Архитектурные особенности древнеегипетской скальной гробницы Каемнефрета (LG 63) на Восточном плато некрополя Гизы

Древнеегипетская скальная гробница Каемнефрета, придворного, царского семера (т.е. друга), управляющего дворца и хранителя царского головного убора, относящаяся ко второй половине Древнего царства (XXV–XXII вв. до н.э.), расположена на северо-восточной оконечности Восточного плато некрополя Гиза, размещаясь в верхнем ряду скальных гробниц и примыкая с юга к процессионной дороге пирамиды царя Хуфу (рис. 1). Имея номер LG 63, по нумерации прусского египтолога К.Р. Лепсиуса, с нее начинается отсчет скальных гробниц на северном участке Восточного плато, и далее гробницы продолжаются в юго-юго-восточном направлении, размещаясь на нескольких ярусах скального обрыва. Гробница Каемнефрета, находясь в знаковом месте и имея удобный подход с плато, была обследована еще в середине XIX в. прусской экспедицией под руководством К.Р. Лепсиуса: были сделаны описание, копии надписей и рельефных изображений часовни, ее схематичный план и прорисовка западной стены [Lepsius, 1849, Taf. 91b–c; 1897, S. 87–88; 1913, Taf. XXII, XXXII], однако всестороннему изучению памятник подвергнут не был. В 1936 г. фотограф археологической экспедиции Музея изящных искусств (Бостон) и Гарвардского университета в Гизе Ибрагим Мохаммедани сделал серию снимков рельефов и статуй часовни, а в неопубликованном дневнике руководителя американской экспедиции Дж.Э. Райзнера появилось краткое описание гробницы, в котором он отнес ее к типу RC IIIb (см. фото [HUMFA_GN3_M03_p429] в архиве Дж. Райзнера) по своей типологии скальных гробниц¹ [Reisner, 1942, p. 237]. Австрийским египтологом Г. Юнкером было сделано описание содержания сцен рельефного оформления боковин входа и часовни гробницы, но ошибочно упомянуто наличие двух «ложных дверей» в южной части западной стены [Junker, 1938, S. 48]. Помимо этого Г. Юнкер отметил, что в гробнице размещается парная статуя супругов и двух детей, высеченных в массиве скалы; в реальности статуи, воспринятые исследователем как детские, также являются изображением супругов, но меньших размеров. По-видимому, Г. Юнкер не посещал гробницу лично, а ориентировался на описание, неполный план и прорисовку западной стены, сделанные экспедицией К.Р. Лепсиуса. До недавнего времени наиболее значительное архитектурное, художественное и эпиграфическое исследование гробницы было проведено египетским египтологом А. Бадави, сделавшим фотографии и анализ архитектуры часовни, прорисовки и описание рельефных изображений, план и разрез гробницы [Badawy, 1976, p. 25–33, pl. 25–36]. Говоря об архитектуре гробницы, А. Бадави предположил, что три шахты в помещении 63А, вероятнее всего, были изготовлены не намного позднее двух шахт в помещении 63B; камеру сердаба он предназначал для дополнительного погребения, но, описывая «косую» нишу на ее восточной стене, ни слова не сказал о ее возможной функции: окно в сердаб, хоть и незавершенное, расположено как раз напротив входа в часовню; две меньшие фигуры в нише на западной стене исследователь считал изображениями мальчика и «стройной» девочки, ссылаясь на подобные примеры семейных изображений в гробнице царицы Мересанх III (Восточное плато) и в мастабе Е (Центральное плато) [Hassan, 1941, pl. XX]. Сосредоточившись на изучении часовни гробницы, археологические раскопки шахтных погребений не проводились. Таким образом, у предыдущих исследователей не сложилось единого мнения по поводу этапности развития гробницы, назначения помещения для сердаба и принадлежности четырех статуй. В рамках данной статьи попробуем разобраться с этими вопросами.

