В статье рассматриваются двусторонние отношения Чехии со странами Центральной Азии (ЦА) на постсоциалистическом этапе их развития. Отмечено, что до начала специальной военной операции (СВО) на Украине в 2022 г. государства региона совокупно не вызывали повышенного внимания со стороны Праги ввиду её магистральной ориентации на государства Евро-Атлантики, небольшого размера внутреннего рынка ЦА и предубеждений относительно недемократичности местных политических режимов. Несмотря на попытки некоторых чешских политиков стимулировать отношения с государствами ЦА, положительная динамика сотрудничества наблюдалась только с Казахстаном, который стал важным источником энергоресурсов. Обозначено, что углубление украинского кризиса в 2022 г. привело к стремительному росту чешского интереса к ЦА, во-первых, из-за общей политики Европейского союза, заявившего о важности продвижения интересов объединения на этом внешнеполитическом треке, во-вторых, ввиду желания Праги усилить собственный голос на международной арене, в-третьих, ввиду стремления поддержать отечественных производителей, которые остро ощутили последствия ограничений экспорта своей продукции в Россию. Выявлено, что за период 2022–2023 гг. политический диалог Чехии со странами ЦА заметно укрепился, активизировались торгово-экономические отношения. В обозначенные два года товарооборот между странами ЦА (за исключением Туркменистана) и Чехией показал кратный рост как в абсолютных, так и в относительных показателях. Однако подобный неестественный скачок обосновывался прежде всего использованием центральноазиатских государств в качестве пунктов реэкспорта товаров, предназначавшихся для отправки в Россию. Заявлено, что возникшая ситуация сталкивала прагматичную и ценностную позицию чешских властей: с одной стороны, поддерживая высокий уровень отношений с государствами ЦА, они способствовали продвижению чешского бизнеса, с другой ­– поставляя товары в ЦА, они осознанно шли на нарушение антироссийских санкций. Таким образом доказано, что заявленные чешскими властями цели на центральноазиатском направлении в 2022–2023 гг. не были полностью достигнуты.