Персоязычные рукописи из Индии в собрании Национальной библиотеки Республики Башкортостан имени Ахмет-Заки Валиди

Введение

Понятие «персофония» (англ. Persianate), введенное австрийским иранистом Б. Г. Фрагнером (1941–2021), означает «область доминирования персидского языка» и охватывает ряд населённых мусульманами территорий, на которых он стал «языком сверхрегионального общения» [Башарин, 2018, с. 12]. Границы персофонии изменялись с течением времени в силу расширения и сужения сфер влияния государств Средневековья и раннего Нового времени, чередований роста и спадов торговой активности на Великом шелковом пути и ряда других лингвистических и экстралингвистических факторов. Хотя сам Б. Г. Фрагнер проводил северную границу персофонии по линии Кавказ (включая Дагестан) – Центральная Азия – Восточный Туркестан [Фрагнер, 2018, с. 87–88], персидский язык в XVII–нач. XX вв. играл существенную роль в системе образования, богословии, литературном творчестве и самоидентификации мусульман российского Урало-Поволжья и Сибири [Арсланова, 2015, с. 4; Бустанов, 2016, с. 89–90; Искандарова, 2022, с. 67], что позволяет включить и эти территории в данный историко-культурный и языковой ареал.

Монографического исследования феномена персофонии в Урало-Поволжском регионе, подобного предпринятому П. М. Алибековой на материале Дагестана [Алибекова, 2022], не осуществлялось, поэтому представление, весьма приблизительное, о степени распространения персидского языка в регионе, его функциях и месте в многоязычной культуре мусульман может быть выстроено лишь на основе анализа сохранившихся рукописей, их жанрового и тематического репертуара, динамики переписывания тех или иных сочинений.

Рукописи на персидском языке, созданные в Урало-Поволжье и Сибири или импортированные туда из других регионов и находящиеся в настоящее время в разных библиотечных и архивных собраниях, описаны неравномерно. В каталогах персидских рукописей Института восточных рукописей РАН манускрипты, произведённые или приобретённые на этих территориях, специально не выделяются, места производства и приобретения отмечены в описаниях [Акимушкин и др., 1964]. Персидские рукописи Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевского Казанского (Приволжского) федерального университета описаны А. А. Арслановой [Арсланова, 2005; Арсланова, 2015]. Персидские рукописи, находящиеся в крупнейшем рукописном собрании Республики Башкортостан – фонде восточных рукописей им. Г. Б. Хусаинова Института истории, языка и литературы Уфимского федерального исследовательского центра РАН, каталогизированы С. А. Искандаровой [Искандарова, 2022]¹. Отдельные рукописи из Урало-Поволжья, находящиеся в книжных собраниях различных учреждений, описаны И. В. Зайцевым [Зайцев, 2025, с. 46]. Персидские рукописи из собрания Национальной библиотеки Республики Башкортостан им. А.-З. Валиди (далее – НБ РБ) ранее специальному исследованию не подвергались.

Сама библиотека была открыта в 1836 г. как Оренбургская (с 1865 г. – Уфимская) губернская публичная библиотека при Дворянском собрании. В 1922 г. после вхождения Уфы в состав Башкирской АССР она получила название Государственной научной библиотеки БАССР и была пополнена книгами и рукописями из существовавших до революции ведомственных и частных публичных библиотек. После ряда переименований в 1960–1992 гг. она называлась Республиканской библиотекой им. Н. К. Крупской, а с 1992 г. носит современное название. Формирование фонда арабографичных рукописей и книг началось еще до революции. В 1920–30-е гг. он пополнялся за счёт закрытых библиотек и собраний бывших медресе, преобразованных в трудовые школы. В настоящее время в собрании НБ РБ (отдел рукописей и редких изданий; далее – ОРРИ НБ РБ) находится порядка 12 тысяч старопечатных книг и 206 рукописей на арабской графике [Миниянова, Гафарова, 2005]. Точное распределение рукописей по языкам (в них представлены арабский, тюркский в разных вариантах², персидский, башкирский³ языки) не представляется возможным, так как их большинство является сборниками, переписанными одной рукой и включающими несколько сочинений разного объема на разных языках, или конволютами, соединяющими в одном томе две и более изначально самостоятельные рукописи. Рукописей, содержащих целые объемные сочинения на персидском языке, по нашим подсчётам, в ОРРИ НБ РБ находится 16, что составляет 7,77 % от их общего числа.

