Во второй части настоящей статьи обсуждаются вопросы восприятия японцами монгольских захватчиков. Вопреки официальным заявлениям хагана Хубилая и его потомков – великих ханов династии Юань о получении ими «Небесного Мандата» на управление всей ойкуменой, ввиду чего Япония была обязана им подчиниться, монголы, как и их невольные союзники, получили в японском обществе прозвание «иностранных пиратов» и «бандитов», с которыми необходимо вести вооруженную борьбу до полной победы. В отличие от других народов, попавших в XIII в. под власть монголов и иногда замечавших в своих поработителях позитивные качества, японцы не увидели в своих противниках практически ничего положительного. В последующие века и без того негативный образ монголов претерпел изменения в сторону дальнейшей «варваризации» вследствие столкновения Японии с нежелательными для нее европейскими и русскими иноземцами, отрицательные черты которых были ретроспективно перенесены на монголов, в простонародной среде превратившихся в демонов. При этом монголы здесь не расценивались, как это зафиксировано в христианской и мусульманской культурах, в качестве «Господнего наказания» и, следовательно, подчинение их требованиям не было оправданным. Однако не все в Японии видели в монголах только угрозу. Буддийский монах и бескомпромиссный реформатор буддизма Нитирэн (1222–1282) считал, что проблемы страны проистекали от ложных учений и неуважения людей к «Лотосовой сутре» - единственному произведению, в котором сосредоточена высшая истина. Видимо, только Нитирэн отзывался о монголах с долей уважения и обвинял в постигших страну военных катаклизмах не их, а власти и народ. Он утверждал, что вторжение монголов – крайне болезненное, но необходимое средство вернуть Японию на истинный путь, и лишь почитание «Лотосовой сутры» способно предотвратить бедствия, но услышан он не был.