В статье предпринята попытка рассмотреть дипломатические аспекты эволюции роли государств Ближнего Востока как посредников в кризисном реагировании на региональном и глобальном уровнях. Изначально страны региона выступали в качестве посредников при решении внутрирегиональных конфликтов. В частности, Саудовская Аравия внесла вклад в восстановление прямых отношений между Иорданией и Сирией, урегулирование гражданской войны в Ливане 1975-1990 гг. и др. В 2010-е гг. посредническую функцию нередко выполняли ОАЭ, а также Турция и Катар. Особенностью выбранной этими странами тактики является активное использование инструментов «дипломатии второго трека», то есть привлечения негосударственных игроков из враждующих стран для неформального обсуждения различных вопросов с их дальнейшей трансляцией лицам, принимающим решения. К концу 2010-х гг. страны Ближнего Востока стали выступать в роли не только региональных, но и глобальных посредников. Этому способствовали два ключевых фактора: активизация в регионе «конгресс-дипломатии» и последствия перехода в острую фазу украинского кризиса в 2022 г. Проведение масштабных мероприятий предоставляет возможность организовывать закрытые встречи и переговоры, что становится особенно важным в связи с необходимостью создания условий для дискретных обсуждений чувствительных вопросов без привлечения внимания СМИ. После февраля 2022 г. наблюдался резкий рост посреднической активности ближневосточных стран во внерегиональных делах, в первую очередь, связанных с различными аспектами урегулирования украинского кризиса, что вызвано отказом традиционно нейтральных государств Европы от равноудаленной позиции в международных отношениях. Страны Ближнего Востока выступали посредниками в рамках гуманитарных инициатив, а также предоставляли площадки для проведения переговоров. «Специализация» на отдельных видах медиации (обмен пленными, предоставление территории для технических консультаций и пр.) позволяет государствам занимать определенную нишу и повысить свой статус в глобальной мир-системе.