«Chaîne opératoire» керамических форм для выпечки хлеба в Нубии во второй половине I тыс. до н.э.

В статье реконструируется операционная цепь¹ особого вида гончарной продукции – форм для выпечки хлебов-конусов на основе археологических исследований с использованием естественнонаучных методов. Анализируемая группа предметов обнаружена в ходе работ совместной Российско-суданской археологической экспедиции Института востоковедения РАН и Национальной корпорации древностей и музеев Судана (NCAM) в Гебель Баркале² в 2020 и 2021 гг.

Экспедиция предприняла исследования к северу от доминанты храмового комплекса – Большого храма бога Амона (B 500 по нумерации Дж.Э. Райзнера). В частности, была исследована сырцовая платформа здания B 1700 [Лебедев, 2021; Lebedev, 2021] и сделано несколько шурфов в массивном керамическом сбросе (“pottery dump”) (рис. 1). В обоих местах найдено большое количество керамики, характерной для этого региона Нильской долины. Предварительно мы можем заключить, что наибольший процент от общего количества предметов в комплексах составляют конические сосуды с венчиками и донцами различной формы (табл. 1). В литературе их обычно называют «хлебными формами» – т.е. формами для выпечки хлеба (“bread moulds”) [Jacquet-Gordon, 1981, 1981; Anderson et al., 2007], «хлебными конусами» (“bread cones”) [Nowotnick, 2022, p. 15], а значительно реже – «жертвенными сосудами» (“offering-pots”) [Macadam, 1955, p. 224]. Несмотря на семантическую разницу, эти термины в равной степени характеризуют исследуемые сосуды, отражая их прямое и опосредованное назначение.

Табл. 1. Статистические данные одного кубометра из слоя 115L в здании B 1700 и слоя 122L шурфа 1 керамического скопления (“pottery dump”)

Практика использования специальных сосудов для выпечки хлеба уходит глубоко корнями в древние времена истории цивилизаций долины Нила [Jacquet-Gordon, 1981]. Керамические хлебные формы в Египте появляются уже в начале III тыс. до н.э.: их находят в больших количествах в бытовых и погребальных контекстах. За время своего существования в Египте и Нубии они прошли несколько стадий морфологической эволюции от крупных форм с толстыми стенками до относительно тонкостенных и небольших цилиндрических сосудов с круглым или коническим донцем [Jacquet-Gordon, 1981, p. 18, fig. 5]. При этом их назначение оставалось неизменным – служить формами для выпечки крупных или мелких хлебов-конусов.

Коллекция археологически целых и фрагментированных хлебных форм, собранная в ходе работ Российско-суданской экспедиции в Гебель Баркале, позволяет реконструировать этапы их производства и дальнейшего использования.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ИССЛЕДУЕМОЙ КЕРАМИКИ

Керамические хлебные формы происходят из отсека фундаментной платформы здания B 1700 и массивного керамического сброса (“pottery dump”). Оба объекта расположены к северу от Большого храма бога Амона (B 500) (рис. 1).

Массивный керамический сброс, занимающий площадь порядка 1 га, представляет собой концентрацию большого количества выброшенных глиняных сосудов вместе с остатками растений, углём, фрагментами кирпичей, камней. С высокой долей вероятности можно заключить, что он сформировался в результате ритуальной деятельности при отправлении культа бога Амона в его храме.

Учитывая интерес к процессу формирования этого археологического объекта, но при этом невозможность изучить его за один сезон из-за масштабов, было принято решение сделать несколько шурфов для изучения стратиграфии и ассортимента керамики, определения датировки, а также для сбора археоботанических образцов. Также были проведены разведки дневной поверхности скопления³. Для исследования керамики из шурфа 1 стратиграфического слоя 122L были использованы те же методы, что и для изучения слоя 115L отсека VII⁴.

