности страны, защите интересов военными и невоенными методами и особенностях восприятия ядерного потенциала как средства сдерживания Индии [National Security Policy of Pakistan]. Однако важно понимать, что Политика была разработана представителями действующей на тот момент партии Техрик-е Инсаф, поэтому, учитывая абстрактность положений относительно военного аспекта, есть основания полагать, что ее публикация служила в большей степени внутриполитическим целям и укреплению неустойчивого положения партии И. Хана, нежели формулированию политики в сфере безопасности [Макаревич, 2022].

В публичном доступе также находится документ, именуемый Морская доктрина Пакистана 2018 г. В нем проливается больше света на особенности подхода к разработке стратегических документов и стратегий вооруженными силами Пакистана. Во вводной части описывается взаимосвязь различных типов документов, а также даются их некоторые определения. Так, авторы документа указывают, что документы и концепции взаимодействуют следующим образом: Комитет национальной безопасности¹ формулирует национальные интересы, цели и приоритеты, из которых выводятся интересы национальной безопасности. Последние диктуют политику в сфере обороны, политику в ядерной сфере, внешнюю политику и так далее. На военную стратегию влияют, с одной стороны, политика в сфере обороны и различные доктрины, с другой. При этом, согласно документу, военная стратегия подразделяется на воздушную, наземную и морскую стратегии. Важно отметить, что политика в ядерной сфере отделена от военной стратегии, равно как, например, и внешняя политика [Maritime Doctrine of Pakistan, 2018, p. 6].

В данном документе военная стратегия понимается в классическом определении как практический аспект развития и применения ВС для достижения сформулированных правительством целей [Maritime Doctrine of Pakistan, 2018, pp. 4–5]. Это также подтверждается тем фактом, что авторы предусматривают подразделение на стратегии отдельных видов войск. При этом необходимо подчеркнуть, что хотя на концептуальном уровне в Морской доктрине 2018 г. эти понятия существуют, на практике подобные документы, по всей видимости, отсутствуют. Например, в списке источников к документу указываются доктрины ВВС и армии Пакистана, но не приведено никаких ссылок на документы стратегического характера [Maritime Doctrine of Pakistan, 2018, p. 177].

Таким образом, можно полагать, что приведенные в Морской доктрине 2018 г. сведения о взаимодействии политики, доктрин и стратегий носят скорее информативный и концептуальный характер, нежели отражают реальное положение дел. Например, Политика национальной безопасности будет впервые опубликована спустя четыре года после публикации Морской доктрины, а стратегия в ядерной сфере на практике напрямую связана с военной стратегией, хотя этого и не следует из схемы, представленной в документе. Соответственно, анализируя военную стратегию Пакистана с такого ракурса возникнет значительное число лакун, в том числе, связанных с взаимодействием гражданского и военного руководства, роли ВС во внешней политике и т.д. Таким образом, введение аналитических рамок НВС позволит не только избежать конфликта с понятийным аппаратом, принятым в официальных документах, но и расширить представление о функционировании и развитии пакистанских ВС на практике.

ДЕТЕРМИНАНТЫ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗМЕНЕНИЯ НВС ПАКИСТАНА В XXI в.

Учитывая абстрактный характер тезисов Политики национальной безопасности и Морской доктрины в контексте военного аспекта, а также восприятия угроз со стороны Индии и границы с Афганистаном как экзистенциальных [Макаревич, 2021], следует полагать, что НВС Пакистана всегда исходит из ряда базовых принципов, которые в динамике претерпевают скорее тактические изменения. Соответственно, изменяющаяся международная и внутренняя обстановка трактуется и декомпозируется представителями ВС для последующего стратегирования. Для последующего анализа НВС Пакистана и ее динамики необходимо определить ряд ключевых факторов, которые детерминируют ее изменение в XXI в. Первоочередным фактором являются взаимоотношения с Индией и активная модернизация индийских ВС (как конвенционального, так и ядерного компонентов), что заставляет Пакистан находится в постоянном поиске экономически выгодного и при этом эффективного с военной точки зрения ответа [Babar, 2020]; Активность террористических организаций внутри страны и проблема трансграничного терроризма [Мачитидзе, 2021] – этот фактор создает дополнительную нагрузку на ВС, в том числе за счет того, что противодействие террористическим атакам с точки зрения боевых действий имеет другую природу и методы; Экономическая нестабильность и особенности бюджетирования сферы обороны – Пакистан регулярно сталкивается с финансовыми кризисами [Kalachelvam, Ahmed, 2023], что, в частности, отражается на выделении средств на оборону, расходах на НИОКР и т.д. [Махлаюк, 2025]; Изменяющиеся геополитические и геоэкономические цели Пакистана требуют соответствующей поддержки со стороны ВС – например, обеспечение безопасности проектов в рамках китайско-пакистанского экономического коридора, расширение зоны влияния в регионе Индийского океана и т.д. [Макаревич, 2021, с. 29]; Отношения с союзниками и партнерами для развития собственных возможностей в сфере военно-промышленного комплекса (ВПК), создания оборонных партнерств и заключения оборонных пактов; Технологические тенденции в военной сфере.

