80-е гг. XIX в. в Индии стали временем заметного оживления общественно-политической жизни. После ухода в отставку вице-короля лорда Литтона, правление которого запомнилось индийцам Великим голодом 1876–1878 гг., англо-афганской войной и введением репрессивного закона о прессе на индийских языках 1878 г., в стране наступила «эпоха либеральных вице-королей», продолжавшаяся вплоть до конца десятилетия. В годы правления маркиза Рипона (1880–1884) началось введение местного самоуправления; в 1883 г. А. О. Юм, бывший чиновник колониального аппарата, обратился к калькуттским студентам с призывом к созданию всеиндийской организации ради социального, культурного и политического возрождения Индии [Wedderburn, 2002, p. 44]. В том же году под руководством С. Банерджи и А. М. Боса прошла первая индийская национальная конференция, собравшая делегатов со всех концов Индии. Конференция стала предтечей Индийского национального конгресса (ИНК), который был создан в 1885 г. с согласия и при поддержке следующего вице-короля Индии, лорда Дафферина. ИНК стал наиболее успешной попыткой объединения либерально мыслящей индийской интеллигенции, лояльной британскому правлению, но требовавшей расширения индийского участия в управлении страной.

Сплочению рядов, однако, способствовала не только благосклонность вице-королей, но и пример единства англо-индийского сообщества, выступившего в 1883 г. против принятия законопроекта Илберта. Термином «англо-индийцы» обычно обозначались все постоянно проживавшие в Индии англичане – как официальные лица (чиновники колониальной администрации), так и неофициальные (торговцы, плантаторы, преподаватели учебных заведений). Хотя некоторые англо-индийцы поддерживали зарождающееся национальное движение и играли в нем заметную роль (А. О. Юм, У. Уэддерберн, Г. Коттон), сообщество, обладавшее определенными привилегиями перед коренным населением, в целом было консервативным. Законопроект Илберта предлагал ограничить расовую дискриминацию в уголовном судопроизводстве – иными словами, позволить индийским судьям судить совершивших преступления англичан, что было воспринято англо-индийцами как посягательство на их права. Резкое неприятие этого предложения выразилось в большом количестве публичных собраний и митингов, принимавших резолюции с осуждением законопроекта, петициях королеве Виктории и Палате общин, письмах в ведущие британские газеты и создании Англо-индийской ассоциации для защиты прав сообщества [The Ilbert bill..., 1883, pp. 7–165]. Активность англо-индийцев свидетельствовала о их нежелании менять существовавший порядок вещей, поэтому инициативы индийской интеллигенции и ее сторонников (такие, как создание ИНК) также вызывали в англо-индийской среде настороженность и неприятие.

Во многом такая позиция отвечала и взглядам индийских мусульман. Мусульманская община долгое время не принимала деятельного участия в политической жизни страны. В результате британского завоевания Индии мусульманские феодалы утратили свое привилегированное положение, а интеллигенция, не получавшая светского образования и не владевшая английским языком, лишалась возможности занимать должности в колониальной администрации. Поэтому мусульманские просветители (главным образом, в Северной Индии) видели путь политического и культурного возрождения общины в распространении светского европейского образования [Антонова, 1961, с. 451]. Большую роль в мусульманском просвещении сыграл Саид Ахмад-хан – основатель Алигархского колледжа, ставшего центром широкого просветительского движения [Ванина, 2009, с. 110]. Саид Ахмад-хан считал необходимым условием успеха своей деятельности сотрудничество с колониальной администрацией и поощрение лояльного отношения к британскому правлению. Он поддержал принятие упомянутого выше закона о прессе 1878 г. и выступил на стороне англо-индийского сообщества в дискуссии о законопроекте Илберта [Robinson, 1975, p. 112]. В Алигархе Саид Ахмад-хан нашел верного союзника в лице директора колледжа Теодора Бека, бывшего приверженцем консервативных взглядов.

