В Отделе рукописей Российской национальной библиотеки, в фонде № 947 собрания восточных рукописей Н.В. Ханыкова (1819–1878), хранится рукопись1, которая содержит уникальный список (вероятнее всего, автограф) сочинения «Байан-и дастан-и саргузашт-и ʿАбд ал-Гафур Туркистани» («Изложение рассказов о странствиях ʿАбд ал-Гафура Туркистани») под шифром «Ханыков 53». Она поступила в РНБ в составе коллекции Н.В. Ханыкова, приобретенной в 1864 г. в рассрочку на 7 лет (161 рукопись за 3500 рублей)2. Как указывается в описи фонда, «еще до поступления коллекции в библиотеку академики Б.А. Дорн (1805–1881) и В.В. Вельяминов-Зернов (1830–1904) составили ее опись, а в 1865 г. Дорн издал на немецком языке каталог собрания» [ОР РНБ, ф. 947, Опись фонда, 1985, л. 1]. Рукопись была описана в каталогах Б.А. Дорна и Г.И. Костыговой (1926–1999) [Dorn, 1865, S. 23; Костыгова, 1988, с. 50–51]. Несмотря на публикацию Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова, в которой авторы ставили целью привлечь внимание специалистов к этому памятнику и продемонстрировать ценность содержащихся в нем сведений, источник остается малоизученным [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 7].

Рукопись ранее не была опубликована. Из известных нам работ материалы данного источника привлекались в исследованиях таких ученых, как Б.М. Бабаджанов и Дж. Пикетт. Б.М. Бабаджанов ссылается на сочинение ʿАбд ал-Гафура в своей монографии «Кокандское ханство: власть, политика, религия» [Бабаджанов, 2010, с. 579], а также в комментариях к фотоальбому «Узоры Регистана. Самарканд» [Kavrein, Babadzhanov, 2024]3. Дж. Пикетт обращается к этому источнику в статье “Nadir Shah’s Peculiar Central Asian Legacy: Empire, Conversion Narratives, and the Rise of New Scholarly Dynasties” [Pickett, 2016, p. 508], а также в книге “Polymaths of Islam: Power and Networks of Knowledge in Central Asia” [Pickett, 2020, p. 15, 124–125, 183, 186]. При этом оба автора в своих исследованиях допускают фактологические ошибки в ссылках на источник различного масштаба, о чем будет сказано ниже. Кроме того, на этот источник опосредованно, через статью Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова, ссылаются А.Ш. Бимендиев, М.Б. Кожа и К.З. Ускенбай в статье «Малоизвестный план города Туркестана 1854 года из архива Русского географического общества» [Бимендиев и др., 2022, с. 230].

«Изложение рассказов о странствиях ʿАбд ал-Гафура Туркистани» является мемуарами, содержащими в себе элементы автобиографии и путевых заметок (сафарнаме) ʿАбд ал-Гафура Туркистани ибн ʿАбд ал-Каййума Шахрисабзи. Сочинение относится к середине XIX в. «Странствия» автора начинаются с переезда из Туркестана (Кокандское ханство, совр. юг Казахстана) в Бухару (Бухарский эмират, совр. Узбекистан) в целях получения образования. Автор подробно описывает свои приключения и посещенные им города, такие как Туркестан, Ташкент, Чиназ, Самарканд, Шахрисабз, Бухара и другие.

Сочинение состоит из традиционного для мусульманских произведений предисловия со славословиями Аллаху, пророку и его семье, основного повествования, разделенного на главы (фасл), заключения (хатима) и колофона. Если события, описываемые до главы о приезде дяди ʿАбд ал-Гафура ʿАбд ар-Рахима, считать за первую главу, то всего глав в сочинении семь, как было отмечено в статье Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 8]. Если же эту часть рассматривать как своеобразное введение, то тогда глав основного текста шесть. Замечание авторов статьи по поводу того, что главы сочинения никак не выделены ни порядковыми номерами, ни особыми к ним названиями, не совсем верно [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 8–9]. Действительно, порядковых номеров глав нет, однако стоит отметить, что четыре главы имеют названия и написаны красными чернилами. Обозначения глав (фасл), не имеющих особых названий, также выделены красными чернилами, вероятно, автор не придумал для них названий. Ниже приведем названия этих глав по порядку с указанием листов, где они начинаются:

1 глава. Л. 12а. «Глава-история о прибытии дяди (ʿаму – брат отца) ʿАбд ал-Гафура, и о том, что он увез его в Шахрисабз, и о казни дедушки рафидита из Ташкента от рук/из-за ʿАбд ал-Гафура Туркистани» (Фасл-и дастан-и амадан-и ʿаму-йи ʿАбд ал-Гафур ва бурдан-и ʿАбд ал-Гафур-ра ба Шахрисабз ва кушта шудан-и баба-йи рафиди-йи Ташканди ба даст-и ʿАбд ал-Гафур Туркистани).

2 глава. Л. 37а. «Глава-история о том, как любовник4 был зажарен ʿАбд ал-Гафуром» (Фасл-и дастан-и бирйан шудан-и уйнаш ба даст-и ʿАбд ал-Гафур Туркистани)5.

3 глава. Л. 48б. «Глава-история о прибытии ʿАбд ал-Гафура в Бухару вместе с ʿАбд ар-Рахимом и дедушкой ʿАбд ал-Вали и о его обучении; и о том, что он стал писцом при дворе Саййида Амира Наср-Аллаха Мухаммада Бахадура Султана и о том, что он стал товарищем с семью верными ребятами» (Фасл-и дастан-и амадан-и ʿАбд ал-Гафур ба Бухара хамрахи-йи ʿАбд ар-Рахим ва баба ʿАбд ал-Вали ва тахсил-и ʿилм кардан ва ʿариза-навис шудан-и у ба дарбар-и Саййид Амир Наср-Аллах Мухаммад Бахадур Султан ва шарик шудан-и у ба хафт бачча-йи вафадар).

4 глава. Л. 60а. «О дорогой, оставьте ʿАбд ал-Гафура за учебой, послушайте немного о другом» (ай ʿазиз ʿАбд ал-Гафур ба дарс хвандан гузарид ду калима аз джа-йи дигар шинавид)6.

5 глава. Л. 80а. «Глава-история о новом годе в Благородной Бухаре и о том, как эмир украсил Регистан Благородной Бухары» (Фасл-и дастан-и сал-и нав-и Бухара-йи шариф ва ара дадан-и амир Ригистан-и Бухара-йи шариф-ра).

6 глава. Л. 87а. «Оставьте их в пении и послушайте два слова о счастливом/могущественном эмире» (Инха-ра ба хваниш ва нагма-пардази гузарид ду калима аз амир-и бадавлат шинавид).

Язык сочинения, как правильно предположили Б.М. Бабаджанов и А.К. Муминов, представляет собой бухарский диалект таджикского языка, иными словами, диалект персидского языка, употребительный у бухарских таджиков7 [Бабаджанов, Муминов 2002, с. 9]. Если нет других более ранних известных рукописей сочинений, написанных на персидском языке бухарского говора таджиков, кроме записок Мирзы-Шемса Бухари8, то сочинение ʿАбд ал-Гафура должно стать первым подобным сочинением, т.е. наиболее ранним, т.к. оно было написано в 1854 г.9 В тексте также встречаются пассажи на тюркских языках: на казахском и узбекском. Первый в эпизоде с казахами в Чиназе10, второй во время церемонии таʿзим (поклона, оказании почестей)11 въезжающему в Арк эмиру, соответственно [Туркистани, 1854, л. 26б–28б, 56б–57б].

В сочинении есть стихотворные вставки, скорее всего, все они принадлежат авторству ʿАбд ал-Гафура. Кроме того, в нем содержатся ценные сведения для этнографов, антропологов и др. Например, в повествовании автора значимое место уделено местам паломничества (зийаратгах), что делает сочинение ценным источником для изучения духовного ландшафта Центральной Азии, описаны праздники, такие как Новый год (сал-и нав)12, Рамадан, Сайл13, Гул-и Сурх14. Последнее описываемое событие в мемуарах – попытка совершить хадж.