Здание B 1700, предположительно, являлось резиденцией жреца или члена царской семьи (рис. 1). Оно было построено на рубеже I в. до н.э. – I в. н.э. (возможно, при царе Натакамани или при его преемниках) на массивной сырцовой платформе [Лебедев, 2021, с. 93]. Внутри платформа была разделена стенками на отсеки, заполненные преимущественно глиняными черепками и строительным мусором [Лебедев, 2021, с. 90]. Хлебные формы происходят из стратиграфического слоя 115L отсека VII (рис. 2). Принимая во внимание датировку здания, М.А. Лебедев высказал предположение, что керамический бой, оказавшийся в его фундаментной платформе, был взят из массивного керамического сброса (“pottery dump”) [Лебедев, 2021, с. 91]. Вместе с коническими хлебными формами в скоплениях находились и другие сосуды – разнообразные миски, противни, кратеры, тонкостенные сосуды, транспортная тара, лампы.

СЫРЬЁ

Формовочные массыбольшинства хлебных форм из Гебель Баркала были описаны в полевых условиях. Визуальный анализ теста проводился с помощью лупы с 10-кратным увеличением. Описание включало в себя фиксирование твердости, плотности, тонкости, включений, цвета свежего скола по атласу Munsell Soil Colour Book. Затем была сделана выборка образцов для исследования методом петрографического анализа. Эти образцы отбирались среди сосудов с разными морфологическими признаками, не только хлебных форм, но и у других разновидностей.

Керамические хлебные формы из Гебель Баркала были сделаны из нильской аллювиальной глины (Nile silt clay fabric) – одного из самых распространённых видов сырья для всей долины Нила, залегающего в пойме этой реки [Nordström, Bourriau, 1993, p. 160]. В тесте отмечены примеси мелко рубленной соломы в значительных количествах, окатанного песка, частицы известняка, редкие фрагменты костей животных [Малых, 2022, с. 35]. После обжига изделия приобрели цвет, характерный для этого сырья, – от красного до коричневого.

С помощью петрографического анализа⁵ было исследовано 25 образцов. Установление композиционного состава глин и дополнительных примесей позволило выделить среди проанализированной группы хлебных форм три рецептуры керамического теста. Также были определены температурные характеристики и условия среды обжига сосудов.

В группу 1 (рис. 3) входят сосуды, сделанные из тощих каолинитовых глин с примесью 35 % кластического (т.е. обломочного) материала (размер зерен 0,028–0,25 мм). В составе присутствуют полевой шпат, биотит, амфибол. В качестве добавки в формовочную массу использована измельченная растительность (количество: 15 %; размер: 0,07–1,4 мм), о которой можно судить по порам, образовавшимся в результате выгорания.

Группа 2 (рис. 4) разделена на две подгруппы, все хлебные формы попали во вторую подгруппу. Формовочная масса сделана из тощих каолинитовых глин (кластический материал составляет 35 %), в составе которых присутствует полевой шпат. В качестве дополнительной примеси использован слабоокатанный песок (количество: 8 %, размер зёрен: 0,28–0,7 мм) и, в незначительных количествах, органические частицы, фиксируемые порами от измельченного тростника.

Глиняная масса образцов, вошедших в группу 3, изготовлена из тощих каолинит-смектитовых глин (кластический материал составляет 35 %; размер зёрен – 0,028–0,25 мм) с биогенными карбонатами, полевым шпатом и эффузивами (подгруппа 3.1, в подгруппе 3.2 не отмечен). Наблюдаются поры, возникшие вследствие выгорания органики. По количеству и размеру примесей – песок и измельченная растительность – выделено две подгруппы этой формовочной массы.Подгруппа 3.1 (рис. 5)⁶ имеет в составе 18 % песка (размер зерен: 0,28–0,7 мм) и 25 % измельчённой растительности (размер пор варьируется от 0,07 до 1,4 мм⁷). У образцов подгруппы 3.2 (рис. 6) отмечен песок в количестве 35 % (размер зёрен от 0,5 до 1,0 мм) и поры от выгоревших включений в количестве 25 % (размер 0,07–1,4 мм).

Больше всего хлебных форм выполнено из формовочной массы третьей группы – каолинит-смектитовых глин (10 образцов), в то время как к группам 1 и 2 (каолинитовым) относятся по одному и двум образцам соответственно, остальные принадлежат сосудам других типов.