Хотя первая сессия ИНК не нашла никакого отклика у Саида Ахмад-хана, уже в 1886 г. он, наряду с другими мусульманскими деятелями, перешел в открытую оппозицию Конгрессу, поскольку считал, что политические дискуссии не могут привести к национальному прогрессу, единственный путь к которому лежит через распространение образования [Gopal, 1959, p. 65]. На втором мусульманском образовательном конгрессе в Лакхнау (1887 г.) Саид Ахмад-хан раскритиковал требования ИНК о расширении состава законодательных советов и проведении одновременных (в Англии и Индии) вступительных испытаний на должности в колониальном аппарате на том основании, что образованные индусы будут иметь преимущества перед мусульманами, если испытания начнут проводиться в Индии [Gopal, 1959, p. 65]. Отказаться от посещения сессий Конгресса призывали мусульман бенгальские просветители Амир Али и Абдул Латиф-хан [Source..., 1958, p. 34]. Т. Бек считал идею проведения национальных конгрессов удачной, но ставил под сомнение своевременность предложений ИНК. Говорить о введении в Индии представительных институтов (к чему стремился ИНК) было, по его мнению, преждевременно из-за невежества сельского населения, отсутствия в обществе класса, способного поставлять квалифицированные кадры для решения задач управления, а также этнической неоднородности страны [Beck, 1888, p. 65]. В силу специфических индийских условий представительная система, за которую выступал Конгресс, не могла быть «ни стабильной, ни беспристрастной», и поспешность в ее введении вылилась бы в «триумф анархии» [Beck, 1888, p. 86, 87].

Заметное влияние на усиление оппозиции Конгрессу оказал конфликт между вице-королем Дафферином и генеральным секретарем ИНК А. О. Юмом. В марте 1886 г. аллахабадская газета «Пионир» выступила с критикой деятельности «туземных агитаторов», их целей и методов [The Pioneer, 1886, 31<;sup>th</sup> March]. В ответ на эту публикацию А. О. Юм заявил, что «Пионир» выступает как «рупор вице-короля», а Дафферин поддерживает «бюрократию, которая, будучи неподконтрольной могучему общественному мнению, … становится в Индии "самой большой чумой в жизни"» [Юм, 2019, с. 55]. С этого момента вице-король перестал поддерживать Конгресс, за деятельностью которого прежде следил «с интересом и любопытством» [Dufferin, 1890, p. 240]. ИНК, таким образом, не получил официального признания, а Дафферин, обсуждавший с министром по делам Индии Р. Кроссом предстоящую реформу индийских законодательных советов, решил отказаться от поддержки интересов получивших европейское образование индийцев, составлявших ядро ИНК [Briton, 1967, p. 88]. Таким образом, антиконгрессистская пропаганда получила поддержку англо-индийского чиновничества [Grover, 1967, p. 44].

Руководство Конгресса, в свою очередь, предпринимало попытки противодействовать влиянию на мусульманскую общину Саида Ахмад-хана и его сторонников. По замыслу основателей, ИНК должен был выступать представителем всего индийского народа независимо от этнической и конфессиональной принадлежности. Формально это выражалось в том, что председателями (президентами) первых сессий ИНК избирались представители разных общин – индус В. Бонерджи и парс Дадабхай Наороджи. Критика целей и методов Конгресса со стороны мусульманских лидеров способствовала тому, чтобы президентом декабрьской сессии 1887 г. в Мадрасе был избран мусульманин. Главной кандидатурой был бомбейский судья Бадруддин Тайябджи, который не принял приглашение стать председателем предыдущей сессии по состоянию здоровья, но согласился возглавить сессию 1887 г. В своем послании к ИНК Тайябджи провозгласил компромиссный принцип обсуждения вопросов на Конгрессе: «...ограничить наши обсуждения такими вопросами, которые затрагивают всю Индию в целом, и воздерживаться от обсуждения вопросов, которые затрагивают только конкретную часть или конкретное сообщество» [Report..., 1888, p. 75]. Такой подход позволял представителям религиозных и этнических меньшинств участвовать в дискуссиях по общенациональным проблемам, и наносил удар по оппозиции, обвинявшей ИНК в том, что он является «Конгрессом индусов». Этой же цели служил и отказ ИНК от обсуждения социальных вопросов, поскольку они «необходимо затрагивают… какое-либо конкретное сообщество» [Report..., 1888, p. 75].

Мадрасская сессия прошла с большим успехом. Генеральный секретарь Конгресса Д. Э. Вача отмечал, что «Бадруддин сокрушил вредную пропаганду об отсутствии мусульман» в национальном движении, а его послание к Конгрессу стало «погребальным звоном по излюбленной политике» англо-индийского чиновничества – «восстанавливать один класс против другого и доминировать благодаря такой постыдной тактике» [Patwardhan, 1977, p. 56].

