В настоящей статье исследуется процесс формирования переводческой службы в Московском государстве в течение конца XV – XVI вв. Проанализирован репертуар восточных языков доступных московским специалистам-переводчикам. Автор пришел к выводу, что из восточных языков основным языком переговоров и переписки выступали языки тюркской группы, а использование фарси в это время вызывает сомнения. Первоначальной формой международной коммуникации в Московском государстве была устная, а письменная считалась менее почетной и выполняла служебную, вспомогательную функцию. Постепенно на рубеже XV-XVI устная коммуникация уступила место обмену посольскими грамотами. В 1563 г. царь Иван IV Васильевич предпринял попытку вернуться к старой форме обмена мнениями между сторонами. Это было воспринято крымской стороной как новация, которая основывалась на завышенных претензиях московской стороны. В конечном итоге, после спора правителей, зафиксированного в русско-крымской дипломатической переписке, стороны вернулись к привычной практике обмена посланиями и крымско-татарский язык сохранил за собой роль языка дипломатического общения.   Выявлены три группы специалистов, занимающихся межязыковой коммуникацией. Наиболее элитной были переводчики-бакшеи, которые специализировались на переводах и составлении грамот. Вторая группа – это толмачи. Они сопровождали иностранные посольства, обеспечивали их связь с принимающей стороной, исполняли дипломатические функции. Третья группа – это головы станиц служилых татар, которые исполняли, кроме своих непосредственных обязанностей еще функции переводчиков устной речи. Они ездили в татарские-постордынские государства, а также периодически в Османскую империю. В этой трехчастной структуре именно толмачи были прослойкой, исполнявшей наибольшее число функций в организации дипломатического диалога. В XVI в. толмачество играло роль стартовой площадки для детей бакшеев и подьячих, а вот для лиц, не принадлежащих к этим группам – это был потолок карьерных возможностей.