Среди них есть как переписанные на месте (г. Троицк, д. Куганакбаш⁴, с. Бураево⁵), так и привезённые в разные годы из Бухары, Самарканда, Османской империи и других регионах. Две рукописи, прибывшие на Южный Урал с Индийского субконтинента в XVIII–XIX вв., представляют собой не только материальное свидетельство трансрегиональных интеллектуальных и духовных связей, но и иллюстрируют изменение отношения местных жителей к персидскому языку и написанным на нём текстам, связанное как с переориентацией на религиозные центры Ближнего Востока, преимущественно арабо- и тюркоязычные, так и с общими процессами модернизации общества.

Рукопись «Канз ал-хидайат фи кашф ал-бидайат ва-н-нихайат»⁶ (Сокровище наставлений в раскрытии начала и завершения [мистического пути])

Рукопись под шифром Р-11 (Р-4163) имеет размер 20,5×15 см, оригинальный переплет (кожа, картон, бумага) красного цвета с тисненым медальоном (перс. турундж) и четырьмя спутниками и тиснеными уголками с цветочным декором, объём 160 л. Бумага на л. 1–116 европейская (русская?), верже, желтоватая, без видимых штемпелей и водяных знаков, на л. 117–160 восточная (индийская?), желтоватая, без видимых штемпелей и водяных знаков. Чернила черные (основной текст) и красные (подзаголовки), почерки – насх (л. 3б–115а), наста‘лик и насх (л. 117б–158б). Пагинация отсутствует. Хафизы регулярные. Комплекс признаков, которыми обладает вторая часть рукописи: тонкая плотная блестящая бумага, характерные особенности почерка наста‘лик и принципы его комбинирования с почерком насх в цитатах, орфография, способы декорирования текста – позволяет с большой долей уверенности предположить, что он переписан на Индийском субконтиненте.

Рукопись представляет собой конволют из двух частей. Первая (л. 3б–115а) занята широко известным арабоязычным сочинением ханафитского правоведа, экзегета и мистика ‘Али б. Султан Мухаммада ал-Харави ал-Макки (ум. 1605/1606), более известного под прозвищем (ар. лакаб) мулла ‘Али ал-Кари, «Шарх китаб “Фикх ал-Акбар”» (Разъяснение книги «Великое уразумение»), представляющего собой развёрнутый комментарий к главному правоведческому труду основателя ханафитской богословско-правовой школы суннитского ислама Ну‘мана б. ас-Сабита, более известного как Абу Ханифа. Это сочинение пользовалось большой популярностью в Урало-Поволжье, применялось в качестве учебного пособия по мусульманскому вероучению в религиозных образовательных учреждениях и многократно издавалось печатном виде.

Вторая часть конволюта (л. 117б–158б) занята персоязычным сочинением «Канз ал-хидайат фи кашф ал-бидайат ва-н-нихайат» (Сокровище наставлений в раскрытии начала и завершения [мистического пути]) Мухаммад-Бакира б. Шараф ад-Дина ал-Лахури ал-Хусайни ал-‘Аббаси, индийского мистика XVII в., бывшего учеником основателя суфийского братства Накшбандиййа-Муджаддидийа выдающегося индийского богослова и мистика Ахмада Сирхинди (1564–1624) [Арсланова, 2014, с. 185]. Сочинение ал-Лахури представляет собой краткий конспект наставлений о ритуальной практике Накшбандиййа и нормах поведения мистиков-последователей этого тариката, содержащихся в работе Сирхинди «Рисала-йи мабда’ ва-л-ма‘ад» (Трактат о начале и возвращении). Incipit после басмалы: «حمد بیحد و سپاس بیقیاس مر منعمی را که». Дата сочинения – с 21 шаввала по 9 зу-л-ка‘да 1080 г.х. (12–30 марта 1670 г.) представлена в начале текста (л. 118а) и повторена в конце в виде хронограммы «хидайат», арабские харфы которой дают число 1080 (л. 158б).