Безусловно, НВС не определяется только указанными выше факторами, но они оказывают на нее первостепенное влияние. За этими факторами в свою очередь кроется огромное количество переменных, которые влияют на изменение НВС в тот или иной момент. Например, угрозы со стороны Индии и террористических организаций в последние годы претерпевают радикальные изменения с точки зрения технических средств, что требует соответствующей реакции со стороны пакистанских ВС. Это в свою очередь затрагивает вопросы финансирования оборонных закупок для оснащения передовыми образцами вооружения и военной техники, выстраивания международных партнерств с целью наращивания мощностей ВПК внутри страны, вопросы дислокации сил внутри страны и структурных изменений в ВС и так далее.

Соответственно, для анализа НВС Пакистана в XXI в. необходимо выделить основные этапы, когда она претерпевала наибольшие изменения, и события, которые привели к сдвигам в стратегических взглядах Исламабада. Может быть предложено несколько трактовок периодизации, поэтому предложим наиболее подробное деление, где очевидным было изменение векторов планирования.

2001–2014 гг. В результате действий американских ВС на территории Афганистана в 2001 г. Пакистан в силу географического положения оказался на «передовой». При этом осложнял ситуацию тот факт, что Исламабаду приходилось одновременно поддерживать боевую готовность на двух фронтах – афганском и индийском. На этот этап также пришелся значительный объем американской финансовой помощи и, соответственно, приобретение компетенций ВС Пакистана за счет взаимодействия с американскими военными [Nabeel, 2018].

2014–2019 гг. В середине 2014 г. стартовала одна из наиболее масштабных контртеррористических операций на территории страны под названием «Зарб-е Азб». Позже в 2017 г. усилия продолжились в рамках операции «Радд-уль-Фасаад». Для этого периода характерно наращивание применения разведывательных технологий для нанесения точечных ударов, а также активизации информационной борьбы и пропаганды, в том числе за счет повышения имиджа ВС среди населения [Makhlaiuk, 2023, p. 115]. Также было усилено военно-гражданское взаимодействие в сфере противодействия терроризму за счет разработки первого «Национального плана действий» [Shah, 2017].

2019–2022 гг. Начало следующего этапа можно соотнести с очередным обострением конфликта с Индией в 2019 г., в рамках которого подтвердилась возрастающая роль применения военно-воздушных сил и постепенная активизация применения БПЛА. Изменения в характере конфликта подтвердили необходимость в изменении структуры противовоздушной обороны, а также в акценте на модернизации ВВС [Ali, 2020, p. 54]. Кроме того, на афганском направлении вновь создалось дополнительное напряжение в результате вывода американского контингента из Афганистана.

2022–н.в. 2022 г. стал поворотным для НВС Пакистана с нескольких точек зрения – впервые была опубликована Политика национальной безопасности, где был декларирован сдвиг от геополитических взглядов к геоэкономическим [National Security Policy of Pakistan] и, соответственно, изучение новых форматов взаимодействия с зарубежными государствами. Кроме того, конфликты в разных регионах мира, включая Специальную военную операцию РФ на Украине, в значительной степени оказали влияние на переосмысление НВС Пакистана, поскольку изменились представления об эффективности различных систем вооружений, стала очевидной необходимость выстраивания альтернативных логистических цепочек и необходимость создания суверенного ВПК.

Таким образом, НВС Пакистана в XXI в. определяется значительным числом факторов. Более того, эти факторы зачастую могут быть невоенными, а экономическими или политическими. Это также подтверждает необходимость изучения НВС через более широкие аналитические рамки, которые позволят принять во внимание изменяющуюся обстановку в мире, локальную политическую и экономическую турбулентность и так далее.

