Статья посвящена вопросам хронологии, географии и сущности эллинизма. Автор, выступая в качестве сторонника концепции К.К. Зельина, подвергает критике попытки объяснить данное явление на основе распространения греческой культуры или эволюции социально-политической психологии. В качестве специфической особенности этого периода предложено рассматривать сочетание претерпевших серьезную трансформацию классического греческого полиса и древневосточной монархии, результатом взаимодействия которых стали значительные изменения в экономической (сосуществование классического рабства с эксплуатацией труда зависимых арендаторов, развитие товарно-денежных отношений, организация государством производственных и торговых монополий), социально-политической (возникновение эллинистической монархии и эллинистического полиса) и религиозно-культурной областях (династийный культ, греко-восточный культурный синтез). Поэтому сфера эллинизма охватывала лишь те завоеванные Александром, его полководцами и эллинистическими, прежде всего, греко-бактрийскими царями регионы, где наблюдалось подобное взаимодействие, т.е. Ближний и Средний Восток, юг Средней Азии, а также, возможно, Северо-Западную Индию. Соответственно, в нее нет оснований включать Южную Италию, Сицилию, Эпир, Македонию, полисы и союзы Балканской Греции и Эгеиды, в которых наблюдается явный континуитет с классической эпохой Начало эпохи эллинизма положил победоносный поход Александра Македонского, результаты которого, разумеется, стали следствием не случайного стечения обстоятельств, а были подготовлены всем ходом исторического развития Эллады и державы Ахеменидов в V–IV вв. до н.э. Конец же ее совпадает отнюдь не с закатом Птолемеев, а с прекращением существования автономных гражданских общин уже в рамках Римской и Парфянской империй.