Сочинение Мухаммад-Бакира ал-Лахури, насколько известно автору статьи, никогда не издавалось и сравнительно редко встречается в рукописных собраниях. В открытых источниках представлены сведения о шести других списках этого сочинения: в Научной библиотеке им. Н. И. Лобачевского К(П)ФУ хранится полный список 1835 г., выполненный в Багдаде [Арсланова, 2014, с. 185], в фонде восточных рукописей им. Г. Б. Хусаинова ИИЯЛ УФИЦ РАН находится недатированный список [Искандарова, 2022, с. 68], в Институте востоковедения им. Абу Райхана Бируни АН Республики Узбекистан есть список 1849 г. [Собрание восточных рукописей, 1955, с. 337], Международным центром микрофильмирования «Нур» оцифрована копия 1837 г. [Noor International Microfilm Center, 2026], в тегеранской библиотеке «Сепахсалар» также имеется недатированный список [Fihrist-i nusẖahā-yi ẖaṭṭī, 2026], в каталоге Азиатского общества в Бенгалии (коллекция Керзона) содержится описание рукописи рубежа XVII–XVIII вв. [Descriptive Catalogue, 1947, p. 312–313].

Хотя обе части конволюта не датированы и не имеют колофонов, владельческие пометки позволяют установить верхнюю дату создания этой рукописи и проследить её путь из Индии через Центральную Азию в Россию. На л. 1а находится первая владельческая помета на языке тюрки: «[Толкование] муллы ‘Али ал-Кари на «Фикх ал-Акбар» принадлежит Валиду, сыну Мухаммад-Амина, [из] Каргалы⁸. Отправлено ко мне домой из Кабула. И «Канз ал-Хидайа» один том». Эта запись свидетельствует о том, что две рукописи были объединены в один том и переплетены в Кабуле и попали в Россию уже в виде конволюта.

Первый владелец книги Валид б. Мухаммад-Амин ал-Каргали (ум. 1802), известный также как Валид-ишан⁹, был одной из центральных фигур в суфийских кругах Урало-Поволжья посл. четв. XVIII в. Он родился в д. Кайбыч на правобережье Волги (т.н. Горная сторона)¹⁰, учился у Мухаммада б. ‘Али ад-Дагистани в Кондуровской слободе под Оренбургом, в 1770-х гг. продолжил образование в Бухаре, откуда направился в Кабул, где получил разрешение на духовное наставничество от Файд-хана б. Хидр-хана Кабули (ум. 1802), принадлежавшего к тарикату Накшбандиййа-Муджаддидиййа и охотно обучавшего студентов из России. По возвращении жил и преподавал в Сеитовском посаде.

Круг последователей Файд-хана Кабули (перс. силсила-йи Кабулиййа) в Урало-Поволжье был достаточно широк: его непосредственными преемниками в регионе были 15 человек число их преемников исчисляется десятками, а последователей (ар. мурид) – сотнями. В этот круг входили первый муфтий Оренбургского магометанского духовного собрания в Уфе Мухаммад-Джан Хусаинов, поэты ‘Абд ар-Рахим Утыз-Имяни и Шамс ад-Дин Заки, отец мистика и историографа ‘Али Чукури шейх ‘Абд ас-Салих б. ‘Абдул и многие другие. Представитель этой цепочки Ш. Б. Бикбаев проводил на юге Башкирии суфийские ритуалы вплоть до своей смерти в 1957 г.

Известно, что Валид б. Мухаммад-Амин посещал Кабул дважды: в период своего учения (1770–1780-е гг.) и незадолго до смерти (1801–1802)[^11], причём во время последней поездки смог присутствовать на похоронах своего наставника [Фахретдинов, 2006, с. 91; Чукури, Басарави, 2021, с. 109]. В этой связи владельческую помету можно трактовать двояко: либо как сообщение о том, что, находясь в Кабуле, Валид б. Мухаммад-Амин сам отправил её к себе домой, либо как утверждение, что книгу прислал кто-то из находящихся в Кабуле друзей и земляков. Учитывая, что во время своего первого путешествия шейх ещё не проживал в Каргалах и что книга имеет множество помет на полях, сделанных его рукой, что исключает активное и продолжительное чтение в условиях путешествия, мы склоняемся ко второй версии. Таким образом, верхняя граница создания конволюта – 1799 г., а рукопись «Канз ал-хидайат» может быть датирована вт. пол. XVIII в.

