Египетские терракоты как отражение «народной» религии: служительницы культа и женские статуэтки плодородия из коллекции В.С. Голенищева (ГМИИ им. А.С. Пушкина)

Египетские терракоты как отражение «народной» религии: служительницы культа и женские статуэтки плодородия из коллекции В.С. Голенищева (ГМИИ им. А.С. Пушкина)¹

Egyptian terracotta figurines as a reflection of “popular” religion: cult devotees and female figurines of fertility from the collection of V.S. Golenischev (Pushkin State Museum of Fine Arts, Moscow) В статье анализируются десять терракотовых статуэток, которые можно разделить на две группы. Первая связана с темой празднеств и ритуалов и изображает участвующих в них женщин – как простых почитательниц богов, так и жриц, служительниц культа. Вторая группа памятников принадлежит к так называемым «орантам» и «обнаженным женщинам» – интерпретация этих образов не всегда однозначна; в целом, по-видимому, данные терракоты относятся к женским апотропеям с широким спектром действия. Статуэтки изображают женских персонажей, что указывает на роль женщины в культовом и домашнем пространстве; при этом подчеркиваются наиболее важные аспекты женской сущности, связанные с плодовитостью, сохранением домашнего очага и благосостояния хозяйства. Все рассмотренные памятники происходят из собрания В.С. Голенищева; точное время и место их приобретения неизвестно, но предположительно покупки относятся к периоду путешествий ученого по Египту в 1880–1890-х гг. Большинство терракот птолемеевского и римского Египта отражают религиозные верования простого народа [Dunand, 1979]. Испокон веков это был мир множества богов и демонов – как добрых, так и злых; одних надо было почитать и приносить им жертвы, от других защищаться и отгонять их. Все это происходило в рамках культовой практики в храмах, вотивных приношений, использования магии в домашнем контексте. Терракотам, как показал в свое время Д. Франкфуртер, принадлежит значительная роль в установлении связи между храмовой и народной религией [Frankfurter, 1998, p. 55]. Терракоты из рассмотренной нами первой группы связаны с религиозными ритуалами и могут изображать праздничные процессии, которые были постоянным явлением в египетских городах и деревнях. Торжественные религиозные шествия были частью повседневной жизни, и поэтому изображение участников процессии, помещенное в домашнее святилище – довольно обычное использование терракот подобного рода [Bailey, 2008, p. 55–58]. Жрецы организовывали праздники по своему желанию и нанимали различных людей для участия в них: например, в одном из оксиринхских папирусов II в. н.э. описывается празднество в честь бога Нила [Alston, 2002, p. 195 (PapOxy III:519)]. Помимо жрецов и служителей культа, в религиозных процессиях нередко были задействованы артисты-мимы, рапсоды, танцоры и акробаты; особая роль отводилась музыкантам [Lindsay, 1963, p. 160–175]. Терракотовые статуэтки с изображением участников праздничных шествий – почитателей культа – изготавливались с апотропеической целью. Суть храмового ритуала заключалась в том, что царь и от его имени жрецы сражались с хаосом, силившимся ниспровергнуть мир; гибель мира весьма страшила египтян, и они, конечно, понимали важность победы над исефет (злом) и необходимость постоянного утверждения маат (справедливости). Такова была официальная идеология, частное выражение которой представляет так называемая «народная» религия, воплощенная в том числе и в терракотовых статуэтках. Последние делают акцент на более «приземленных» аспектах победы над хаосом – на защите домашнего очага, на благополучии, процветании своей семьи и преуспевании близких [Bailey, 2008, p. 55].

КАТАЛОГ терракотовых статуэток

1. Статуэтка жрицы богини Исиды (илл. 1). Инв. 1,1а 2859 (ИГ 3075). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: I в. н.э. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: ноги от колен утрачены; с правой стороны скол. Размеры: высота 10,2 см, максимальная ширина 6,4 см, минимальная толщина 3,4 см, толщина стенок 0,2–0,6 см Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и частично заглажены (достаточно неаккуратно); оттиск лицевой стороны отлично проработанный, четкий, детализированный; оборотная сторона простая, заглаженная, имеет технологическое отверстие для лучшего обжига диаметром 0,8–1,4 см. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная коричневая (10R 5/4), со значительной примесью слюды, редкими белыми частицами (речные раковины?) и известняком, небольшой примесью растительных включений. Способ отделки внешней поверхности: заглаживание. Обжиг: равномерный (качественный) окислительный. Примечание: следы молочно-белой гипсоподобной субстанции на лицевой стороне. Публикации: [Васильева, 2013, кат.13]. Аналогии: [Bailey, 2008, no.3156. Cf. Török, 1995, no.104].

