В статье рассматриваются вопросы управления имперскими территориями, лояльность которых была под вопросом ввиду относительно недавнего «замирения» и на которых после завоевания было установлено туземное/инородческое управление. Империи Модерна в Европе (Россия, Великобритания, Франция) мы рассматриваем как сложные управленческие структуры, оформляющие собой пропорциональные по сложности социальные системы, выступающие в роли субъектов на исторической арене. Основное внимание уделяется дискуссиям в среде британских и российских чиновников касательно сельской общины как основного структурного объекта в региональной имперской политике. Поднимается вопрос о первоисточнике преобразований, а также о заимствовании управленческих практик (трансферов)великими державами друг у друга. Авторы выходят за рамки дуалистического сопоставления, включают в исследовательское поле французский опыт и делают попытку оценить степень его влияния на русских и англичан. Авторами стремятся осмыслить российскую специфику, отталкиваясь от анализа основных принципов, состав-ляющих суть подходов имперского управления англичан и отчасти французов. Делается попытка дать ответ на вопрос о сущностных характеристиках русского имперского метода управления. Авторы пытаются обрисовать в общих чертах полемику в правящих кругах Великобритании и России по поводу управления опосредованно через иерархию социальных отношений в завоеванных регионах в контексте проблемы землепользования и развития товарно-денежных отношений в деревне. Для успеха выполнения этой задачи предпринята попытка соотнести ситуацию в Британской Индии и в Русском Туркестане во второй половине XIX – начале XX в. с имперскими практиками французов в Северной Африке в отношении общины. Это позволяет высказать мнение касательно отдельных черт русской специфики управления национальными окраинами и о причинах отличия России от современных ей колониальных империй в лице Великобритании и Франции.