Макроскопическое исследование с помощью лупы формовочных масс хлебных форм показало, что основная масса материала была сделана из нильской аллювиальной глины. Петрографический анализ по большей степени подтвердил это определение, но позволил внести ряд уточнений в сделанных в полевых условиях определениях сырья. Было установлено, что те формовочные массы, которые в полевых условиях определены как «нильские аллювиальные глины», сделаны из каолинит-смектитовых глин. Также были выделены две группы теста из каолинитовых глин.

Если в случае с каолинит-смектитовыми глинами данные укладываются в привычную гончарную традицию по производству хлебных форм в Нубии, то каолинитовые глины выбиваются из неё. Образцы из каолинитовых глин имеют приблизительно тот же цвет, что и каолинит-смектитовых (то есть нильской аллювиальной глины) – красновато-коричневые оттенки. Древние гончары не выбирали сырьё для своих изделий по химическому составу, они ориентировались на свойства глины, с которыми привыкли работать [Цетлин, 2012, с. 128]. Можно предположить, что на каком-то этапе гебель-баркалские ремесленники сделали формы для выпечки хлеба из каолинитовых глин, получив после обжига продукцию, цвет которых был похож на привычные сосуды из нильской аллювиальной глины.

В составе формовочных масс определены несколько разновидностей отощителей. На текущем этапе результаты носят предварительный характер. Для формирования комплексного понимания сырьевой базы керамики Гебель Баркала необходимо провести дополнительные исследования на большем числе образцов.

Исходное глинистое сырьё гончары обычно брали поблизости от мастерской [Цетлин, 2012, с. 60–61, табл. 5], в нашем случае – на ближайшем берегу Нила. Кратчайшее расстояние от реки до храмового комплекса у подножия горы Баркал около 1,5 км, поэтому логично, что сырьё добывалось в непосредственной близости от памятника, и в нём не было дефицита. Каолинитовые глины также использовались в качестве материала для производства керамики в Верхнем Египте, Нубии и Мероэ [Nordström, Bourriau, 1993, p. 160; Brand, 2013, p. 85], так как распространены в этой области и обычно приурочены к скальным останцам на надпойменных террасах или намывам пустынных вади. Однозначно ответить на вопрос, где именно гончары Гебель Баркала добывали каолинитовую глину, без дополнительных исследований пока что не представляется возможным. Для более точного определения источников следует провести дополнительные анализы с отбором отложений глин на памятнике и вокруг него и определения химического состава их вместе с керамикой (например, XRF и SEM-EDX). Эта задача для будущих исследований, когда экспедиция сможет возобновить работы на памятнике.

ФОРМОВКА ИЗДЕЛИЙ

Облик большинства хлебных форм отличается неаккуратностью исполнения: их внешние стенки грубые, без заглаживания, на них видны крупные минеральные и органические включения.

Формовка анализируемой группы сосудов происходила методом ручной лепки при помощи конической болванки-патрицы. На это указывают следы на самих изделиях и направление формовочной массы [Ярмолович, 2021, с. 103–104; Малых, 2022, с. 34]. Подобная технология изготовления была отмечена у хлебных форм из Мероэ и Дангейла; более того, в последнем была найдена патрица-конус из желтого песчаника [Anderson, Ahmed, 2006, p. 97–99, col. pl. XLIII; Nowotnick, 2018, p. 216–217; 2022, p. 27–28]. Использование патрицы позволяло создавать быстро и с минимальными трудовыми затратами большое количество однообразных и одинаковых по объему сосудов для выпечки хлеба. Тем самым в конце операционной цепи пекарни получали небольшие стандартизированные по весу и форме конические хлеба значительными партиями.