Настоящая статья посвящена вопросам атрибуции и датировки указанной рукописи, а также датировке событий, описанных в тексте сочинения.

КАТАЛОГИ Б.А. ДОРНА И Г.И. КОСТЫГОВОЙ

Итак, обратимся поочередно к вышеуказанным каталогам и статье. В каталоге Б.А. Дорна было приведено только название сочинения с пометкой «с его портретом» [Dorn, 1865, S. 23]. В каталоге Г.И. Костыговой [Костыгова, 1988] приводится более подробное описание, но не без ошибок. Основные неточности в описании Г.И. Костыговой касаются датировок и характеристики автора. В каталоге ошибочно приведены дата и место рождения автора. Проблема прочтения даты рождения автора обуславливается тем, что ее можно прочесть четырьмя разными способами (рис. 1)15. Так, Г.И. Костыгова указывает, что ʿАбд ал-Гафур Туркистани родился в 1206 г.х. / 1791–1792 г. в городе Шахрисабз в семье богослова, чтеца Корана и каллиграфа ʿАбд ал-Каййума. Также она пишет, что сам автор – известный богослов, поэт и просветитель. Дату написания сочинения Г.И. Костыгова указывает 20 рабиʿ ал-аввал 1271 г.х. / 11 декабря 1854 г. [Костыгова, 1988, с. 50–51]. Даты мы рассмотрим позднее в связи со статьей Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова, а сейчас обратимся к другим сведениям, приведенным Костыговой.

Во-первых, нужно отметить, что автор родился в городе Туркестан (на юге современного Казахстана), на что указывает его нисба, и о чем он пишет на первых страницах сочинения, начав повествование с рассказа о своем отце16. Отец автора – ʿАбд ал-Каййум Шахрисабзи, уехавший в «вилайат-и Казакстан» и так и не вернувшийся в родной город, женился в Туркестане, и умер там, когда ʿАбд ал-Гафуру было около 3–4 лет17 [Туркистани, 1854, л. 5а].

Во-вторых, характеризуя автора, Г.И. Костыгова, по-видимому, слишком буквально восприняла его самовосхваления и даже преувеличила его достижения, нарекая его богословом и просветителем. Впрочем, описания автором своего отца мы никак верифицировать не можем18. Однако текст сочинения, которым мы располагаем, показывает, что, несмотря на то, что автор овладел грамотой и сочинял стихи, он делал это непрофессионально и допускал ошибки в письме. То, что он известный богослов и просветитель, видимо, написано под впечатлением от рассказа о том, как автор обучал грамоте раба-перса Ширин-хана [Туркистани, 1854, л. 62б], назначенного эмиром харам-баши19, и поэтому нарек себя муллой20. Важно отметить, что сведений об авторе сочинения больше нигде нет.

Относительно датировки сочинения следует отметить наличие внутреннего несоответствия в авторском указании. В хатиме он сообщает, что написал сочинение сам 20 рабиʿ ал-аввал 1271 г.х. / 11 декабря 1854 г.: «…ин китабат ба даст-и ʿАбд ал-Гафур Туркистани навишта шуд ба тарих-и дар бистум мах-и рабиʿ ал-аввал сана-йи хазар-у двист-у хафтад-у йак буд...» [Туркистани, 1854, л. 123а]. В каталоге 1988 г. Г.И. Костыгова также указывает, что рукопись представляет собой автограф, и приводит ту же дату ее завершения [Костыгова, 1988, с. 51]. Однако на том же листе рукописи, в колофоне, автор указывает, что закончил сочинение в четверг21, тогда как 20 рабиʿ ал-аввал 1271 г.х. приходится на понедельник [Туркистани, 1854, л. 123а]. Таким образом, возникает расхождение между календарной датой и указанным днем недели. В этой связи можно предположить, что ошибка допущена самим автором либо в обозначении дня недели, либо в указании числа. При этом оснований сомневаться в правильности прочтения хатимы, предложенной Г.И. Костыговой, нет; следовательно, несоответствие дня недели следует рассматривать как наиболее вероятную описку.

