Средневековая Газа в условиях политического доминирования иноземной военной элиты: между Египтом и Сирией (конец XIV – начало XVI в.)

Газа в отличие от таких крупных административных центров Султаната мамлюков, как Дамаск или Алеппо, не имеет собственных исторических хроник, созданных в XIV–XVI вв. или в более поздний, османский период. Первая история Газы на арабском языке была написана в XX в. Это опубликованная в 1943 г. палестинским историком и журналистом ‘Арифом ал-‘Арифом обзорная монография, в которую вошел сравнительно небольшой раздел по мамлюкской эпохе [al-‘Arif, 1943, p. 140–168]. Ближе к теме статьи работа Махмуда ‘Атааллаха «Наместничество Газа в мамлюкскую эпоху», вышедшая в 1986 г., с подробным описанием географического и экономического положения Газы, ее административного управления, архитектуры и событий истории, а также с весьма полезным приложением – перечнем наместников Газы в мамлюкскую эпоху [‘Ata Allah, 1986].

Начало исследований Газы в историографии за пределами Арабского мира было положено М.А. Мейером, выпустившим в 1907 г. подробную «Историю города Газа» [Meyer, 1907]. Следующий шаг во всестороннем изучении мамлюкской Газы был сделан уже в XXI в.: в 2021 г. на английском языке вышло исследование израильского ученого Р. Амитаи, который сосредоточил внимание на административном управлении и экономическом развитии города и его окрестностей [Amitai, 2021].

В этой статье будет предпринята попытка показать стратегическое значение Газы в условиях политической нестабильности и роль ее наместников в противоборстве мамлюкских фракций.

ПРОВИНЦИЯ ГАЗА В СИСТЕМЕ АДМИНИСТРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ СУЛТАНАТА МАМЛЮКОВ

Султанат мамлюков (1250–1517) располагал обширными территориями, неоднородными по своему составу и значению. Центральные положение занимал Египет. Сельское хозяйство и международная торговля давали здесь стабильный доход, необходимый для содержания армии; Каир был столицей и главной резиденцией мамлюкских султанов. В Сирии географические особенности, довольно пестрый этнический и религиозный состав населения обусловили разделение территорий на семь крупных провинций: Дамаск, Алеппо, Триполи, Хама, Сафад, Газа и Карак.

Наместники областей и городов были призваны представлять и защищать власть султана, вместе с тем существовала опасность неповиновения, мятежа со стороны наместников. Такая ситуация диктовала необходимость тщательного подбора кандидатур и их своевременной замены или ротации. Поскольку формальные критерии были минимальны, решение, как правило принималось на основе рекомендаций (или доносов) и под влиянием личных отношений, особенно когда речь шла о ключевых постах. Наиболее влиятельным сторонником или весьма опасным противником султана мог стать наместник Сирии, которая нередко становилась плацдармом для мятежей, а также наместники крупных сирийских городов, в первую очередь, Алеппо. Роль и значение наместника Сирии определялась еще и тем, что он возглавлял форпост обороны Султаната от вторжений из Малой Азии, осуществляя командование объединенными силами сирийских наместничеств. В периоды политической нестабильности или военных действий, как например, после нашествия Тимура в 1400–1401 гг. и смуты, сопровождавшей годы правления ан-Насира Фараджа (1399–1405; 1405–1412), контроль султана над всей Сирией или отдельными ее районами мог быть практически утрачен [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 1–2, p. 596, 777; Wing, 2015, p. 7].

Управление наместничествами строилось по каирскому образцу: в Сирии были представлены все государственные институты, имевшиеся в Египте. Наместники имели в своем распоряжении военные гарнизоны и должны были обеспечивать порядок и безопасность во вверенных им областях. В Газе при сохранении общих принципов, количество военной и гражданской администрации было меньшим, чем в Каире или Дамаске, в первую очередь, за счет совмещения должностей или слияния нескольких институтов в один. Сведения о численности жителей города довольно скудны. В аййюбидский период население достигало 25–30 тыс. человек, а при Бахритах (1250–1382), согласно некоторым источникам, увеличилось до 10 тыс. [Большаков, 1984 с. 137; Ziadeh, 1953, p. 97].