Сосуды формовались кверху донцем, и, судя по гончарному браку, найденному на дневной поверхности керамического сброса в Гебель Баркале, для облегчения снятия сырого изделия с патрицы его поверхность посыпалась кварцевым песком, который частично налипал на внутреннюю часть сосуда [Малых, 2022, с. 34, рис. 7]. Донца защипывались пальцами (рис. 4–6: Обр.Нуб/15, Обр.Нуб/17, Обр.Нуб/21, Обр.Нуб/22); иногда излишек глины откручивался (рис. 6: Обр.Нуб/18). Равным образом встречаются заглаженные руками округлые и конические донца (рис. 6: Обр.Нуб/20, Обр.Нуб/23).

Сформованные изделия размещались в тени мастерских для сушки – производственной стадии, предшествующей обжигу.

ОБЖИГ

В специальной литературе высказывались идеи, что формы для выпечки хлеба не обжигались, как остальная керамика, а высушивались, заполнялись тестом и помещались в печь, где проходили термическую обработку одновременно с хлебом [Breuer, 2012, p. 92]. Такие представления легко опровергаются, прежде всего, технологическими исследованиями, установившими минимальную температуру обжига для керамики из нильской аллювиальной глины в 600°C, что в несколько раз превышает предельную температуру выпечки хлеба. Дополнительным аргументом в этом вопросе служит гончарный брак, в том числе из Гебель Баркала. Из 239 выявленных на поверхности керамического сброса (“pottery dump”) бракованных хлебных форм⁸ 63 образца представляют собой конгломераты двух и более спекшихся сосудов, вставленных один в другой (рис. 7). Это известный общемировой прием для экономии места в гончарном горне, позволяющий значительно сократить затраты на топливо при обжиге.

Свой цвет – от серовато-коричневого до красного – керамические хлебные формы из Гебель Баркала приобрели в результате окислительного обжига при температурах между 600 и 800°C [Nordström, Bourriau, 1993, p. 165]. Проведённый петрографический анализ⁹ позволил установить, что изученные сосуды были обожжены при температурах от 700 до 900°C: сосуды групп 1 и 2 прошли обжиг при температуре от 750 до 900°C, сосуды группы 3 – от 700 до 800°C. Несмотря на то, что собранные данные охватывают только общие температурные показатели и относятся к ограниченному числу сосудов, они соответствуют температурным значениям для обжига нильской аллювиальной глины, установленным благодаря многочисленным исследованиям керамики долины Нила [Nordström, Bourriau, 1993, p. 165]. Для огнеупорных каолинитовых глин требовалась более высокая температура обжига, что и демонстрируется сосудами групп 1 и 2.

После обжига изделия некоторое время оставались в печи, чтобы остыть. Как указывает П. Николсон, период остывания зависел от многих факторов – «от условий и интенсивности обжига, окружающей среды и устойчивости сосудов к термическому шоку» [Nicholson, 1993, p. 104]. По завершению этого процесса формы были готовы к использованию и поступали храмовые пекарни. Дополнительной обработки после обжига на этих сосудах не отмечено.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Судя по присутствию многочисленных образцов бракованных (спекшихся, деформированных и пережженных) хлебных форм на современной дневной поверхности керамического сброса (“pottery dump”), а также в заложенных здесь шурфах (рис. 7), гончарное производство располагалось вблизи храма Амона, к северо-востоку от него, у подножия горы Баркал¹⁰. По сопутствующему материалу гончарный брак, собранный у подножия скалы, может быть датирован III–I вв. до н.э. [Малых, 2022, с. 35–38]. Соответственно, к этому же хронологическому интервалу следует отнести и собственно гончарное производство, являвшееся подсобным для хлебопекарен храма Амона в Гебель Баркале. Более того, с учетом более ранней датировки VII–III вв. до н.э. некоторых хлебных форм из шурфов, заложенных на территории керамического сброса [Ярмолович, 2021, с. 102], можно говорить о длительном существовании пекарен и гончарен при храме Амона на протяжении Напатского и Мероитского периодов.

Равным образом гончарный брак от производства хлебных форм был выявлен специалистами в Дангейле [Anderson, Ahmed, 2006, p. 97–98]. Это также послужило основанием для исследователей предположить, что где-то на этом памятнике располагались конструкции для обжига этих изделий, а они сами производились около храмов – основного заказчика и потребителя хлеба, для выпечки которого они были нужны.