Следующая сессия Конгресса должна была состояться в декабре 1888 г. в Аллахабаде – столице Северо-западных провинций и Ауда. В XIX в. этот регион был сравнительно отсталым; новейшие политические веяния распространялись здесь намного медленнее, чем в Калькутте или Бомбее, и первые сессии ИНК практически не освещались в местной прессе. Отличительной чертой провинций было отсутствие единого крупного центра, подобного столицам президентств, и преобладание лояльных британскому правлению провинциальных элит, как индусских, так и мусульманских, объединявшихся во влиятельные ассоциации талукдаров (владельцев поместий). Эти факторы также способствовали тому, что зарождавшееся национальное движение не получало в регионе широкой популярности [Narain, 1991, p. 659]. Наконец, в Северной Индии был высок процент образованных мусульман, и продвижение идей Конгресса в регионе едва ли было возможно без поиска точек соприкосновения с ними. Среди мусульман Северо-западных провинций было особенно велико влияние Саида Ахмад-хана, поскольку здесь находился Алигархский колледж. Поэтому в 1888 г. антиконгрессистская пропаганда развернулась с особенной силой. В январе Саид Ахмад-хан писал Тайябджи: «Я не понимаю, что означают слова «Национальный Конгресс». Предполагается ли, что люди разных каст и вероисповедания, живущие в Индии, принадлежат к одной нации или могут стать нацией, а их цели и устремления совпадают? Я считаю, что это совершенно невозможно… Я возражаю против любого Конгресса в каком бы то ни было виде или форме, если он рассматривает Индию как единую нацию, поскольку он основан на неправильных принципах» [Noorani, 2009, p. 144]. В марте Саид Ахмад-хан выступил в Мируте со ставшей знаменитой лекцией, которая легла в основу «теории двух наций» – взятой позднее на вооружение сторонниками создания Пакистана идеи о том, что индусы и мусульмане представляют собой две особые нации и должны жить в отдельных государствах. Нужно заметить, однако, что слово «nation» появилось только в английском переводе речи [Sir Syed Ahmed..., 1888, pp. 29–53], тогда как Саид Ахмад-хан говорил именно о религиозных общинах, живущих на общей территории под властью Британской империи. Саид Ахмад-хан считал необходимым, «чтобы для мира Индии и для всестороннего прогресса в Индии английское правительство оставалось на многие годы – фактически навсегда» [Sir Syed Ahmed..., 1888, pp. 39], тогда как предложения Конгресса были «крайне нецелесообразными для страны, населенной двумя разными народами, которые пьют из одного источника, дышат воздухом одного города и зависят в своей жизни друг от друга». «Разжигать неприязнь между ними» он считал неприемлемым, а деятельность ИНК, по его мнению, способствовала именно усилению межобщинных трений [Sir Syed Ahmed..., 1888, pp. 36–37]. Схожую точку зрения в письме Бадруддину Тайябджи выражал и Т. Бек: «Мы считаем, что его [ИНК] методы – проведение общественных собраний, где демонстрируются недуги народа, распространение памфлетов… – рано или поздно приведут к Мятежу среди жителей этих провинций и Пенджаба» [Theodore Beck Papers..., 1992, p. 32].

Возражения Саида Ахмад-хана и Т. Бека нашли поддержку у колониальной администрации – в частности, в дискуссию о целях и методах Конгресса с А. О. Юмом вступил вице-губернатор Северо-западных провинций и Ауда О. Колвин. Юм рассчитывал, что Колвин, ранее благосклонно относившийся к Конгрессу, выскажется в его пользу или заявит о своей нейтральной позиции, и потому просил разрешения опубликовать переписку [Briton, 1967, p. 92–93]. Однако тот выступил на стороне противников ИНК. Колвин, как и Т. Бек, критиковал конгрессистскую публицистику, распространявшуюся в Индии, на том основании, что она уделяла большое внимание недостаткам британского правления, игнорируя его достоинства [Юм, 2019, с. 235]. Он высказывал точку зрения, что первые сессии ИНК были выдержаны в умеренном духе, однако памфлеты, включенные в отчет о сессии в Мадрасе 1887 г., выставляли «в ложном свете британскую администрацию в Индии» и призывали индийцев «приписывать ей страдания и обиды» народа [Юм, 2019, с. 228]. Колвин не только не поддержал ИНК, но и написал книгу «Демократия не пригодна для Индии» [Bhinga, 1888], на титульном листе которой автором значился У. П. Сингх, раджа Бхинги – небольшого княжества на севере Индии.