СТАТЬЯ Б.М. БАБАДЖАНОВА И А.К. МУМИНОВА

Теперь перейдем к статье Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова, которые обратили внимание на ошибку Г.И. Костыговой в определении даты рождения автора, приведенной в самом начале сочинения [Туркистани, 1854, л. 2б]. Исследователи предложили другую дату рождения, 1204 г.х. / 1789–1790 гг., и выдвинули гипотезу, согласно которой сочинение было написано в промежутке между 1835–1842 гг., а Н.В. Ханыков приобрел рукопись в 1842 г. в Бухаре [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 8]. Последнее описанное автором событие – попытку совершить хадж – они относят к 1833–1835 гг., а в другом месте – к 1832 г. и утверждают, что он описывает Мекку и Медину [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 8, 14].

На самом же деле автор в хатиме сообщает, что на время окончания работы над текстом ему было шестнадцать лет от роду22 [Туркистани, 1854, л. 122б] и что дописал он сочинение 20 числа месяца рабиʿ ал-аввал 1271 г.х. / 11 декабря 1854 г. [Туркистани, 1854, л. 123а], на что мы указывали выше. Следовательно, дату рождения, которую он приводит в начале рукописи на л. 2б, следует читать как 1254 г.х. / 1838 г. Получается, что и Г.И. Костыгова*,* и Б.М. Бабаджанов с А.К. Муминовым ошиблись в дате рождения ʿАбд ал-Гафура.

В то же время предложенные нами датировки вполне соответствуют логике повествования, поскольку автор в нескольких местах сочинения обозначает свой возраст на момент описываемых событий. Например, на л. 32а дядя ʿАбд ар-Рахим говорит, что ʿАбд ал-Гафуру 8 лет. На л. 62б–63а и 87а сообщается, что ему было 14 лет; в первом случае автор говорит, что одному писцу23 (скорее всего, он имеет в виду себя, так как очень сильно его восхваляет) было 14 лет, а во втором один из его друзей ʿАбд ас-Самад говорит, что ему 14 лет.

Кроме того в сочинении немаловажное место отведено эмиру Бухары, и, как сообщает автор, эмиром тогда был «амир ал-муʾминин24 Саййид Амир Наср-Аллах Мухаммад Бахадур Султан» (1806–1860) [Туркистани, 1854, л. 57б] – седьмой правитель Бухарского эмирата из династии мангытов (правил в 1826–1860 гг.). Однажды Бухарский эмир расспросил ʿАбд ал-Гафура у Лаб-и Хауза, выучил ли тот Коран и овладел ли грамотой. ʿАбд ал-Гафур ответил утвердительно и даже прочитал панегирик в честь эмира, в результате чего его взяли на службу в качестве ʿариза-нависа в Арк [Туркистани, 1854, л. 52б–53б].

Последнее событие, описываемое ʿАбд ал-Гафуром – попытка совершить хадж, с караваном из Афганистана вместе со своим дядей (тагайи – брат матери), сапожником из Бухары, переехавшим в Карши по личным и профессиональным обстоятельствам. В один из дней случается горе: сын дяди, двоюродный брат ʿАбд ал-Гафура Мухаммад-Шариф, умирает [Туркистани, 1854, л. 109б]. Автор, услышав об этой трагедии, спешит к дяде из Бухары в Карши. Там дядя сообщает ему, что хочет совершить паломничество в Мекку и Медину и уедет с караваном из Афганистана [Туркистани, 1854, л. 116б–117а]. ʿАбд ал-Гафур, несмотря на уговоры дяди остаться в Бухаре, решает поехать в хадж вместе с ним, продает все свое имущество (чалму и одежду) и покупает дервишескую25 одежду и осла [Туркистани, 1854, л. 117а–117б]. По пути умирают оба осла, которых он купил [Туркистани, 1854, л. 120б–121а]. Видимо, у него не остается денег, так как путь из Герата в Тебриз он преодолевает пешком [Туркистани, 1854, л. 122а]. В конце сочинения автор сообщает, что по божественному предопределению ему пришлось остаться в Тебризе26, и этим сочинение заканчивается, начинается хатима (заключение) и приводится колофон. Таким образом, нет никаких сведений о том, что ʿАбд ал-Гафур добрался до Хиджаза, и даты попытки совершить хадж стоит относить к 1852–1854 гг.