2. Статуэтка женщины с тамбурином (илл. 2). Инв. 1,1а 2854 (ИГ 2968). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: I–II вв. н.э. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: утрачены ноги ниже колен, сколы, потертость поверхности. Размеры: высота 18,1 см, ширина 8,2 см, толщина 3,7 см. Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны хорошего качества; задняя сторона рельефная, оттиск среднего качества, с грубой проработкой деталей. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная коричневая (2.5YR 5/4), со средним количеством слюды, небольшой примесью известняка и растительных включений. Способ отделки внешней поверхности: заглаживание. Обжиг: неравномерный (низкокачественный) окислительный. Примечание: следы белой гипсоподобной субстанции на лицевой стороне. Публикации: нет. Аналогии: [Petrie, 1905, pl. LI.120; Török, 1995, p. 115, pl. LXXXI, no.155. Cf. Bailey, 2008, no.3202; Bayer-Niemeier 1988, Nr.290–291; Besques, 1992, pl. 75f; Dunand, 1979, pl. XLIV.85–86; Dunand, 1990, nos.524–536; Ewigleben, Grumbkow, 1991, Kat.42; Fjeldhagen, 1995, p. 105; Gallazzi, Hadji-Minaglou, 2019, p. 223, fig. 150; Kaufmann, 1913, p. 125, fig. 88–89; Schürmann, 1989, Taf. 186, Nr.1125; Weber, 1914, Taf. 24.244, 246–247].

3. Статуэтка женщины с корзиной фруктов (канефора) (илл. 3). Инв. 1,1а 2840 (ИГ 3088). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: I–II вв. н.э. Происхождение: неизвестно, возможно, Фаюм; куплена в Египте. Сохранность: многочисленные небольшие сколы, пылевые наслоения. Размеры: высота 21,6 см, ширина 7,1 см, толщина 3,7 см. Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны среднего качества; задняя сторона простая, заглажена, с технологическим отверстием диаметром 1,3 см. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная темно-красно-коричневая (5YR 4/3), со средним количеством слюды, небольшой примесью растительных включений. Способ отделки внешней поверхности: заглаживание. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: следы белой гипсоподобной субстанции на лицевой и задней сторонах. Публикации: [Путь к бессмертию, 2002, с. 181, кат.658]. Аналогии: [Художественное ремесло, 1980, кат.134; Bailey, 2008, no.3167; Bayer-Niemeier, 1988, Nr.273–282; Breccia, 1934, pl. LV.269–272; Dunand, 1979, pl. LXXI.125–126; Dunand, 1990, nos.485, 487, 489; Ewigleben, Grumbkow, 1991, Kat.65; Fischer, 1994, Taf. 98.930, 933; Fjeldhagen, 1995, p. 99; Kaufmann, 1913, S. 81–82, Abb. 50–51; Perdrizet, 1921, pl. CIII; Weber, 1914, Taf. 19.188–190. Cf. Philipp, 1972, Kat.31; Schmidt, 1994, Taf. 50.275; Schürmann, 1989, Taf. 186, Nr.1127; Török, 1995, no.146].

4. Статуэтка стоящей «оранты» / благого божества (илл. 4). Инв. 1,1а 2706 (ИГ 3080). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: II–III вв. н.э. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: голова приклеена, сколы по линии реставрации; трещины; сколы и осыпание на головном уборе; ступни утрачены. Размеры: высота 23,5 см, ширина 13,1 см, толщина 5,6 см. Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны хорошего качества; задняя сторона рельефная, оттиск среднего качества, с грубой проработкой деталей, на задней стороне технологическое отверстие диаметром 0,5 см; низ статуэтки подрезан. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная темно-красно-коричневая (2.5YR 4/6), со средним количеством слюды, небольшой примесью растительных частиц. Способ отделки внешней поверхности: заглаживание местами. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: следы белой гипсоподобной субстанции на лицевой и задней сторонах. Публикации: [Путь к бессмертию, 2002, кат.669; Васильева, 2013, кат.5]. Аналогии: [Cf. Bailey, 2008, no.3120; Breccia, 1934, pl. LIX.291; Dunand, 1979, pl. LXVIII.122; Philipp, 1972, Kat.47; Weber, 1914, Taf. 22.218].