Многие страницы «Канз ал-хидайат» имеют маргиналии, сделанные теми же чернилами и тем же почерком, что и владельческая помета на первом листе конволюта. Все они озаглавлены «польза» (перс. фа’ида), написаны от имени «бессильного раба» (ар. ‘абд да‘иф) и содержат сообщения о словах и действиях «старца-заступника» (перс. пир-и дастгир). Если первое обозначение относится, очевидно, к самому Валиду б. Мухаммад-Амину, то второе – к Файд-хану Кабули, а сами эти многочисленные маргиналии представляют важный источник сведений о деятельности кабульского шейха, его учении и религиозной практике и могут быть изданы в виде отдельной публикации. Они показывают, что духовная связь с религиозными авторитетами Центральной Азии и Индии для суфиев Урало-Поволжья не исчерпывалась путешествиями за знаниями и получением разрешений на наставничество, а поддерживалась путем приобретения книг и их активного комментирования на основе личного опыта.

Согласно следующим владельческим пометам (лл. 1а, 2а), после смерти Валида б. Мухаммад-Амина рукопись досталась его сыну Мухаммаду (ум. 1838) и была им подарена второму муфтию ОМДС ‘Абд ас-Саламу б. ‘Абд ар-Рахиму в 1826 г. После смерти последнего в 1839 г. она, очевидно, была унаследована внучкой муфтия Нафисой Султановой (ум. 1866), от которой перешла к её мужу чиновнику Рахматуллаху Мамлееву [Фахрединов, 2006, с. 240]. Тот передал книгу в качества вакфа ОМДС. Последняя владельческая пометка сделана рукой Хайруллаха б. Усмана – богослова, основателя первого джадидского медресе «Усманиййа» в Уфе. В его распоряжении рукопись, очевидно, оказалась при организации данного учебного заведения. Судя по многочисленным записям на полях первой части конволюта (почерк, вероятно, принадлежит Хайруллаху б. Усману), правоведческое сочинение на арабском языке привлекало больше внимания, чем суфийское на персидском. Специальный штамп на л. 3а сообщает, что 5 октября 1929 г. рукопись была передана в дар библиотеке 2-й уфимской школой 2-й ступени.

История этой рукописи демонстрирует то, как в разное время для мусульман Урало-Поволжья оказывались более востребованными разные аспекты религиозной традиции и разные языки их изложения, а импортные рукописи из предмета активного и вдумчивого чтения превращались в семейные реликвии, вакуфное имущество и, наконец, в молчаливый предмет хранения в библиотеке.

Рукопись «Мактубат-и шайх-и Йахйа Манири» (Собрание писем шейха Йахйа Манири)

Рукопись под шифром Р-182 (Р-1631) имеет размер 32,5×17,5 см, оригинальный переплет (кожа, картон, бумага) бордового цвета с тисненым медальоном (перс. турундж) и двумя спутниками с цветочным декором, объём 143 л. Бумага на восточная (индийская), желтоватая, без видимых штемпелей и водяных знаков. Текст в двух рамках: внешняя – тёмно-серая 31,5×15,5 см, внутренняя – тройная тёмно-серая (одна линия) и красная (две линии) 36,5×10,5 см. Чернила черные (основной текст) и красные (подзаголовки), почерки – наста‘лик (основной текст) и насх (цитаты на арабском языке). Пагинация отсутствует. Хафизы регулярные.

Колофон на персидском языке: «Это собрание писем (ар. мактубат) переписано 5 [числа] благодатного месяца Рамадан 1078 года» (17 февраля 1668 г.). Подпись автора: «Написал это ничтожный бедняк, земля под стопами дервишей и пыль на них Мухаммад-Амин Мултани» (л. 142б).

Печати: на л. 2а восьмигранная продолговатая с надписью «Я был Мухаммадом, устроителем двух миров, 1162» (перс. Мухаммад низам-и ду ‘алам будам; 1162 г.х. начался 21 декабря 1748 г.), на л. 2б прямоугольная с надписью «Мухаммад ‘Араби, устроитель двух миров, год 1171» (перс. Мухаммад ‘Араби низамкар-и ду ‘алам сана 1171; 1171 г.х. начался 14 сентября 1757 г.).