Стоит добавить, что Дж. Пикетт тоже указывает, что автор – подросток (teenager), а его мемуары представляют собой «своеобразную смесь юмористических историй и духовных размышлений, пронизанных разговорным диалектом» [Pickett, 2020, p. 15]. В целом, как мы видим, замечания американского исследователя вполне оправданы. Однако в своей более ранней работе – статье 2016 г. – Дж. Пикетт обращается к сочинению ʿАбд ал-Гафура в контексте антишиитских настроений в Центральной Азии и в качестве примера приводит события из первой главы сочинения, которые вынесены самим автором в ее заглавие. При этом указанное событие он относит к 1830-м гг., что, в свою очередь, не согласуется ни с нашими датировками, ни с ранее предложенными [Pickett, 2016, p. 508]. Был ли он знаком с каталогом Г.И. Костыговой и статьей Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова при работе с рукописью, сказать не можем, но в характеристике рукописи он их не упоминает.

КОДИКОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

Перейдем к кодикологическому анализу рукописи, чтобы привести косвенные аргументы для подтверждения нашего предположения. Мы считаем, что рукопись, хранящаяся в OP РНБ, представляет собой автограф в единственном экземпляре; списки данного сочинения не выявлены. Текст не подвергался редакторской обработке, черновик отсутствует: автор писал сразу в чистовик, то есть непосредственно в настоящую рукопись. В тексте зафиксированы орфографические ошибки, описки, небрежности, зачеркивания, а также дополнительные вставки, выполненные вне основной текстовой рамки. Подобные ошибки и исправления встречаются достаточно часто. Признаков редакторской правки не обнаружено. До л. 21а текст заключен в рамку, выполненную красными и черными чернилами; на л. 21б–22б рамка прочерчена исключительно черными чернилами. Начиная с последующих листов, рамка отсутствует.

Объем книги 123 листа, текст написан каллиграфическим почерком настаʾлик. Переплет рукописи традиционный каджарский – лаковый с росписью. Использована фабричная европейская (или русская (из-за отсутствия водяных знаков трудно установить происхождение бумаги)) лощеная бумага небесного цвета. В начале и в конце книги размещены переплетные листы из плотной желтоватой бумаги сo штемпелем. На первом из них изображен портрет автора, держащего в руках бумагу. Внизу подписано: «Мулла ʿАбд ал-Гафур Туркистани ибн ʿАбд ал-Каййум Шахрисабзи». Портрет выполнен акварелью в европейской манере, что отметили исследователи. Единственное расхождение между ними – в исполнителе портрета; в отличие от Г.И. Костыговой [Костыгова, 1988, с. 51] исследователи полагают, что это автопортрет, «свидетельствующий о незаурядном таланте автора как живописца» [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 8–9]. Мы же в этом вопросе придерживаемся мнения Г.И. Костыговой, учитывая то обстоятельство, что в обозначенный период заказать подобный портрет на базарах в Иране было вполне обычным делом27.

Штемпель на первых двух листах желтоватого цвета Фабрики Маршева – типа Клепиков 1968, № 93 (1854 г.) [Клепиков, 1966, с. 128]28. Немаловажно отметить, что лакированный переплет, выполненный в традиционном каджарском стиле, приклеен неправильно, что, в свою очередь, отразилось на расположении штемпеля.