До середины XV в. правом назначать наместников сирийских городов в некоторой степени пользовался наместник Дамаска. Однако, это не относилось к Газе, где, как и в самом Дамаске претенденты на ключевые посты в административном аппарате утверждались султаном [Хасанов, 1975, с. 375; Ibn Taghri Birdi, 1992, vol. 12, p. 159; al-Malati, 2002, vol. 8, p. 148; Sadek, 1991, p. 32]. Возможность гибко управлять ситуацией в этой провинции была весьма актуальна, поскольку Газа как стратегический пункт на пути между Египтом и Сирией, приобретала особое значение в периоды военных конфликтов, когда Сирия подчинялась враждебным по отношению к султану силам (будь то внешний или внутренний враг).

СТРОИТЕЛЬСТВО ХАН ЙУНИСА

Последние годы правления Бахритов были отмечены частой сменой правителей, интригами при дворе и, как следствие, ослаблением центральной власти. Перед Бурджитами стояла неотложная задача восстановления контроля над всеми территориями Султаната. В условиях нарастания напряженности в отношениях с оппозицией, набиравшей силы в Сирии, султаном аз-Захиром Баркуком (1382–1389; 1390–1399) и его ближайшим соратником, давадаром Йунисом ан-Наврузи (ум. в 1389 г.), было принято решение о строительстве нового укрепленного пункта в провинции Газа, на дороге, соединявшей Дамаск и Каир, на подступах к Синаю, но южнее самого города Газа, наместник которого мог примкнуть к другим сирийским эмирам-мятежникам. Здесь был возведен хан – караван-сарай, или кров и стоянка [Salih, n.d, p. 8].

Строительство велось на средства эмира Йуниса ан-Наврузи. Его карьера началась в середине XIV в., когда он попал на службу к атабеку Йалбуге ал-‘Умари (ум. в 1366 г.), влиятельному эмиру и командующему армией при Бахритах. В то время Йунис, вероятно, и познакомился с Баркуком, который тоже был одним из мамлюков Йалбуги и которому суждено было стать первым из султанов-Бурджитов. Придя к власти аз-Захир Баркук назначил Йуниса своим главным давадаром – «хранителем султанской чернильницы» [Badrashini, 2015–2016, p. 810–813].

В 1389 г., когда против аз-Захира Баркука подняли мятеж сирийские эмиры, Йунис наряду с другими соратниками султана, имевшими звание командиров тысячи, был отправлен во главе отряда численностью в пятьсот человек на борьбу с восставшими. У Шакхаба, к югу от Дамаска, отряд египетских мамлюков был разбит. Йунис ан-Наврузи уцелел в битве, но на пути в Каир был захвачен племенем бедуинов, с которыми имел давние счеты, и убит. Мамлюкские хронисты характеризуют эмира Йуниса как почтенного, добропорядочного мусульманина, который соблюдал пост, молился, воздерживался от предосудительного, избегал запретного, проявлял уважение к тем, кто обладал знанием. Рассказывали, что перед казнью Йунис был совершенно спокоен и произнес такие слова: «Слава Богу, жили счастливыми, а умрем героями» [Ibn Taghri Birdi, 1984–2009, vol. 12, p. 263–265].

Эмир Йунис учредил несколько вакфов, строил общественные фонтаны и водоемы в Каире и городах Сирии. В Дамаске он учредил ханаку с прилегающей к ней медресе, а в Каире он, подобно многим мамлюкским эмирам, основал мавзолей, в котором, однако, ему не суждено было упокоиться [Ibn Qadi Shuhbah, 1977–1997, vol. 3, p. 316–317].