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ ЧАСОВНИ

Полномасштабные работы по изучению гробницы LG 63 были предприняты Российской археологической экспедицией ИВ РАН в 2015–2016 и 2019 гг., когда исследовались оформление часовни и шахтные погребения. Подход к гробнице Каемнефрета осуществляется с восточной стороны через открытый проход с двором, высеченным в скале. Гробница вырубалась без каких либо пространственных ограничений и проблемных участков геологии. Так, мы знаем, что уже под гробницами LG 68, LG 69 и LG 70, расположенными несколько южнее, находится не менее трех уровней скальных гробниц, вероятно, определявших месторасположение, тип и глубину шахтных погребений в данных гробницах (см. фото [HUMFA_A7591P_ann_NS] в архиве Дж. Райзнера). Над проходом в часовню, имеющим наклонную внешнюю плоскость (около 80º), располагаются архитрав и барабан, но без надписей. Часовня со входом с восточной стороны состоит из двух помещений – 63А [4,93 × 2,66 м, высота 2,25 м] и 63В [2,93 × 1,64 м, высота 1,76 м], ориентированных не точно по оси север-юг, а повернутых на 30–35º против часовой стрелки (рис. 2). В помещении 63А размещаются три шахты вдоль ее западной стены, а в помещении 63В – две шахты и проход на северной стене шахты 5 в помещение сердаба [2,10 × 1,52 м, высота 0,90–1,35 м]. В северной части западной стены помещения 63А располагается ниша с четырьмя статуями (двумя мужскими и двумя женскими), а в ее южной части – два прохода, ведущих к шахтам 4 и 5, разделенных колонной прямоугольного сечения (0,67 × 0,83 м) (рис. 3). Но, вероятно, отличительной особенностью данной гробницы является шахта 5, берущая свое начало на поверхности скалы над гробницей, т.е. вне часовни. Такое расположение шахты, совершенно несвойственное скальным гробницам, присуще мастабам – наземным сооружениям из каменных блоков или сырцового кирпича, в которых шахты располагаются вне поминальной часовни, размещаясь в основном массиве здания. На боковинах прохода в часовню и на всех стенах помещения 63А сохранились рельефные изображения достаточно высокого качества, по большей части завершенные, чего не скажешь об архитектуре в целом – невыровненный потолок и верхняя часть западной стены, грубо прорубленные проходы из помещения 63А в помещение 63В, незаконченное помещение сердаба и «косое» окно в него. Все это не позволяет уверенно говорить об очередности сооружения помещений, шахтных погребений и группы статуй в гробнице. В дополнение ко всему отсутствие «ложных дверей» при наличии пяти шахтных погребений и расположение одной из шахт за пределами часовни еще больше усугубляют ситуацию, порождая различные спекуляции.

АНАЛИЗ ПЛАНИРОВКИ ГРОБНИЦЫ

Из вышеизложенного образуется основной вопрос, формирующий две гипотезы: какие группы шахт гробницы LG 63 были изготовлены первыми – в помещении А [1, 2 и 3] или в помещении В (4 и 5)? Это принципиальный момент, разобравшись с которым станет возможным понимание остальных деталей. Основная гипотеза. Если предположить, что шахта 5 как самая глубокая и оборудованная, берущая свое начало с поверхности скалы выше часовни, предназначалась для владельца гробницы и была сооружена первой, то подобное расположение относительно часовни делает ее уникальной среди скальных гробниц (рис. 4*, 1*). Конечно, можно предположить, что гробница LG 63 изначально представляла собой каменную мастабу со скальной часовней, где шахта размещалась вне часовни – в теле каменного здания, но следов какой-либо постройки возле устья шахты 5 не выявлено. При сооружении гробницы Каемнефрета древние мастера могли стремиться придать ей форму мастабы, за образец взяв находящиеся неподалеку гробницы Кара (G 7101) и Иду (G 7102), у которых часовни большей частью вырезаны в массиве скалы, а шахты размещаются вне часовни [Simpson, 1974, fig. 1]. Вслед за шахтой 5 в гробнице LG 63 могли вырубить сердаб и шахту 4, широкий проход к которой был прорезан в стене шахты 5. Но сердаб остался незавершенным, вместо него сделали нишу с четырьмя статуями на западной стене помещения 63А и два прохода к шахтам 4 и 5. И только на завершающем этапе расширения гробницы появились шахты 1, 2 и 3, имеющие устья других размеров, значительно меньшую глубину и иное устройство погребальных камер. Альтернативная гипотеза. Не менее оправданной видится версия, когда первыми в гробнице были вырублены шахты 1, 2 и 3, из которых шахта 1, как самая оборудованная, могла предназначаться для владельца гробницы (рис. 4*, 2*). Безусловно, каждая гробница в Гизе уникальна по своей архитектуре, и найти полный аналог какой-либо гробнице не представляется возможным: если и возможно выявить параллели, то в общих принципиальных схемах и в деталях сооружений. Так, расположенные рядом гробницы LG 64 и LG 65 содержат по три шахты вдоль западной стены. Они, а также гробница Каемнефрета (LG 63), могли быть заготовками одного (схожего) размера, которые затем были доделаны получившими их представителями царской администрации. Более того, подобная планировка часовни с чередой шахт вдоль западной стены является одной из самых распространенных на Восточном плато Гизы (например, скальные гробницы Ченти I (GE 11), Ченти II (GE 12) и Хафраанха (G 7948)), демонстрируя устоявшуюся схему семейной гробницы. Дальнейшее расширение часовни с новыми шахтами (4 и 5) значительно большего размера могло быть связано, например, с повышением по службе ее владельца.