Эти и вышеприведенные другие обстоятельства исключают гипотезу, выдвинутую в статье Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова, что автор написал сочинение в промежутке между 1835–1842 гг., и что Н.В. Ханыков29 (1819–1878) приобрел рукопись в 1842 г. в Бухаре. Напротив, можно предположить, что Н.В. Ханыков встречался с ʿАбд ал-Гафуром Туркистани в Тебризе, куда был назначен управляющим генеральным консульством в 1853 г. Вероятно, он же и дал Туркистани бумагу, учитывая ее происхождение и качество, и предложил написать данное сочинение30, но никаких свидетельств об этом в самой рукописи нет31. Можно предположить, что Н.В. Ханыковым двигал такой же научный интерес, как и В.В. Григорьевым, и он попросил изложить ʿАбд ал-Гафура Туркистани свои приключения в мемуарах [Григорьев, 1861, с. IV].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный источниковедческий анализ опровергает прежнюю атрибуцию рукописи. Данные текста и колофона свидетельствуют в пользу альтернативной версии ее происхождения и попадания в собрание Н.В. Ханыкова, что позволяет впервые корректно ввести этот источник в научный оборот, учитывая исторический контекст его появления. Это, в свою очередь, представляет благоприятную почву для его дальнейшего изучения, а также возможной публикации в будущем.