Возведенный в 1387 г. караван-сарай на пути в Газу был прямоугольным в плане (50 х 75 м), двухэтажным с круглыми башнями по углам. В стенах не было окон, таким образом доступ во внутреннее пространство для непрошенных гостей был затруднен. На втором этаже располагались комнаты для постояльцев, а внизу – помещения для товаров, поклажи и животных. Комплекс включал небольшую мечеть с минаретом и глубокий колодец. Постоялый двор напоминал крепость, и поскольку в резной надписи над входом, сохранилось посвящение султану аз-Захиру Баркуку, при котором «Египет стал раем» [‘Ata Allah, 1986, p. 234, 236], эта постройка стала известна как «крепость Баркука», а поселение, сформировавшееся вокруг нее, получило имя основателя постоялого двора – Хан Йунис.

Источниками для реконструкции истории основания караван-сарая служат не только памятники нарративного характера, но и настенные надписи. Одна из них, состоящая из пяти строк, расположена над внутренней аркой главного входа и содержит, как было упомянуто выше, восхваление, посвященное султану аз-Захиру Баркуку, в котором подчеркивается его щедрость, и свидетельство о том, что давадар султана Йунис выделил собственные средства на строительство караван-сарая, завершенное в 789 г. х.¹

Слева и справа от центральной двойной арки расположены одинаковые прямоугольные надписи в две строки. Первая строка содержит указание на то, что караван-сарай был основан в период правления аз-Захира Баркука, а вторая – на то, что вакф в пользу этого караван-сарая был учрежден давадаром Йунисом ан-Наврузи – помощником султана и защитником бедных и обездоленных. Имена султана и его эмира сопровождаются всеми приличествующими им эпитетами и благопожеланиями [‘Ata Allah, 1986, p. 235; Mayer, 1933, p. 256–257].

Над двустрочными прямоугольниками расположены по три трехчастных медальона. В центральном – имя и титул аз-Захира Баркука, а в боковых – две чаши и пенал – герб Йуниса ан-Наврузи, символизирующий этапы его карьеры и связь с «домом» Баркука. Нисбы и гербы мамлюкских эмиров отражали принадлежность к определенной группе внутри мамлюкского сообщества и служили символическими показателями политической и социальной идентичности. Как правило, изображения на гербе были в той или иной мере связаны с военным подразделением или административной структурой мамлюка на момент получения им звания эмира, например, чернильница, которую мы видим в верхней части герба указывает на должность, которую занимал эмир Йунис при дворе султана – давадар, т.е., в буквальном переводе, «хранитель чернильницы». Две чаши – в среднем и нижнем поле, часто встречаются в гербах эмиров в период правления аз-Захира Баркука, поэтому специалисты в области геральдики, называют такой элемент «знаком Баркука» [Mayer, 1925, p. 68]. Однажды выбранный или дарованный герб, чаще всего, не меняли с получением новых должностей и званий. Мамлюки гордились своим послужным списком, и чем ниже было их положение в начале карьеры, тем более весомыми становились достижения и победы [Mayer, 1933, p. 3–7; Садофеев, 2017, с. 70, 91]. Нередко на гербах и знаменах изображались животные, символизирующие власть, силу, ловкость – львы, орлы, соколы [Frenkel, 2013, p. 426]. Как раз такие изображения – два помещенных на квадратные плиты льва – расположены слева и справа от первой надписи над внутренней аркой.

Выбор места для основания караван-сарая как центра нового поселения оказался стратегически дальновидным. Уже в мамлюкскую эпоху Хан Йунис, где расположилась почтовая станция, стал значимым элементом системы связи, позволявшей мамлюкам управлять подвластными им территориями, расположенными на двух континентах [Salih, p. 14]. В дальнейшем, в отличие от множества подобных построек, которые со временем утратили свое значение, Хан Йунис продолжил свое развитие и в настоящее время является вторым по величине городом Сектора Газа.