В августе 1888 г. антиконгрессистская оппозиция оформилась в Объединенную индийскую патриотическую ассоциацию (ОИПА). Ассоциация получила поддержку в прессе в лице англо-индийской «Пионир». Газета подробно освещала деятельность ассоциации в первые месяца ее существования и желала Саиду Ахмад-хану «успеха в новом начинании», полагая, что ассоциация станет противовесом Конгрессу в его влиянии на английское общество, которое до тех пор получало «только одну точку зрения на индийский вопрос, не зная того, что она односторонняя» [The Pioneer, 1888, 10 Aug.].

Устав ассоциации провозглашал целью «издание и распространение памфлетов и других документов для информирования членов парламента, английских журналов и народа Великобритании» о ложности заявлений ИНК о его всенародной поддержке в Индии, сообщать точку зрения мусульманских и индусских организаций, оппозиционных Конгрессу, а также «стремиться сохранить мир в Индии и укрепить британское правление»; [Showing..., 1888, appendix, p. I]. О поддержке ассоциации заявили пятьдесят три мусульманские организации, однако слово «объединенная» в названии свидетельствовало о том, что ее членами были также индусы, а секретарем стал англо-индиец Т. Бек, в задачи которого входила также подготовка к публикации памфлетов ассоциации [Theodore Beck Papers..., 1991, pp. 37–38]. Однако, несмотря на декларации о единстве мусульман и индусов в борьбе против ИНК, ОИПА с момента возникновения столкнулась с внутренними противоречиями. В ноябре 1888 г. «Пионир» сообщал о том, что на одном из собраний ассоциации раджа Шива Прасад предложил создать две организации (индусскую и мусульманскую), которые действовали бы под началом единой ассоциации [The Pioneer, 1888, 24<sup>th</sup> Nov.]. Саид Ахмад-хан был вынужден опубликовать письмо, в котором подтверждал единство целей индусов и мусульман, действующих в рамках ОИПА, и заявлял только о несогласии с некоторыми предложениями индусских представителей. В частности, Шива Прасад рекомендовал подать петицию на имя правительства с предложением внести в уголовный кодекс дополнения, позволявшие ограничить циркуляцию «мятежных» памфлетов и проведение собраний. Саид Ахмад-хан писал: «Я не верю, что все бенгальцы не лояльны правительству, хотя они применяют крайне плохие методы в отношении общественных дел. У меня нет враждебности по отношению к сторонникам Конгресса, чтобы добиваться их ареста уголовными судами» [The Pioneer, 1888, 26<sup>th</sup> Nov.]. Редакция «Пионира» также считала, что в создании отдельных ассоциаций «нет ни малейшей необходимости», поскольку общественность сочтет это результатом «влияния мелочной ревности или сектантских предрассудков» [The Pioneer, 1888, 28 Nov.]. Редактор итавской газеты «Наджмул-Акбар» отказался принимать участие в работе ОИПА, поскольку ее членом стал Шива Прасад, которого тот считал ответственным за разжигание индусско-мусульманской розни [Selections..., 1888, 28<;sup>th</sup> Oct. p. 703]. Хотя в конце года в Северо-западных провинциях прошло множество митингов против Конгресса [Selections..., 1888, 30<;sup>th</sup> Dec.], становилось очевидным, что одного только враждебного отношения к ИНК было недостаточно, чтобы организовать эффективную деятельность индусов и мусульман в общей ассоциации [Robinson, 1975, p. 121].

