Сюжету встречи юноши-брахмана с буддой Дипанкарой придается большое значение в раннебуддийской традиции: этот эпизод присутствует в начале житийных повествований, создавая зачин для всей последующей истории, и часто встречается в изобразительных версиях. Рассказ о Дипанкаре играет и особую роль в расстановке смыслов житийного текста, однако смысловые переклички между этим прологом и основным житием в разных памятниках выражены по-разному. В буддологической историографии можно встретить лишь описательный материал, связанный с версиями этого сюжета. В данной работе сравниваются варианты сюжета, представленные в «Сутре о благом явлении царевича» (перевод Чжи-цяня, III в. н.э.), в санскритском «Махавасту» и в палийской «Ниданакатхе». Выделяя основные мотивы в этих повествованиях, можно проследить их взаимодействие с последующим текстом. Если в сутре Чжи-цяня основной акцент сделан на сюжетных связях, то в «Махавасту» соотношение эпизода с предыдущим и последующим текстом строится таким образом, что он становится связующим звеном между доктринальными выкладками и воплощением «предустановленного» в событиях жития. Некоторые особенности этого сюжета позволяют проследить его архаические корни. Мотив «расстилания одежды», который находится в центре композиции «встречи» как в текстовом варианте, так и в изобразительном, дает возможность увидеть его связь с архаической царской образностью, выраженной в ритуалах. Наряду с сюжетом «встречи с Дипанкарой» имеются иные варианты зачина, создающего переход к изложению жития Будды. Так, в «Лалитавистаре» нет эпизода с Дипанкарой; по-видимому, причину этого расхождения надо видеть в том общем настрое этого житийного текста, который связан с утверждением божественной природы Будды, сошедшего с небес и «подражающего обычаям мира». В этом контексте начало жития как пребывание на небесах в наибольшей степени соответствует его главной идее.