«ЛОЖНЫЕ ДВЕРИ»

Какую бы концепцию развития архитектурного плана мы не выбрали, сохраняется вопрос об отсутствии «ложных дверей» в гробнице. Но, предположив первоначальную идентичность планировочной концепции часовен LG 63, LG 64 и LG 65, мы можем понять, где изначально могла размещаться «ложная дверь» в гробнице LG 63. Так, в гробнице LG 64 одна из трех «ложных дверей» размещается как раз там, где в данном месте располагается проход к шахте 5 в гробнице LG 63 (рис. 4, 3). Таким образом, на каком-то этапе расширения гробницы LG 63, на месте «ложной двери», возможно, располагавшейся между шахтами 1 и 2, появился проход к шахте 5, а на месте прохода к шахте 4 могла размещаться статуя хозяина гробницы, как, например, в гробнице Хафраанха (G 7948) (рис. 4, 3).

ПРОХОДЫ И КОЛОННА

Тот факт, что помещение 63B развернуто под углом к основному помещению гробницы – помещению 63А – говорит о том, что оно вырубалось со стороны шахты 5, когда ориентация помещения 63А не была видна. Т.е. на каком-то этапе помещения 63А и 63В были несообщающимися, изолированными друг от друга. Это подтверждает версию, что проходы появились не сразу, изначально на их месте могли располагаться ниша со статуей хозяина гробницы и «ложная дверь». Но назначение данных проходов остается неясным, учитывая, что устье шахты 5 [1,29 × 1,29 м] является наиболее широким доступом к погребальной камере 5А. Другими словами, никакого функционального назначения в сооружении двух новых проходов в часовне не было, но могло быть желание соорудить колонну, несущую символический смысл [Ветохов, 2020, с. 317]. Говоря о колонне, нужно понимать, что она расположена не просто между проходами к шахтам, но и между помещениями (63А и 63В), поскольку помещение 63B имеет высоту 1,77 м, что говорит, что оно изготавливалось именно как помещение, а не просто как проход из шахты 5 к шахте 4. Квадратные в сечении колонны стали повсеместным архитектурным элементом многих царских сооружений с IV династии (например, в долинном храме «ломаной» пирамиды Снофру в Дахшуре), несущих важный религиозный подтекст, воплощая идею стабильности и порядка в мире [Verner, 2014, p. 158]. Они продолжили использоваться в царских сооружениях при V–VI династиях, например, во дворе поминального храма царя Усеркафа в Саккаре, а в дальнейшем, во второй половине V и при VI династиях, начали встречаться в гробницах знати. Так, колонный зал перед культовым помещением с «ложными дверьми» стал устоявшимся планировочным элементом многих мастаб V–VI династий в Гизе [Junker, 1951, Abb. 11], неся в себе в большей степени символический, нежели практический смысл. Только на Восточном плато нам известно об одиннадцати скальных часовнях (Персенеб (GE 20–22) [Ветохов, 2018, с. 199, рис. 2], Усер (GE 89) [Ветохов, 2022[2], с. 42, рис. 5], Кар (G 7101) [Simpson, 1976, fig. 1], Мересанх III (G 7530) (см. фото [HUMFA_EG017129] в архиве Дж. Райзнера), Хнумджедеф (G 7711) (см. фото [HUMFA_EG021020] в архиве Дж. Райзнера), Кахерптах (G 7721) [Ветохов, 2019, с. 35, ил. 2], Каапер (G 7814) (см. фото [HUMFA_EG021017] в архиве Дж. Райзнера), G 7818 (см. фото [HUMFA_EG010034] в архиве Дж. Райзнера), Каемнефрет (LG 63), LG 71 [Lepsius, 1849, Abb. 26], № 2 (Фахри) [Fakhry, 1935, pl. III]), имеющих колонны, на многих из которых размещены надписи и изображения, и даже вырезанные в скале статуи.