Рукопись содержит сочинение, озаглавленное на лл. 1а и 2а «Собрание писем шейха Йахйа Манири» (перс. Мактубат-и шайх-и Йахйа Манири» и на л. 2а «Книга “Пыль на стопах”» (перс. Китаб-и Тураб ал-Aкдам). Автор сочинения –мистик из индийского региона Бихар, наставник братств Сухравардиййа и Кубравиййа шейх Шараф ад-Дин Ахмад б. Йахйа Манири (другие чтения нисбы – Манери, Мунайри, Мунйари; 1290–1381). Он прославился длительной аскезой в уединении в пещере недалеко от г. Раджгир, после которой переселился в г. Манер, где по приказу делийского султана Мухаммада б. Туглака (1290–1351) для него была построена суфийская обитель (перс. ханака). В поздний период своей жизни Ахмад б. Йахйа состоял в переписке с почитателями и воспитанниками из разных мест Индии. Составление сборников его посланий к разным лицам началось еще при жизни шейха и осуществлялось его учеником Зайном Бадром ‘Араби. Весь корпус писем Ахмада б. Йахйа Манири насчитывает порядка трехсот посланий, которые в рукописях и печатных изданиях группируются по 28, 100, 150, 200 и 300 посланий. Сборник из 150, точнее, 151 послания был составлен в декабре 1367 – мае 1368 гг. и считается вторым по времени составления после сборника из 100 писем, адресованных кадию Шамс ад-Дину из г. Чауса в Бихаре, письмовником шейха [Jackcon, 2004, p. XVI–XVIII]. В ОРРИ НБ РБ хранится именно этот, второй, сборник из 151 послания.

Это сочинение пользовалось и пользуется большой популярностью на Субконтиненте: только в Восточной публичной библиотеке «Худа-Бахш» в г. Патне хранится пять его списков [Jackcon, 2004, p. XIX]. Есть они и в европейских собраниях арабографичных рукописей из Индии. В 2004 г. был опубликован его перевод на английский язык [Jackcon, 2004].

На постсоветском пространстве один неполный список предположительно XVII в. находится в Институте востоковедения им. Абу Райхана Бируни АН Республики Узбекистан [Собрание восточных рукописей, 1955, с. 261]. Для российских книжных собраний уфимский экземпляр, по-видимому, уникален.

На лл. 1а, 1б, 2а и 143б представлен ряд владельческих пометок. Наиболее ранняя относится в 1115 г.х. (начался 17 мая 1703 г.) и оставлена неким Мухаммадом-‘Имадом в Лахоре (л. 2а). Судя по тому, что он называл себя «слугой слуги людей Божиих и пылью на стопах возлюбленных Божиих» (ар. хадим хадим ахл Аллах тураб кадам ахбаб Аллах), он принадлежал к суфийским кругам. Под печатью на л. 2а находится пометка «в день месяца шаввал 1168 года владелец этого хваджа Мухаммад-Низам» (шаввал 1168 г.х. начался 10 июля 1755 г.). В правом верхнем углу того же листа есть надпись «Эта книга «Собрание писем» шейха Йахйа Манири – истинное имущество Мухаммада Низам ад-Дина». Очевидно, обладатель обеих печатей и лицо, оставившее обе пометки, – один человек.

В нижнем левом углу л. 1а имеется читаемая с большим трудом запись на персидском языке без точек над и под буквами, сообщающая, что некий махдум (титул, которым обозначали сыновей крупных богословов) ‘Абд ал-Вахид предпринял некие действия с одним трактатом, одним толкованием и одним сборником писем. На обороте переплёта присутствует надпись «5 зу-л-ка‘да 1258 г.х. (7 декабря 1842 г.) махдум получил 3 золотых» с припиской на тюркском языке «60 монет». На л. 143б упоминается, что «10 зу-л-ка‘да 1277 г.х. (19 мая 1861 г.) Сабир-бай, сопутствуемый Ибрахим-баем, получил 25 золотых». Наконец, в верхнем поле л. 3а есть неаккуратная помета на тюркском языке «доля Лутфуллаха», а на л. 1б запись «номер 138 Лахури». На лл. 1а–2а и 142б–143б есть несколько стихотворных надписей на персидском и молитвенных текстов на арабском языке.

Имеющиеся в распоряжении автора статьи источники позволяют осторожно предположить, что переписчик рукописи Мухаммад-Амин Мултани может быть Мухаммад-Амином, сыном Афдала Чаудхари, переписавшим в 1099 г.х. (начался 6 ноября 1687 г.) словарь «Мунтахаб ал-Лугат», находящийся в собрании Библиотеки «Раза» в г. Рампур (Индия) [Catalogue of Persian Manuscripts, 1997, p. 28]. Личности остальных владельцев и продавцов рукописи идентификации пока не поддаются.