НА УРОВЕНЬ НИЖЕ ИЛИ ВЫШЕ? О ДОКТРИНАХ ВС ПАКИСТАНА

Полагая, что фундамент НВС составляют доктрины и концепции, исследователь пакистанского контекста снова сталкивается с проблемой наличия конкретных документов для исследования. Отсутствие их в публичном доступе или в целом в виде понятно, таким образом потенциальный оппонент не сможет иметь четкое представление о том, какие «красные линии» очерчены Исламабадом и, соответственно, провоцировать его на обострение конфликта или иные действия, а также поддерживать высокий уровень неопределенности [Топычканов, 2023, с. 280]. Несмотря на это, некоторые доктринальные положения транслируются в средствах массовой информации и официальных источниках ВС напрямую или косвенно. Это опять же связано с необходимостью минимальной открытости в отношении потенциального врага с целью донесения важных с военной, медийной или политической точки зрения сообщений.

Такие доктринальные и концептуальные положения можно условно разделить на два пласта. Первый пласт – это положения, напрямую связанные с идеологическими воззрениями руководства ВС Пакистана, прежде всего, начальника штаба сухопутных сил. Уже в 2014 г. по отношению к действиям Р. Шарифа в СМИ применялся термин «доктрина Шарифа», однако он характеризовал скорее решения, принятые в военной сфере [Chishti, 2014]. Например, они касались вопросов противодействия террористической угрозе [Jaffery, 2016] или повышения роли борьбы в информационном пространстве [Makhlaiuk, 2023, p. 116]. После назначения на должность начштаба К. Баджвы в активный оборот в СМИ вошел аналогичный термин, однако быстро в экспертном дискурсе он стал восприниматься несколько иначе в силу многочисленных слухов о наличии доктрины, касающейся также политических и финансовых аспектов [Syed, 2018]. Хотя военные отрицали, что такая доктрина также включает в себя подобные взгляды и акцентировали внимание исключительно на аспекте безопасности [Syed, 2018], в экспертных оценках и аналитических статьях этот термин закрепился и использовался как характеристика подхода военного руководства именно в политико-экономическом ключе [Kaura, 2019]. После смены начштаба с К. Баджвы на А. Мунира в различных мозговых центрах (в том числе в Индии) начали публиковаться соответствующие статьи, в которых рассматривается уже «Доктрина Мунира» [Bisaria, 2025].

Возникновение в экспертной среде такого концептуального конструкта как доктрина конкретного начальника штаба добавляет еще больше актуальности понятию НВС при исследовании пакистанского контекста. В таком случае подчеркивается роль военных элит не только в военном ключе, но и в сфере принятия решений касательно внутренней и внешней политики. Более того, в Пакистане ВС через различные фонды и подконтрольные структуры (в том числе неформальные) имеют большой объем капитала, инвестированного в многочисленные проекты практически во всех отраслях экономики страны [Siddiqa, 2017, p. 5]. Этот факт позволяет, с одной стороны, говорить о самостоятельности военных в том числе как бизнес-структуры [Макаревич, 2025, с. 61], а с другой, об их прямой заинтересованности в поддержании не только военной, но и экономической безопасности страны. Важно также подчеркнуть, что представители ВС наравне с гражданскими служащими сохраняют за собой влияние на внешнеполитический курс страны, активно вовлекаясь процесс его определения и корректировки на разных уровнях от – внешнеэкономической деятельности до непосредственно контактов с руководством стран-союзников [Макаревич, 2025, с. 198–200]. Соответственно, НВС следует рассматривать как более широкое понятие, включающее также взгляды генералитета на вопросы обеспечения экономической стабильности, развития партнерств с зарубежными государствами и так далее. Анализа исключительно военного аспекта в контексте НВС будет недостаточно для полноценного понимания функционирования армии как института и особенностей стратегического планирования на разных этапах.

Второй пласт – это доктрины, касающиеся ведения боевых действий или доктрины отдельных видов войск. В некоторых исследованиях эти доктрины практически приравниваются к понятию военная стратегия [Khan, 2021]. Отметим, что внутри этой категории можно выделить два подраздела: доктрины различных видов войск, например, известно, что существует армейская, морская доктрины и, по всей видимости, доктрина ВВС [Maritime Doctrine of Pakistan, 2018, p. 177], но они не всегда доступны в публичном поле, а также ряд доктринальных представлений, существующих имплицитно, о существовании которых известно из академического и военного дискурса.