СЕРДАБ И СТАТУИ

Помещение к северу от шахты 5 могло задумываться как сердаб для размещения одной или нескольких статуй владельца гробницы LG 63, и, возможно, его супруги, детей, и даже слуг. Несмотря на то, что «косое» окно, расположенное на восточной стене, не было завершено, как и само помещение, у которого не выровнены пол и северная стена, оно могло выполнять свои функции, имея непосредственную связь с шахтой через проход. Так, при VI династии сердабы начинают размещаться в стенках шахт [например, в гробницах Нипепи [Myśliwiec, 2008, p. 170–178; Kuraszkiewicz, 2013, p. 107] и Ичети в Саккаре [Drioton, Lauer, 1958, p. 215]], что, скорее всего, связано желанием достичь большей надежности в сохранности статуи и появляющейся тенденции переноса статуи ближе к погребению. Однако на Восточном плато нам известен лишь один пример, когда вход в сердаб осуществляется через шахту в массиве скалы, расположенную вне часовни скальной гробницы, за ее западной стеной – в гробнице Хафраанха (G 7948) [Kormysheva, Malykh, Vetokhov, 2010, fig. 2]. Учитывая, что «ложных дверей» в часовне нет, вероятно, именно статуи являлись главным культовым местом в гробнице Каемнефрета, размещаясь не только в нише на западной стене помещения 63А, но и в сердабе, причем по оси погребальной камеры 5А. Так, в нише (длина 2,20 м, высота около 1,40 м) в северной части западной стены находятся четыре статуи, представляющие собой, по сути, две пары: южная пара отдельно стоящих мужской и женской фигуры, и северная пара, изображающая женскую фигуру, обнимающую за плечо своего супруга. Четыре статуи четко разбиваются на две группы именно по высоте – южная пара (высота 1,28 м) ниже северной (высота 1,45 м) на 0,17 м. Это выглядит достаточно странно, учитывая, что они располагаются не в отдельных нишах, а в одной. Например, на южной стене помещения GE 20 гробницы Персенеба в Гизе (GE 20–22) также размещены две парные статуи супругов разной высоты, но в отдельных нишах (рис. 5). Четыре супружеские статуи (две пары) в одной нише – редкий случай. На Восточном плато Гизы, кроме гробницы Каемнефрета, нам известно еще о двух гробницах с подобными группами статуй: в скальной гробнице Усера (GE 89) и GE 100. В нише на южной стене помещения 89А гробницы Усера находятся две парные статуи высотой 1,54–1,60 м: южная – держащиеся за руку супруги, северная – супруга, обнимающая своего мужа за плечо (рис. 6). На южной стене соседней с ней гробницы GE 100 размещается похожая на гробницу Каемнефрета комбинация статуй: супруга, обнимающая своего мужа, и две незавершенные отдельно стоящие статуи супругов, оставшиеся в виде заготовок; наполовину засыпанная грунтом гробница не позволяет на данный момент определить их высоту. Идея Г. Юнкера и А. Бадави о том, что меньшая по высоте пара статуй в гробнице Каемнефрета представляет детей (мы говорили об этом в начале статьи), имеет под собой мало оснований. Об этом свидетельствует если не высота и одежда, то поза фигур. Против интерпретации пары статуй меньшей высоты как изображения сына и «стройной» дочери хозяина гробницы выступает тот факт, что детей, как правило, изображали если и не сильно меньшей высоты, то держащими за руку или обнимающих своих родителей. Например, в северном помещении скальной часовни мастабы Мересанх III две крайние левые фигуры в группе из десяти женских статуй, по всей видимости, являются изображением двух младших дочерей царицы [Dunham, Simpson, 1974, p. 20], одна из которых обнимает за талию свою мать (см. фото [HUMFA_B7151_NS] в архиве Дж. Райзнера). Девочки имеют идентичные с матерью позу, платье и парики, но от матери их отличает высота и жест руки. И если мы предположим, что в гробнице Каемнефрета вторая «детская» фигура является изображением сына в шагающей позе с прижатыми к бокам руками и имеющим трапециевидный парик, то что отличает ее от фигуры отца, кроме несколько меньшей высоты? К сожалению, плохая сохранность статуй не позволяет надежно провести их более детальное сопоставление с другими гробницами по стилю одежды и париков, ограничившись лишь гендерным и количественным сравнением.