Положение ОИПА осложнялось и тем, что она быстро стала объектом критики проконгрессистских изданий. Бенгальская газета «Хинду Пэтриот» замечала: «Что есть патриотизм, как не любовь к своей стране и острое желание улучшать материальное, политическое, социальное и моральное благосостояние своих соотечественников? Если это является целью Индийской патриотической ассоциации (а ее название указывает, что так оно и есть), тогда мы желаем ей удачи. Но важный вопрос состоит в том, каким образом эта патриотическая ассоциация намерена показывать свой патриотизм?.. Если юная ассоциация намерена в своих публикациях рассказывать английскому народу, что у нас здесь все прекрасно, что мы обладаем всем, чего хотим, у нас нет жалоб, правительство делает все, чего мы желаем, и у нас нет большего стремления, нежели стать рыцарями или раджами… – тогда она должна убрать эпитет "патриотическая" из своего названия» [Hindoo Patriot, 1888, 27<;sup>th</sup> Aug.]. Газета указывала, что другие ассоциации по всей стране – ассоциации Мадрасского и Бомбейского президентств, Индийская ассоциация в Бенгалии и Индийский национальный конгресс – «толкают страну на путь прогресса», и «алигархская ассоциация» не может быть патриотической, если не приобщится к этой работе. Саркастическое удивление колумниста «Хинду Пэтриот» вызвала и интерпретация Саидом Ахмад-ханом целей и задач Конгресса: «Кто сказал ему, что Национальный конгресс стремится установить республику в нашей стране?» [Hindoo Patriot, 1888, 1<;sup>st</sup> Oct.]. В серии «Открытых писем к сэру Саиду Ахмад-хану» Лала Ладжпат Рай (представитель радикального направления в ИНК) обвинял ОИПА в том, что она является «ручной ассоциацией» Саида Ахмад-хана и предупреждал последнего о том, что его письма в поддержку Конгресса будут «должным образом опубликованы и распространены в свободной Англии», так же, как и памфлеты ОИПА [Rai, 2003, p. 7]. Впрочем, в рядах ИНК не все разделяли подобную точку зрения – Дадабхай Наороджи, напротив, считал, что политическая активность мусульман «принесет Индии пользу» [Masani, 1939, p. 306].

Важной задачей как для Конгресса, так и для ОИПА было привлечение на свою сторону общественного мнения в Великобритании. В декабре 1888 г. Саид Ахмад-хан и Т. Бек встретились с членом парламента У. С. Кейном, бывшим с визитом в Индии, однако тот занял беспристрастную позицию в дискуссии, выразив сожаление, что «лорд Дафферин и сэр Окленд Колвин сочли необходимым определиться со стороной на столь раннем этапе спора» [Birmingham Daily Post, 1889, 18<;sup>th</sup> Jan.]. Кейн полагал, что новый вице-король Индии, маркиз Лансдаун, сумеет поспособствовать примирению враждующих сторон и, «удовлетворив разумные требования и решительно отринув неразумные», сделает Конгресс «ценным слугой» британского правления в Индии [Birmingham Daily Post, 1889, 18<;sup>th</sup> Jan.].

Успехи Конгресса на «парламентском направлении» были более заметными. С 1887 г. в Лондоне действовало Индийское политическое агентство (позже преобразованное в Британский комитет ИНК), которое активно сотрудничало с либеральным парламентарием Чарльзом Брэдло. В 1889 г. Брэдло посетил сессию ИНК в Бомбее, где поддержал предложенную Конгрессом схему реформы законодательных советов и согласился представить ее в парламенте [Никитин, 2016, с. 115]. Схема предполагала увеличение числа неофициальных (не являющихся чиновниками) членов советов, которых должны были избираться по территориальным округам, а не назначаться правительством. В ответ ОИПА организовала сбор подписей мусульман в поддержку петиции в парламент против законопроекта Брэдло [Theodore Beck Papers..., 1991, pp. 45–46]. Петиция содержала просьбу «не вводить выборный принцип в устройство индийских советов, как того требует Индийский национальный конгресс», поскольку выборы в советы воспринимались как несправедливая мера в отношении мусульман и других меньшинств [The Pioneer, 1890, 4<sup>th</sup> Apr.]. Петиция указывала, что мусульмане составляют пятую часть населения Индии и «крупнейшую единую общину», история и традиции которой являются важным фактором в индийской политике; однако тот факт, что они неравномерно расселены по всей стране и в некоторых районах составляют малозначительное меньшинство, не оставляет им шансов на успешное участие в выборах. В петиции утверждалось также, что получившие английское образование индусы будут иметь преимущество перед мусульманами, а любая система пропорционального представительства в советах не защитит интересы мусульман, поскольку их голоса в советах не будут иметь значения из-за индусского большинства. Подписавшиеся под петицией, таким образом, просили правительство сохранить принцип назначения всех членов в советы, поскольку он рассматривался ими как единственный способ защитить меньшинства [The Pioneer, 1890, 4<sup>th</sup> Apr.].

