В славную восьмерку европейских мастеров – «математиков короля», служивших при маньчжурском императорском дворе Китая в эпоху расцвета империи Цин в XVIII в., входил французский лингвист и живописец Луи-Антуан де Пуаро (1735–1813), живший и работавший в Пекине с 1770 г. до смерти. Вместе с коллегой Джузеппе Панци Пуаро (кит. имя Хэ Цинтай) по праву составляет престижный второй эшелон придворных мастеров, олицетворявших синоевропейский стиль, познакомивший Китай с европейским искусством и эстафетно Европу с искусством Китая. Оказавшись лидером европейских «интеллектуальных данников» при дворе после смерти Джузеппе Кастильоне, Пуаро выполнял важнейшие поручения: подобно Жану-Дени Аттире, в реалистической манере портретировал усмиренных монгольских князей (1755 г.) и создавал эскизы для «Гравюр о завоевании Западного края», помогал оформлять Европейский дворец Сиянлоу в дворцовом комплексе Юаньмин-Юань, портретировал императорских охотничьих птиц, лошадей и создавал вымышленные сюжеты в духе прославленных художников прошлого. Французский живописец оставил о себе память не только как художник: Пуаро прославился переводами Библии на китайский и маньчжурский языки и помогал в дипломатической переписке и в переговорах с представителями России, где переводил с латыни на маньчжурский. Анализ творческого наследия художника показывает, что несмотря на более ограниченные способности, чем у «старших товарищей» – Кастильоне и Аттире – Пуаро сумел пронести эстафету в использовании европейских живописных приемов при сочетании их с традиционными китайскими, как того требовал придворный заказ. Особенно важно, что Луи де Пуаро оказался последним европейским придворным художником императора Цяньлуна и первым иезуитом, приветствовавшим восстановление ордена после периода распада и репрессий. В статье дан достаточно подробный анализ наиболее характерных работ Пуаро в сравнении с прототипами кисти Джузеппе Кастильоне.