Хан Йунис находится на юге Палестины, в двадцати четырех километрах от города Газа и всего в двадцати километрах от современной египетской границы. Здесь с глубокой древности проходил путь, соединявший Аравийский полуостров, Месопотамию и Левант с Египтом и Магрибом, и находился район соприкосновения пустынных территорий и побережья, что делало его удобным местом для торгового обмена между кочевым и оседлым населением. Здесь же можно было запастись водой. И для паломников, и для торговых караванов караван-сарай, выстроенный эмиром Йунисом, был желанным пристанищем на долгом и опасном пути. Расположенный на значительном расстоянии от крупных населенных пунктов, караван-сарай давал путникам не только приют – кров, еду, возможность совершить молитву в мечети, но и защиту от нападений бедуинов или разбойников. В Хан Йунисе в мамлюкскую эпоху располагался небольшой гарнизон [‘Ata Allah, 1986, p. 232]. Постепенно вокруг постоялого двора, который, по сути, представлял собой небольшую крепость, выросло поселение.

В Султанате мамлюков Хан Йунис служил опорным пунктом и для сбора информации, и для осуществления контроля над важным в стратегическом отношении районом, находившимся на пути из Сирии в Египет, как раз там, где бедуины могли присоединиться к одной из сторон назревающего конфликта, а их поддержка могла значительно изменить баланс сил в ту или другую сторону именно там, где мятежникам предстояло преодолеть сложный путь через Синай.

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ГАЗЫ В ПЕРИОД ПОЛИТИЧЕСКИХ МЕЖДОУСОБИЦ

В стратегическом отношении южная часть Палестины всегда имела особое значение для Египта как последний рубеж перед Синаем и не раз становилась местом военных сражений, в том числе и в период междоусобиц, когда мамлюкские группировки боролись за политическое лидерство, а оппозиция чаще всего собирала силы в Сирии, поскольку именно туда, подальше от столицы отправляли опальных эмиров.

Именно в Газе большая часть эмиров, выступивших в 1389 г. из Каира вместе с последним из султанов-Бахритов, приняла решение перейти на сторону аз-Захира Баркука, что обеспечило ему возвращение на трон, окончательную победу и закрепление черкесов у власти в Султанате мамлюков [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 1–2, p. 423].

Крупное столкновение в Газе между египетскими мамлюками султана и войском, собранным наместником Дамаска, который поднял мятеж, произошло в начале 1400 г. В первом сражении египетские мамлюки заставили отступить авангард сирийского войска и заняли город. Обстановка оставалась тревожной. В Газу поступали сообщения о том, что наместник Дамаска, к которому присоединился наместник Газы и большая часть эмиров Сирии, располагает крупными силами и готовится к осаде. В этих условиях молодой султан ан-Насир Фарадж предпринял попытку остановить наступление сирийцев и отправил наместнику Дамаска гонцов с предложением достичь примирения. Он гарантировал мятежнику жизнь, обещал сохранить за ним наместничество или, если тот пожелает, дать ему любую самую высокую должность в Египте. Это предложение было решительно отвергнуто [Ibn Taghri Birdi, 1992, vol. 12, p. 163–164]. Опытный, умудренный годами службы в турбулентный период становления новой династии, наместник Дамаска понимал, что щедрые обещания испуганного султана, вероятнее всего, не будут выполнены, и только безусловная победа и уничтожение соперников обеспечит ему надежное будущее и реальные политические перспективы.

Мамлюки ан-Насира Фараджа не стали дожидаться осады, выступили навстречу мятежникам. На первый взгляд, такой шаг мог показаться опрометчивым. Казалось бы, тактическое отступление в Египет позволило бы укрепить войско султана свежими силами, да и стены столичной цитадели были прочнее. Но именно здесь, в Газе, находился тот рубеж, центр шаткого баланса между Каиром и Дамаском, переход за который давал больше шансов на победу тому, кто приближался к оплоту своего противника. В политической конкуренции эмиров определяющую роль играло создание коалиций, способность лидера привлечь на свою сторону возможно большее количество фракций.² Лидеры мелких фракций, в свою очередь, искали сильных союзников и в период смуты стремились войти в коалицию потенциального победителя. Чем дальше продвигался возглавлявший сирийскую оппозицию наместник Дамаска к Каиру, тем больше фракций он мог привлечь на свою сторону: эмиры скорее бы поддержали того, кто уже смог собрать большую армию и вел активные наступательные действия, чем отступающего в страхе молодого султана. Решение, принятое мамлюками ан-Насира Фараджа, привело их к победе: в отчаянной схватке в окрестностях Газы они смогли разгромить сирийскую оппозицию [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 1–2, p. 577–578; Ibn Qadi Shuhbah, 1977–1997, vol. 4, p. 67–93; Ibn Taghri Birdi, 1992, vol. 12, p. 149–169].