ШАХТЫ

В гробнице находятся пять шахтных погребений, отличающихся по ширине и глубине шахт, размеру и устройству погребальных камер, отличительные характеристики которых, возможно, помогут разобраться в этапности и времени их сооружения (рис. 3). В помещении 63А три шахты [1, 2 и 3] имеют размеры устьев 1,04 × 1,05 м, 0,93 × 0,96 м и 1,03 × 1,06 м, и глубину 2,08 м, 1,63 м и 2,16 м соответственно. Шахта 2 выделяется из этого ряда несколько меньшим размером устья и глубиной шахты, но принципиальное различие трех шахт наблюдается в устройстве погребальных камер. Так, погребальные камеры в шахтах 2 и 3 имеют идентичную «веерообразную» форму плана (тип 6(с)2 по типологии Дж. Райзнера [Reisner, 1942, p. 97]), размер (2А – 1,16 × 1,05 м, высота 1,05 м; 3А – 1,15 × 1,06 м, высота 1,09 м) и площадь (2А – 1,20 кв. м; 3А – 1,08 кв. м), что может говорить об их одновременном сооружении. Но шахта 1 обладает более оборудованной погребальной камерой площадью 2,9 кв.м [2,08 × 1,65 м, высота 1,05 м] с углублением для погребения в полу [1,62 × 0,59 м, глубина 0,54 м] и каменной плитой, закрывавшей его. В погребальную камеру 1А ведет проход (ширина 0,61 м, высота 0,69 м и длина 0,53 м), который значительно ýже ширины шахты [1,04 × 1,05 м] и начинается в 0,12–0,17 м от ее дна, в то время как подавляющее большинство проходов в погребальные камеры в скальных гробницах соответствуют ширине шахты и не имеют порожка. Погребальная камера с подобными признаками (тип 4b[4] по типологии Дж. Райзнера [Reisner, 1942, p. 87, 94]) является редкостью для скальных гробниц и скорее похожа на упрощенную и уменьшенную форму крупных погребальных камер площадью от 7 до 22 кв.м в мастабах (например, G 1203A, G 1223A, G 1225A, G 1227A, G 1351A, G 4240A, G 4330A, G 4611A, G 4630A, G 4930B, G 7450A, G 7635A, G 7760A), относящихся к типам 1–4 по типологии Дж. Райзнера [Reisner, 1942, p. 87]. В архиве Дж. Райзнера удалось найти два примера устройства погребальных камер, практически идентичных по размеру и конфигурации плана погребальной камере в шахте 1 гробницы Каемнефрета. Так, шахта A в небольшой мастабе G 1168, расположенной на Западном плато Гизы, имеет устье 1,1 × 1,0 м, ассиметрично размещенный на стенке шахты проход (ширина 0,65 м, высота 0,85 м, длина 0,55 м) в погребальную камеру [1,9 × 1,5 м, высота 1,05 м] и углубление под погребение [1,40 × 0,55 м, глубина 0,60 м] у западной стены² (рис. 7). Второй известный нам случай подобного устройства погребальной камеры находится поблизости от первого – в шахте B (устье 0,90 × 0,85 м) мастабы G 1039 (см. фото [HUMFA_EG002029] в архиве Дж. Райзнера). Погребальная камера B(II) площадью 3,40 кв.м [2,0 × 1,7 м, высота 1,1 м], отнесенная Дж. Райзнером к типу 4b[4]³, также содержит углубление под тело в полу [1,6 × 0,5 м, глубина 0,5 м] вдоль западной стены, перекрытое каменными плитами. Проход в погребальную камеру, расположенный в одном уровне с дном шахты, имеет такую же длину (0,53 м) и схожие габариты (ширина 0,70 м, высота 0,80 м), как и в шахте 1 гробницы Каемнефрета (рис. 7). Таким образом, два представленных аналога шахтных погребений имеют не только идентичное общее устройство, но и схожие размеры погребальных камер с таковой в шахте 1 гробницы Каемнефрета. Совпадение целого ряда параметров может говорить об устоявшейся типологической схеме погребения, воплощенной если не одной бригадой, то в один временной период. В помещении 63В гробницы Каемнефрета находятся две шахты (4 и 5), схожие размерами устьев [1,26 × 1,27 м и 1,29 × 1,29 м], но различные по глубине [3,40 м и 6,16 м] и устройству погребальных камер. Погребальная камера в шахте 4 площадью 2,1 кв.