В статье анализируются сообщения русских летописных и иных источников об основателе Монгольской империи – Чингисхане (1162?–1227) и предпринимается попытка объяснить противоречие между долговременным пребыванием русских земель под властью монгольских ханов и крайней редкостью упоминания имени Чингисхана в творениях русских книжников. Важнейшим источником для работы послужила Галицко-Волынская летопись, выделяющаяся в этом отношении своей информативностью и являющаяся источником информации для более поздних сочинений о походе монгольского властелина на тангутов и его кончины в тангутском государстве. В силу своего положения Галицко-Волынское княжество до признания монгольского сюзеренитета было открыто для влияния как со стороны кочевого мира, так и Европы, что, на взгляд авторов, обеспечило его летописцам достаточно широкий кругозор. Анализируется сообщение этого же источника о «Чингисхановых наваждени-ях», с которыми якобы столкнулся князь Даниил Галицкий в ставке внука Чингисхана Бату, и о требовании монголов русским князьям кланяться неким идолам, под которыми, скорее всего, следует понимать фигуру обожествленного Чингисхана. Прослеживается отражение информации о смерти Чингисхана в более позднем русском летописании, воспроизводящем рассказ Галицко-Волынской летописи. Рассматривается постепенная трансформация и мифологизация образа монгольского властелина в корпусе сибирских летописей XVII–XVIII вв., где он превращается в основателя династии сибирских Тайбугидов, а его имя оказывается связанным с возникновением города Тюмени. По-видимому, в основе этой легенды лежит реальная история взаимоотношений Тэмучжина, как звали Чингиса до провозглашения ханом, и кереитского хана Тоорила (Ван-хана). Привлекаются данные ханских ярлыков, выдававшихся русским митрополитам и ссылавшихся на постановления Чингисхана, и сооб-щение из латинского источника, восходящего к рассказу русского архиепископа Петра – участника Лионского собора (1245 г.). В заключение высказывается предположение о том, что редкость упоминаний Чингисхана в русских летописях могла быть вызвана тем, что либо их авторы по каким-то причинам не хотели его упоминать, либо в принципе не интересовались теми лицами, которые не принимали непосредственного участия в описываемых ими событиях.