На протяжении всего XV-го столетия мамлюкская провинция Газа сохраняла свое стратегическое значение. Один из самых ярких эпизодов мамлюкской междоусобной борьбы развернулся в конце XV в. вокруг основанного на юге этой провинции в период правления аз-Захира Баркука нового опорного пункта – Хан Юниса. После смерти султана ал-Ашрафа Каитбая (1468–1496), когда на троне оказался его 14-летний сын в соперничество за власть вступили атабек Кансух Хамсуми’а и давадар Акбирди, который приходился дальним родственником молодому султану и формально выступал как защитник его интересов в условиях растущего давления со стороны Кансуха, который недвусмысленно заявил: «Никто, рожденный здесь (т.е. мусульманин), не должен становиться султаном», обозначив таким образом свою цель – смещение наследника Каитбая [Haarmann, 1998, p. 58]. Обстановка при дворе накалялась с каждым днем. Акбирди был вынужден покинуть Каир, а 1 февраля 1497 г., через шесть месяцев после перехода власти к наследнику ал-Ашрафа Каитбая, новым султаном был объявлен Кансух Хамсуми’а, правда, он продержался на троне меньше недели. На четвертый день своего правления под давлением мамлюков свергнутого султана, Кансух Хамсуми’а оставил каирскую цитадель, бежал из Египта и решил вступить в схватку с Акбирди, который в свою очередь собирал силы в Сирии. Только эта победа могла бы дать ему шанс на то, чтобы восстановить авторитет и привлечь на свою сторону больше эмиров эпохе [al-‘Arif, 1943. P. 160].

Сражение между соперниками произошло у Хан Йуниса. Авангард войска Акбирди, захваченный врасплох, был вынужден отступить и укрылся за прочными стенами караван-сарая. Мамлюки Кансуха Хамсуми’а приступили к решительной осаде и подожгли ворота. Положение Акбирди становилось отчаянным, и он запросил о пощаде, но Кансух Хамсуми’а отклонил все предложения договориться. К вечеру из Газы прибыли сирийские эмиры, которые, встав на сторону Акбирди, отправились следом за ним в Египет. Мамлюки Кансуха Хамсуми’а, уже изможденные утренним боем и осадой, вступили в сражение со свежими силами неожиданно появившегося у них в тылу противника и к ночи были разбиты [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 3, p. 350]. Победа в Хан Йунисе открыла для Акбирди дорогу в Каир, где он снова занял самое влиятельное положение при молодом султане ан-Насире Мухаммаде и через несколько месяцев уже сам предпринял попытку захватить трон.

В дальнейшем Хан Йунис и Газа не раз становились местом военных действий. В декабре 1516 г. именно здесь сошлись в отчаянной схватке османские войска и последние отряды мамлюкской армии, так и не сумевшие остановить превосходящего по силе противника, к которому присоединились племена бедуинов [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 5, p. 119, 128–129; Salih, 11].