Очевидно, с момента создания и до вт. четв. XIX в. рукопись принадлежала представителям лахорской ученой знати и воспринималась как источник знаний по мистицизму и индивидуальной религиозной практике. В 1841 г. Лахор стал ареной гражданской войны в сикхском государстве, контролировавшем этот город, что вместе с репрессиями сикхов против мусульман Пенджаба привело к их эмиграции в другие регионы, в том числе в Хиджаз. Там рукопись могла быть продана паломникам из России или ученым, постоянно проживающим в святых местах ислама, а спустя двадцать лет перепродана, после чего попала в коллекцию одного из уфимских книголюбов. В библиотеку она поступила не позднее 1929 г.

Хотя точных сведений о владельцах рукописи в России нет, как нет и читательских помет на её полях, которые могли бы пролить свет на характер восприятия её содержания читателями, можно предположить, что её мистико-дидактическое содержание было интересно урало-поволжским мусульманам. Обращение к текстам, авторы которых принадлежали к иным, чем Накшбандиййа, суфийским братствам, было в целом характерно для Муджаддидиййа в регионе, духовные наставники которой нередко получали от своих центральноазиатских и индийских учителей посвящения других орденов [Кииков, 2021, с. 51].

Заключение

Обе рукописи ОРРИ НБ РБ на персидском языке, созданные в Индии, по-своему уникальны, так как созданы сравнительно рано (основная часть всех рукописных коллекций Урало-Поволжья переписана в XIX в.) и содержат сочинения, которые нечасто встречаются в других книжных собраниях региона. Тот факт, что относительно малоизвестное сочинение «Сокровище наставлений в раскрытии начала и завершения [мистического пути]» Мухаммад-Бакира б. Шараф ад-Дина ал-Лахури ал-Хусайни ал-‘Аббаси, представлено в Урало-Поволжье тремя копиями, две из которых находятся в настоящее время в Уфе, может быть объяснен влиятельностью последователей шейха Файд-хана Кабули в регионе и многочисленностью их преемников, особенно среди башкир, а также авторитетом владельца, читателя и комментатора наиболее ранней копии – ишана Валида б. Мухаммад-Амина Каргали.

Оставленные Валид-ишаном пометки на полях рукописи – не только интересный памятник персидского языка на Южном Урале, но и важный источник сведений по мистической теории и практике Файд-хана Кабули, а также по ранним формам суфийской практики Накшбандиййа-Муджаддидиййа в регионе.

Рукопись «Мактубат-и шайх-и Йахйа Манири» (Собрание писем шейха Йахйа Манири) – не только редкий пример нахождения в Урало-Поволжье персоязычного сочинения, не имеющего прямого отношения к братству Накшбандиййа, но и яркая иллюстрация того, как менялись пути и формы интеллектуального взаимодействия российских мусульман с Индией. На смену городам Центральной Азии посредником в этом общении стал Ближний Восток, который стал место миграции интеллектуалов с Субконтинента и полем для интенсивного обмена идеями и материальными ценностями.

Судьба этой рукописи также иллюстрирует изменение отношения урало-поволжских мусульман к суфийским текстам. Из книг для постоянного чтения и источника религиозно-мистической практики они уже во вт. пол. XIX в. стали предметом коллекционирования.

Исследовательский потенциал импортных рукописей в книжных собраниях Урало-Поволжья также достаточно велик. Они являются не только носителями текстов тех сочинений, которые содержат, но и источником биографических сведений о владельцах, фактов об экономическом аспекте циркуляции книг в регионе, данных о различных аспектах мистической практики и семейных связей среди мусульманских богословов.

Список сокращений / Abbreviations

ИИЯЛ УФИЦ РАН – Институт истории, языка и литературы Уфимского федерального исследовательского центра Российской академии наук, Уфа, Россия [IHLL UFRC RAS – Institute of History, Language, and Literature of the Ufa Federal Research Centre of the Russian Academy ofSciences, Ufa, Russia].

ОМДС – Оренбургское магометанское духовное собрание, Уфа, Россия [OMDS – Orenburg Mohammedan Spiritual Assembly, Ufa, Russia].

ОРРИ НБ РБ – Отдел рукописей и редких изданий Национальной библиотеки Республики Башкортостан им. А.-З. Валиди, Уфа, Россия [MRED NB RB – Manuscripts and Rare Editions Department of the A.-Z. Validi National Library of the Republic of Bashkortostan, Ufa, Russia].