Примечания

  1. Приятным долгом автора статьи является выражение искренней благодарности научному руководителю О.М. Ястребовой за помощь в подготовке данной работы и в работе над рукописью в целом. Также автор признателен Б.М. Бабаджанову, указавшему на данную рукопись и рекомендовавшему автору заняться именно ею в рамках магистерской диссертации. ↩
  2. Собрание восточных рукописей Ханыкова Николая Владимировича: Опись фонда. Л., 1985. 21 с. [ОР РНБ, ф. 947, Опись фонда, 1985, л. 1]. Подробнее см.: [Ханыков, 1973, с. 17]. ↩
  3. Пассаж, на который ссылается исследователь, нам не удалось найти в тексте сочинения. ↩
  4. Автор использует тюркское слово уйнаш (любовник/любовница) производное от глагола уйнамок (играть). Этот термин и сейчас довольно распространен в обиходе современного узбекского языка и имеет негативную коннотацию, обозначая любовные интриги на стороне или вне брака. ↩
  5. Дж. Пикетт неточно интерпретирует события, описанные автором, утверждая, что ʿАбд ал-Гафур застал жену своего дяди за поцелуем с другим мужчиной, и тот после разоблачения подал на развод [Pickett, 2020, p. 186]. На самом деле, это была жена дедушки ʿАбд ал-Вали, который после развода продал все свое имущество и отправился в путь вместе с автором и его дядей [Туркистани, 1854, л. 34а–42а]. ↩
  6. Именно в этой главе содержится рассказ о паломничестве автора с друзьями к мазару Касим-шайха ʿАзизана Карминаги (ум. 1570), который Б.М. Бабаджанов в своей монографии «Кокандское ханство: власть, политика, религия» упоминает в контексте ненормативных сексуальных отношений [Бабаджанов, 2010, с. 579]. Однако в этой истории никаких упоминаний гомосексуальных отношений нет. В ней содержится рассказ о том, как ʿАбд ал-Гафур «проучил» своих друзей, жестоко разыграв их [Туркистани, 1854, л. 64б–70б]. ↩
  7. Если взять обозначения этого языка как у В.В. Григорьева, который является первым автором, определившим и изучившим этот диалект [Григорьев, 1861]. См. также примечания В.В. Григорьева «Обозрение диалектических отличий употребительного у бухарских таджиков персидского языка» [Григорьев, 1861, с. 111–125]. Имеется и тегеранское издание записок Мирзы-Шемса, однако оно обладает меньшей ценностью для изучения языка сочинения, поскольку было переведено на персидский язык через текст русского перевода [ʿAshiq, 1998]. ↩
  8. Мы имеем здесь в виду именно полноценные сочинения, поскольку В.В. Григорьев указывает, что на этом языке уже имелись два документа, однако их малый объем не позволял изучить этот предмет обстоятельно [Григорьев, 1861, с. 111]. Мемуары ʿАбд ал-Гафура Туркистани и Мирзы-Шемса Бухари имеют достаточный объем для исследования персидского языка бухарских таджиков. ↩
  9. Изучению говора таджиков Бухары также посвящена книга А.А. Керимовой «Говор таджиков Бухары», где она отмечает, что первые сведения о нем появились в записках Мирзы-Шемса Бухари, изданных В.В. Григорьевым в 1861 г. [Керимова 1959, с. 1]. Сами записки Мирза-Шемс Бухари написал в 1859 г. [Григорьев, 1861, с. IV]. ↩
  10. Например, в Чиназе автор описывает гостеприимных казахов: «…Казакбай буд дар сар-и карван амада гуфт: ой байав менинг уйум(га) михман килибтугуй Джантай саган деймен айран, кимиз, сармай … карта алиб кел …» (Был там Казакбай. Он подошел к началу каравана и сказал: «Ой-вой, в мой дом гости пришли! Джантай, говорю тебе: айран, кумыс, топленое/сливочное масло… карта (деликатес из конины) – принеси!»). Автор далее переводит пассажи на казахском на основной язык произведения, в то время как короткие пассажи на узбекском не переведены. ↩
  11. Приведем пример из церемонии таʿзима, которую автор описывает так: «Удайчи амада: “хазрат амирни эсанлик …(?) худа тауфиг ʿадолат берсун”» (Удайчи (придворный глашатай-церемониймейстер) пришел: «Да даст Бог Его Высочеству эмиру здоровье, успех и справедливость»). ↩
  12. То есть навруз – древнеиранский праздник, знаменующий собой день весеннего равноденствия, широко отмечающийся и поныне в Иране и странах Центральной Азии. ↩
  13. Сайл – народные гуляния. ↩
  14. Подробнее об этом празднике см.: [Бабаджанов, 2006]. Одним из источников статьи о празднике является рассматриваемая нами рукопись. ↩
  15. Рис. 1 см. на цветной вклейке. ↩
  16. Эти моменты сочинения довольно подробно отражены в публикации Б.М. Бабаджанова и А.К. Муминова [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 9–10]. ↩
  17. В статье исследователи пишут, что ʿАбд ал-Гафуру было 4–5 лет, что, в свою очередь, является результатом ошибочного прочтения [Бабаджанов, Муминов, 2002, с. 10]. ↩