м [1,51 × 1,29 м], судя по невыровненному полу и ее малой высоте (0,77–0,91 м), не была завершена (рис. 3). По общей конфигурации плана она схожа с погребальной камерой в шахте 1, имея проход (ширина 0,72 м, высота 0,72 м, длина 0,50 м) значительно уже ширины шахты, порожек перед ним (высота 0,23 м) и ориентацию север-юг, которую можно отнести к типу 4b[1] по типологии Дж. Райзнера [Reisner, 1942, p. 94]. Вероятно, отсутствие углубления для погребения вдоль западной стены имеет ту же причину, что и общая незавершенность камеры. Погребальная камера в шахте 5 площадью 11,5 кв.м – наиболее крупная (длина 4,0 м, ширина 3,30 м, высота 1,65 м) и оборудованная в гробнице, имеет отдельно стоящий каменный саркофаг [2,41 × 1,15 м, высота 0,87 м]. По-видимому, саркофаг был вырезан в известняковом скальном массиве во время изготовления самой погребальной камеры, о чем говорят следы на полу восточнее саркофага, совпадающие по габаритам с саркофагом. Кроме того, значительная длина саркофага явно не позволила бы его занести из шахты в проход погребальной камеры. В камеру ведет достаточно широкий проход (ширина 1,04 м, высота 1,30 м, длина 1,02 м), который вместе с остальными деталями демонстрирует стремление соответствовать крупным погребальным камерам в мастабах. Принимая во внимание отличительную особенность шахты 5 в расположении ее устья вне часовни, т.е. как в мастабах, то она могла и в устройстве погребальной камеры также подражать таковым. Например, шахта 125 в небольшой мастабе S 125/157, расположенной в 70 м к югу от пирамиды Хуфу, имеет схожий с шахтой 5 гробницы Каемнефрета размер устья [1,35 × 1,20 м], глубину [5,95 м], проход в погребальную камеру (ширина 0,86 м, высота 1,02 м, длина 0,86 м), устройство и размеры погребальной камеры [4,70 × 3,76 м, высота 1,99 м]. Возле западной стены погребальной камеры располагается известняковый саркофаг [2,70 × 1,17 м, высота 0,95 м], также вырезанный в массиве скалы [Junker, 1951, S. 169–174, Taf. XIIb]. Настолько близкие размеры практически всех элементов данных шахтных погребений наводят на мысль о синхронности их сооружения. Во всех шахтах гробницы (кроме шахты 2) встречаются угловые выступы (тип 1 [Ветохов, 2016, с.50]) – небольшие фрагменты скалы на границах этапов вырубки, сохраненные мастерами для фиксации объемов выполненных ими работ, то есть, по сути, строительные метки. Находясь в углах шахт на разных уровнях, они могут отражать не только этапность их сооружения, но и служить хронологическим маркером (см. ниже). Так, в шахте 1 угловые выступы располагаются во всех четырех углах на разных высотах. Отсутствие угловых выступов в неглубокой шахте 2 может указывать на то, что ее вырубили одномоментно, возможно, по причине внезапной смерти владельца. В шахте 3 угловые выступы размещаются в двух углах в 0,10–0,13 м от устья, указывая, что на начальном этапе изготовления шахта была намечена на небольшую глубину. В шахтах 4 и 5 угловые выступы располагаются близко ко дну шахты, отличаясь бóльшим размером, в отличие от угловых выступов в шахтах 1 и 3. Таким образом, различие в расположении и размере угловых выступов, разница в ширине устьев и глубине шахт в помещениях 63А и 63B, свидетельствуя не только о разновременной вырубке данных помещений, но и работе над ними разных строительных бригад, использовавших собственные наработанные методы.

ДАТИРОВКА