НАМЕСТНИКИ МАМЛЮКСКОГО СУЛТАНА В ПРОВИНЦИИ ГАЗА

Иерархию наместников сирийских провинций Султаната мамлюков можно схематично представить следующим образом: самое высокое положение занимал наместник в Дамаске, а за ним следовали по порядку наместники в Алеппо, Триполи, Хаме, Сафаде, Газе, Караке и Малатье.³ Схема эта могла незначительно варьироваться, но положение наместника Газы в этой «табели о рангах» было не очень высоким. Назначение в Газу воспринималось египетскими эмирами высшего звена как очевидное понижение статуса. Шайх ас-Сафави (ум. в 1398 г.), один их мамлюков аз-Захира Баркука, занимавший пост эмира совета, отказался принять должность наместника Газы и предпочел выйти в отставку [Ibn Taghri Birdi, 1984–2009, vol. 6, p. 313]. Наместники Алеппо, Триполи, Хамы или Сафада получали назначение в Газу в исключительных случаях, чаще всего, попав в опалу [Ibn Taghri Birdi, 1992, vol. 12, p. 255; vol. 16, p. 324]. На ступени, предшествовавшей наместничеству в Газе, эмиры занимали самые разные должности – от самых высоких, например, главного церемониймейстера в Каире, до самых незначительных – провинциального инспектора или служащего казначейства. Широкий спектр должностей и званий, предшествовавших назначению в Газу, свидетельствует о неустойчивости карьерного пути мамлюка, о высокой доле случая в том, какое направление примет этот путь, особенно на начальном этапе. Назначение в Газу для многих было шансом проявить себя на сложном «участке работы», оказаться на том самом повороте, который открывал дорогу к дальнейшему росту – до наместников больших городов и высокого положения в военно-политической корпорации мамлюков. Следующим после наместничества в Газе этапом карьеры могло быть наместничество в Сафаде, Хаме, Алеппо, высокие должности в Дамаске или Каире. Одним из наместников Газы был эмир Инал ал-‘Ала’и, ставший впоследствии султаном с тронным именем ал-Ашраф (1453–1461). В Газу Инал был переведен в 1427–1428 г. с должности второго командира вахты в звании эмира сорока. Затем он получил еще более опасное назначение – в пограничную ар-Руху, после этого стал наместником Сафада и только через десять лет занял в Каире высокий пост хранителя султанской чернильницы; через три года он стал атабеком и еще через восемь – султаном [al-Sakhawi, 1992, vol. 2, p. 328]. Однако, далеко не всем удавалось пройти через службу в Газе без потерь. Из 60 наместников Газы, дальнейшую судьбу которых удалось установить, только половина получила новые назначения; семеро скончались на посту, восемь были смещены и оставлены без содержания, еще восемь арестованы, двое казнены, двое бежали, один был убит бедуинами и один попал в плен к мятежникам (Рис. 1). ⁴

Служба в Газе, действительно, была опасной, требовала тонкого политического чутья, несгибаемой воли и мужества. Важнейшей функцией наместника Газы, как и наместника султана в любой другой области, была охрана порядка и обеспечение безопасности жителей. Но в Газе, через которую проходил путь, соединявший главные города Египта и Сирии, перед наместником стояла непростая задача защиты всех, кто передвигался по этому пути, от бедуинов, совершавших неожиданные и жестокие набеги.⁵

Помимо этого*,* наместник Газы был самым тесным образом вовлечен в политическое соперничество эмиров. Именно он мог первым из сирийских наместников мог сообщить об опасных для султана изменениях ситуации в Дамаске или, напротив, «придержать» эти новости, давая возможность оппозиции набрать силу. Если Сирия оказывалась под контролем мятежников, возглавлявший движение против правящего султана эмир, стремился заменить наместника Газы на одного из своих соратников [Ibn Taghri Birdi, 1990, p. 518; al-Sakhawi, 1992, vol. 2, p. 318]. В упомянутом выше столкновении эмиров Акбирди и Кансуха Хамсуми’а у Хан Юниса именно поддержка наместника Газы стала решающим фактором, определившим победу Акбирди [al-Busrawi, 1988, p. 200; Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 3, p. 428].