  18. Однако есть интересная деталь касаемо правителя Туркестана Канаʿат-шаха, которому ʿАбд ал-Каййум был представлен и который назначил его чтецом Корана в ханской максуре [Туркистани, 1854, л. 3а–4а]. Дело в том, что если это тот Канаʿат-шах (таджик), который был назначен губернатором Туркестана при правителе Кокандского ханства Худайар-хане и позднее губернатором Ташкента и Туркестана при его преемнике Малла-хане, то и первое (1840-е гг.), и второе (1860-е гг.) назначение приходятся к более позднему времени, учитывая, что это происходило еще до рождения автора. ↩
  19. Так, по Н.В. Ханыкову и по В.В. Григорьеву махрам – это не евнух, а придворный чин, имеющий доступ во внутренние покои [Ханыков, 1843, с. 185–186; Григорьев, 1861, с. 64]. У Ширин-хана была должность махрам-баши, что означает «глава махрамов/приближенных», однако в описываемых Ханыковым 8 разрядях/степенях махрамов такой должности нет. Кроме того, как пишет Н.В. Ханыков: «Эмир из чинов махрамов, может дать какой хочет сначала» [Ханыков, 1854, с. 186]. Учитывая эти сведения и сам текст сочинения, можно заключить, что эмир Наср-Аллах, выкупив у туркменов, назначил его (Ширин-хана) просто одним из придворных приближенных [Туркистани, 1854, л. 62б]. Наша дефиниция обозначенного термина, исходя из текста сочинения, отличается от того, что было предложено Т.К. Бейсембиевым в «Глоссарии Среднеазиатских терминов XIII–XIX вв.» [Бейсембиев, 2009, с. 36]. ↩
  20. Хотя если опять обратимся к глоссарию Т.К. Бейсембиева, то увидим, что муллой и дамуллой можно было назвать каждого, кто окончил мадраса [Бейсембиев, 2009, с. 26, 37]. В тексте ʿАбд ал-Гафур по отношению к себе использует оба эти термина. ↩
  21. В колофоне автор пишет такую формулу крест-накрест в поэтической форме: «Хар ки хванад дуʿа тамаʿ дарам / З-ан-ки ман банда-йи гунах-кар-ам / Шуд ба тауфиг-и худа-йи ла-найам / Ин китабат руз-и панджшанба тамам» (От всякого, кто прочтет [это], я ожидаю/сильно желаю молитвы / ибо я – грешный раб / С помощью Бога, не ведающего сна, эта перепись [книги] в четверг была завершена) [Туркистани, 1854, л. 123а]. ↩
  22. Здесь мы обнаруживаем пассаж фаталистического характера, который может намекать на авторскую интенцию: «дигар худа чи чиз хвахад ан шавад зира ки аз таваллуд та ба ин вакт-и шанздах сала шудан ба инмикдар кар-ха ба сар аварда-аст...» (Теперь будет то, что Бог пожелает, ибо с [момента] рождения до настоящего времени, к моменту достижения [мною] шестнадцатилетнего возраста столько дел/приключений/событий [мне] пришлось пережить) [Туркистани, 1854, л. 122б]. ↩
  23. В тексте ʿариза-навис – писец, составитель письменных заявлений. ʿАриза – прошение, докладная, любого рода письмо от нижестоящего к вышестоящему [Бейсембиев, 2009, с. 22]. ↩
  24. «Повелитель правоверных». В тексте ʿАбд ал-Гафур приводит долгие эпитеты (на 4 строки), характерные для обозначения мусульманских правителей, перед тем как назвать имя эмира. Переход к легитимации через Ислам посредством титула эмира у правителей Бухары из династии мангытов можно проследить, начиная с Шахмурада (1785–1800). В 1800 г. его сын Амир Хайдар короновал себя именно «повелителем правоверных» [фон Кюгельген, 2004, с. 24]. Подробнее см.: [фон Кюгельген, 2004]. ↩
  25. В тексте дервишеский (в других местах обозначает термином каландари) не указывается, но автор ведет себя как дервиш на пути в святые места. Сравнивает себя с популярным ранним суфийским подвижником Ибрахимом б. Адхамом (ум. 777). ↩
  26. «Ба панздах руз дахил-и Табриз шуданд аз када-йи илахи дар Табриз ʿАбд ал-Гафур манд хамма-йи хаджийан гузашта рафтанд ин камина(-йи) хамин саргузашт-ра дид» (За пятнадцать дней [они] вошли в Тебриз; по божественному предопределению ʿАбд ал-Гафур остался в Тебризе; все [прочие] паломники ушли; этот ничтожнейший стал свидетелем таких событий) [Туркистани, 1854, л. 122а]. ↩
  27. Также не исключаем возможность того, что автором портрета может быть один из художников, с которыми сотрудничал Н.В. Ханыков во время своего пребывания на Кавказе. Подробнее см.: [Крачковская, 1948]. ↩
  28. Выражаю благодарность Е.С. Дилигул и Д.О. Мартыновой за консультацию и помощь в данном вопросе. ↩
  29. Подробнее о биографии Н.В. Ханыкова см.: [Халфин, Рассадина, 1977]. ↩
  30. Интерес Н.В. Ханыкова к подобного рода работам можно видеть в ряде собранных им коротких сочинениях: «Хождение в Кербелу и Неджеф…» [Ханыков, 1864] и «Самарканд: (Рассказ очевидца)» [Ханыков, 1868]. Первое сочинение написано неизвестным автором татарином-шиитом в 1852 г. в Тебризе о его паломничестве в святые шиитские места и было представлено в (Императорское) Археологическое общество в переводе И. Кайтмазова членом корреспондентом Н.В. Ханыковым. Второе сочинение является мемуарами самого Н.В. Ханыкова, написанными в Париже 5 [17] июня 1868 г., где он находился в командировке с 1860 г. Здесь можно отметить и его работу «Описание Бухарского Ханства» [Ханыков, 1843] и «Городское управление в Средней Азии» [Ханыков, 1844]. ↩
  31. Никаких свидетельств со стороны Н.В. Ханыкова в доступных архивных данных и работах обнаружить не удалось. ↩