Во втором случае доктрины принимают свое концептуальное оформление по большей части в результате восприятия угроз, исходящих от Индии. Эти доктрины скорее являются теоретическими концептами или руководящими принципами, которые призваны объяснить действия ВС в различных контекстах и прочертить соответствующие «красные линии» для Нью-Дели. В экспертном дискурсе касательно этого направления существует большое количество дискуссий. Особенно актуальными являются вопросы ядерного сдерживания в Южной Азии, которым посвящено большое количество академической литературы и дискуссий в политических кругах [Salik, 2017]. Значительную часть информации о текущем положении дел можно получить либо из академических изданий, авторы которых взаимодействовали с официальными представителями ВС, либо непосредственно от последних, которые участвовали в разработке доктрин. Так, например, в 2002 г. генерал-лейтенант Х.А. Кидваи, возглавлявший Управление стратегического планирования ВС тезисно представил общественности сценарии, при которых Пакистан использует ядерное оружие (ЯО) [Топычканов, 2023, с. 283]. Если говорить о XXI в., то по большей части Исламабад сфокусирован на разработке возможного ответа на индийскую доктрину «Холодного старта», разработанную в начале века, которая подразумевает быстрые наступательные действия ВС с целью недопущения использования Пакистаном ЯО [Kapila, 2004].

В целом можно выделить несколько основных треков военной мысли Исламабада на сегодняшний день: Разработка конвенционального ответа на индийские доктринальные разработки – между 2009 и 2013 г. проведена серия военных учений «Азм-е Нау», в рамках которых был создан новый доктринальный подход [O’Donnell, 2022, p. 176]. В некоторых источниках доктрина получила название «Новая концепция ведения войны» (англ. New concept of warfighting) и подразумевала наращивание межвидового взаимодействия с целью повышения эффективности и мобильности соединений [Baig, 2018]; Доктрина «Полного спектра сдерживания» – одно из основных понятий в современной военной мысли Исламабада, подразумевающее сдерживание угроз на всех уровнях от неконвенционального до стратегического [Abid, 2025]. Важнейшим аспектом этой доктрины является также потенциальная возможность применения тактического ЯО [Abid, 2025]. Как отмечают эксперты, истоки доктрины лежат в совмещении опыта американской и российской военной мысли и применении его на южноазиатские реалии [Abdullah, 2018, p. 93]. Концепция «Quid Pro Quo Plus» – предложена в официальном издании ВС Пакистана «Грин бук», подразумевает эскалацию ответа (необязательно ядерного) в случае нападения со стороны Индии. В качестве примера приводится 2019 г., когда в ответ на одну пакистанскую цель было поражено шесть индийских [O’Donnell, 2022, p. 177]. Эти доктрины, хотя и существуют скорее имплицитно, являются одними из важнейших движущих сил НВС Пакистана. Эти доктринальные представления не являются изолированными феноменами, а следствием восприятия угроз и находятся во взаимосвязи с внешней политикой, НВС и другими направлениями деятельности государства. Исходя из этих концептуальных представлений, осуществляется планирование закупочной деятельности ВС, размещение личного состава, вырабатываются наиболее ключевые направления в сфере НИОКР и так далее.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Понятие НВС можно рассматривать как комплексный концептуально-аналитический инструмент, который позволит системно исследовать взаимосвязь между различными направлениями развития Пакистана в военной сфере в условиях отсутствия единых документов или иных первичных источников. Таким образом, может быть прослежена взаимосвязь между внешними угрозами, идеологическими взглядами отдельных представителей элит, конкретными военными разработками и другими факторами. Более того, рамки НВС расширяют понятие безопасности, позволяя принимать во внимание также аспекты экономической безопасности. Подобный подход дает возможность перейти от анализа отдельных направлений к более глубокому пониманию стратегических взглядов.

Концептуальные рамки НВС представляются перспективными для комплексных исследований пакистанского контекста, в котором не только отсутствуют единые стратегические документы, но и намеренно создаются лакуны в доктринальных взглядах. НВС позволяет обратить внимание на косвенные факторы (например, акцент на определенные системы вооружений в рамках военно-технического сотрудничества, зарубежные визиты начальников штаба или специфика военных учений), которые в свою очередь будут способствовать формированию более целостной картины процессов, происходящих в военной сферы.