vostokoriensВосток (Oriens)Vostok (Oriens)0869-19082713-0401Институт востоковедения РАН10.31696/S086919080039429-82821Японская политика в отношении Сахалина в 1850-х годах в контексте русско-японских отношенийJapanese Policy on Sakhalin in 1850s in the Context of Russian-Japanese relationshttps://orcid.org/0000-0002-1688-4096ПетровАлександр ЮрьевичAlexander Petrovpetrov.oriens@rambler.ruhttps://orcid.org/0009-0008-6166-4034СапрыкинаАнастасия ОлеговнаAnastasiya SaprykinaИнститут всеобщей истории РАНMoscowМосковский государственный лингвистический университетRussiaРязанский государственный университет имени С.А. ЕсенинаRussian Federation211020265220231http://vostokoriens.ru/articles/yaponskaya-politika-v-otnoshenii-sakhalina-v-1850-kh-godakh-v/http://vostokoriens.ru/articles/yaponskaya-politika-v-otnoshenii-sakhalina-v-1850-kh-godakh-v/pdf/

В статье исследуется ключевой этап эволюции российско-японских отношений во второй половине XIX века, проходивший в условиях активной колониальной экспансии западных держав на Тихом океане. Речь идёт, прежде всего, о политике США и ведущих европейских империй, которые стремились к проникновению в регион. Их растущее влияние создавало новый геополитический контекст, требовавший пересмотра изоляционистских стратегий. Эта динамика привела к более агрессивной политике Японии по отношению к близлежащим территориям и Сахалину. Россия адаптировала свою внешнеполитическую стратегию, взяв курс на активизацию дипломатических усилий на Дальнем Востоке. Это выразилось не только в усилении военного присутствия, но и в интенсификации двусторонних контактов для поиска компромиссов. Исследование фокусируется на изучении разграничения территорий Японии и России, где Сахалин стал камнем преткновения сторон. Уже в Симодском трактате 1855 г., отмечалось, что граница пройдет между островами Итуруп и Уруп, оставив статус Сахалина неразделённым. Такая двусмысленность на позволяла обеим сторонам не связывать себя обязательствами, оставляя пространство для дипломатического маневра. Однако на практике совместное владение порождало конфликты: японские власти усиливали административное присутствие на юге, а Россия основывала военные посты и проводила научные экспедиции. Последующее приобретение Россией Приамурья в 1858 г. обострило сахалинский вопрос, сделав его центральной темой двусторонних отношений. Особую научную ценность работе придаёт привлечение редких японских источников и новых архивных материалов из Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГАВМФ), позволяющих дать более детальную и объёмную реконструкцию переговорных процессов, скрытых мотивов сторон и влияния международного контекста. Введение в научный оборот этих документов позволяет по-новому взглянуть на механизмы принятия решений и показать, как локальные интересы на Сахалине переплетались с глобальной политикой в Северо-Восточной Азии.

This article examines a crucial stage in the evolution of Russian-Japanese relations during the second half of the 19th century, a period marked by active colonial expansion by Western powers in the Pacific Ocean, primarily the policies of the USA and leading European empires seeking to penetrate the region. This dynamic contributed to a more assertive Japanese policy towards adjacent territories, particularly Sakhalin. Japan's growing interest in the island was driven by both strategic considerations and the desire to protect its northern frontiers from foreign encroachment. In response, Russia adapted its foreign policy strategy, opting to intensify its diplomatic efforts in the Far East. This was expressed not only in a strengthened military presence but also in increased bilateral contacts aimed at finding compromises. The study focuses on the delimitation of Russian and Japanese territories, where Sakhalin emerged as a major stumbling block. The Treaty of Shimoda (1855) stipulated that the border would run between the islands of Iturup and Urup, while deliberately leaving Sakhalin under joint possession without clear division. This deliberate ambiguity allowed both parties to avoid binding commitments. The academic value of this work is enhanced by its use of rare Japanese sources and new archival materials from the Russian State Naval Archive (RGAVMF). These documents enable a more detailed and comprehensive reconstruction of the negotiation processes, the hidden motives of the parties involved, and the influence of the international context, revealing how the Sakhalin question became inextricably linked to broader geopolitical rivalries in Northeast Asia.

СахалинЯпонияроссийско-японские отношенияВременные правила относительно острова СахалинАзиатско-Тихоокеанский регионборьба за колонииСимодский трактатSakhalinJapanRusso-Japanese relationsProvisional Treaty of Karafuto IslandAsia-Pacific regionstruggle for coloniesTreaty of Shimoda