Орган ИНК в Лондоне – газета «Индиа» – опровергала аргументы ОИПА, указывая, что предложенная Конгрессом схема позволит участвовать в работе советов большему числу мусульман [India, 1890, 6<;sup>th</sup> May, p. 116]. На страницах газеты британский индолог Ф. Пинкотт отвергал притязания авторов петиции на право называть мусульман «крупнейшей единой общиной». Пинкотт признавал, что мусульмане в Индии не делятся на многочисленные секты и направления, но Саид Ахмад-хан считается лидером всех индийских мусульман только среди европейцев, в то время как некоторые единоверцы называют его «неверным» [India, 1890, 6<;sup>th</sup> May, p. 108]. «Индиа» также публиковала сведения о митингах и резолюциях в поддержку законопроекта Брэдло, мнения британских политиков и индийских газет о пользе ИНК для Индии и Великобритании.

Смерть Ч. Брэдло в январе 1891 г. ослабила позиции сторонников Конгресса, и принятый в 1892 г. закон об индийских советах значительно отличался от предложенной ИНК схемы. Т. Бек считал, что ассоциация многого добилась в деле «предотвращения распространения агитации Конгресса в Англии» [The Pioneer, 1894, 14<;sup>th</sup> Jan.], хотя и отмечал, что закон 1892 г. не отвечает интересам мусульман. Тем не менее основатели ассоциации склонялись к созданию новой, исключительно мусульманской организации. Причина этого состояла не только в желании Саида Ахмад-хана и Т. Бека сосредоточиться на защите интересов мусульман Северной Индии – «тактическое» сотрудничество с индусской аристократией в рамках ОИПА не могло быть долговечным. Попытки ИНК с помощью Ч. Брэдло повлиять на расширение законодательных органов, объединившие индусских и мусульманских талукдаров Северной Индии, не принесли заметного успеха, и принятие закона в 1892 г. привело к тому, что главная цель ОИПА была, пусть и частично, достигнута, и для решения новых задач требовались новые организационные формы. К пересмотру внутреннего устройства вели и противоречия в ОИПА, связанные, в частности, со стремлением Шивы Прасада создать отдельную ассоциацию и его предложениями внести поправки в уголовный кодекс для того, чтобы «предотвратить свободное выражение мнения людьми на публичных собраниях и в газетах» [Selections…, 1888, 9<;sup>th</sup> Dec.]. Кроме того, Шива Прасад, пользовавшийся поддержкой британской администрации, обладал довольно сомнительной репутацией в стране. Пресса считала его ответственным за индусские волнения в Бенаресе весной 1891 г. [Selections…, 1891, 7<;sup>th</sup> May.] и называла его даже «врагом страны» [Selections…, 1888, 9<;sup>th</sup> Dec.]. Другие индусские деятели ОИПА, несмотря на высокие титулы, также не были лидерами общественного мнения [Юм, 2019, с. 251–253], им отводилась второстепенная роль, и это, конечно, способствовало размежеванию. Наконец, важным фактором создания новой организации стало движение против убийства коров, ставшее одной из причин межобщинных столкновений в Бомбее в августе 1893 г., серьезно ухудшивших отношения между индусами и мусульманами [Яковлев, 2013, с. 65]. Т. Бек, в частности, расценивал это движение как «антимусульманское», а ОИПА не могла в полной мере ему противостоять [The Pioneer, 1894, 14<;sup>th</sup> Jan.]. На снижении активности ОИПА после 1888 г., вероятно, сказалась и смена правительственного курса в отношении ИНК. Новый вице-король Индии маркиз Лэнсдаун, в отличие от своего предшественника, считал репрессивные меры неэффективными, поскольку осознавал неизбежность дальнейшего расширения национального движения [Mishra, 1968, p. 84]. Лэнсдаун объявил ИНК «совершенно законным движением», что стало фактическим официальным признанием Конгресса [Mishra, 1968, p. 84]. Совокупность этих факторов и привела к тому, что в декабре 1893 г. ассоциация прекратила свое существование, уступив место Англо-восточной оборонительной ассоциации Верхней Индии.