Наместник Газы, контролировавший, по сути, передвижение по сухопутной дороге, которая связывала Египет и Сирию, мог задержать или, напротив, пропустить мятежников и беглецов, скрывавшихся от султана. В этой ситуации действия наместника Газы могли существенно повлиять развитие ситуации [Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 3, p. 16, 336, 337, 341]. Еще одной немаловажной функцией наместника Газы был контроль за передвижением эмиров и чиновников, вызванных в Каир из Сирии, или отправленных султаном в один из сирийских городов с поручениями и назначениями. О любой задержке в пути или отклонении от намеченного маршрута султан узнавал из донесения наместника и мог, в случае необходимости, принять меры в отношении того, кто проявлял непослушание [Ibn Taghri Birdi, 1990, p. 288; al-Sayrafi, 1970–1994, vol. 4, p. 58].

Анализ количества эмиров, занимавших пост наместника Газы, в период правления мамлюков-Бурджитов⁶, позволяет выявить отчетливую зависимость того, как часто сменяли друг друга эти эмиры, от того, насколько стабильной была политическая ситуация в Султанате. На диаграмме (Рис. 2)⁷ верхняя линия напротив имени каждого из султанов показывает количество эмиров, занимавших пост наместника Газы в период его правления, а нижняя – количество (округленное до целого числа) лет правления этого султана. Особенно высокая сменяемость наместников Газы наблюдалась в кризисные периоды истории Бурджитов. Первый из них приходится на годы правления ан-Насира Фараджа, сына основателя бурджитского султаната, аз-Захира Баркука, когда решался вопрос о том, сохранят ли мамлюки наследственный принцип передачи власти, принятый у султанов-Калаунидов, когда Египет и Сирию сотрясали смуты и ожесточенная борьба фракций, стремившихся контролировать действия юного правителя и выдвинуть своего кандидата на трон. За 13 лет пребывания ан-Насира Фараджа у власти на посту наместника Газы сменилось 16 эмиров. Такая же ситуация наблюдалась и после смерти ал-Ашрафа Каитбая, когда государство мамлюков охватил тяжелый политический кризис, продолжавшийся в течение 5 лет: за это время на посту наместника Газы успело побывать 9 эмиров. Неустойчивым было положение наместников Газы и при султанах-временщиках, занимавших трон в течение очень короткого срока (2–3 месяца) – аз-Захире Татаре (29 августа – 30 ноября 1421 г.), аз-Захире Йалбае (9 октября – 4 декабря 1467 г.) и аз-Захире Тамурбуге (4 декабря 1467 г. – 30 января 1468 г.).

Во второй половине XV в. роль наместника Газы в системе административного управления Султаната мамлюков становится все более значимой. Если в начале столетия эмиры неохотно соглашались служить в этой провинции, то в 50–60-х гг. XV в. за назначение на пост наместника Газы претенденты уже готовы были давать взятки [Ibn Taghri Birdi, 1992, vol. 16, p. 143, 285, 297]. В турбулентный период, наступивший после смерти султана ал-Ашрафа Каитбая, наместнику Газы поручают управление Иерусалимом, Хевроном и Рамлой. В дальнейшем такая практика сохраняется, и в начале XVI в. в зону ответственности наместника Газы входит Карак [al-Busrawi, 1988, p. 190; Ibn Iyas, 1960–1975, vol. 5, p. 4].

ВЫВОДЫ

Степень централизации и характер власти египетского султана в мамлюкскую эпоху во многом определялись отношениями между центральной и местной элитами, а на управлении наместничествами строилась территориальная целостность Султаната мамлюков. В этой системе Газа играла существенную роль как необходимое звено, связывающее Египет с сирийскими провинциями. Такое положение обуславливало значение Газы в периоды смут и внутриполитической напряженности: словно центр балансира, она была тем рубежом, пройдя который мамлюки – в случае противостояния султана и его оппозиции в Сирии – обеспечивали перевес сил одной из сторон конфликта. Неизбежным следствием особого положения Газы были неустойчивость и частая смена наместников в этой провинции, почти половина которых погибли, были арестованы или смещены, особенно в условиях междоусобиц и борьбы за власть между мамлюкскими эмирами.