5. Статуэтка сидящей «оранты» / благого божества (илл. 5). Инв. 1,1а 5981 (ИГ 2969). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: II–III вв. н.э. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: сколы на лице, прическе, ногах и спине; трещины; известковые отложения. Размеры: высота 12,4 см, ширина 9,1 см, толщина 3,8 см*.* Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой и задней сторон хорошего качества. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная красно-коричневая (5YR 4/6), поверхность коричневая (5YR 4/3), с большим количеством слюды, средним количеством белых частиц (измельченные речные раковины), небольшой примесью растительных частиц. Способ отделки внешней поверхности: заглаживание. Обжиг: равномерный окислительный. Публикации: нет. Аналогии: [Bailey, 2008, no.3116; Bayer-Niemeier, 1988, Nr.305; Dunand, 1990, nos.551, 555; Fischer, 1994, Taf. 102.966; Schmidt, 1994, Taf. 50.277; Török, 1995, pl. XCV.174; Weber, 1914, Taf. 23.226. Cf. Besques, 1992, pl. 73e; Breccia, 1934, pl. LIII–LIV; Dunand, 1979, pl. LXIII–LXVI; Ewigleben, Grumbkow, 1991, Kat.114; Kaufmann, 1913, Abb. 76–78].

6. Статуэтка обнаженной женщины с корзинкой в руке (илл. 6). Инв. 1,1а 2818 (ИГ 3093). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: I–III вв. н.э. Происхождение: неизвестно, возможно, Фаюм; куплена в Египте. Сохранность: расколота по линии ног; утрачены кисть правой руки, правая ступня, сколы на груди, носу, на голове сзади и спине. Размеры: высота 13,5 см, ширина 9,8 см, толщина 5,1 см. Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны среднего качества; оттиск задней стороны среднего качества; на задней стороне технологическое отверстие диаметром 0,5–0,6 см. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная коричневая (7.5YR 4/3), внешняя поверхность светлее (5YR 4/3), со средним количеством слюды, небольшой примесью белых частиц (измельченные речные раковины?) и растительных включений. Способ отделки внешней поверхности: местами заглажена. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: следы молочно-белой гипсоподобной субстанции на лицевой стороне Публикации: нет. Аналогии: [Bailey, 2008, no.3142; Bayer-Niemeier, 1988, Nr.254; Graindor, 1939, pl. XV.38; Kaufmann, 1913, S. 109, Abb. 77. Cf. Besques, 1992, pl. 73b; Dunand, 1990, no.570; Fischer, 1994, Taf. 88.841–842; Schürmann, 1989, Taf. 187, Kat.1132; Wilfong, 1997, cat.70].

7. Статуэтка обнаженной женщины (так называемая «баубо») (илл. 7) Инв. 1,1а 3178 (ИГ 3112). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: I в. до н.э. – II в. н.э. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: утрачены ступни ног; небольшие сколы и потертости поверхности. Размеры: высота 4,6 см, ширина 3,1 см, толщина 1,7 см Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам заглажены; оттиск лицевой стороны среднего качества, задняя сторона рельефная, среднего качества. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная коричневая (5R 4/3), с большим количеством слюды, редкими растительными частицами. Способ отделки внешней поверхности: нет. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: следы белой гипсоподобной субстанции на лицевой и задней сторонах; с ушком для подвешивания на голове; следы ношения – потертости до блеска. Публикации: нет. Аналогии: [Bayer-Niemeier, 1988, Nr.268–269].

8. Статуэтка обнаженной женщины (так называемая «баубо») (илл. 8) Инв. 1,1а 3179 (ИГ 4305). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: Римский период. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: многочисленные сколы на поверхности; утрачен фрагмент левой руки; левая нога склеена. Размеры: высота 9,3 см, ширина 2,7 см, толщина 2,8 см. Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны среднего качества, задняя сторона гладкая, заглажена, с технологическим отверстием овальной формы 1,3 х 1,5 см. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная темно-коричневая (2.5YR 3/1), с большим количеством слюды, средним количеством растительных частиц, редкими белыми частицами (измельченные речные раковины?). Способ отделки внешней поверхности: задняя поверхность заглажена. Обжиг: равномерный окислительный. Публикации: нет. Аналогии: [Dunand, 1990, no.563. Cf. Kaufmann, 1913, S. 109, Abb. 77; Török, 1995, pl. C, no.189].

9. Статуэтка обнаженной женщины (так называемая «баубо») (илл. 9) Инв. 1,1а 3186 (ИГ 5604). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: Римский период. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: утрачены ступни; мелкие повреждения поверхности. Размеры: высота 6,3 см, ширина 5,6 см, толщина 2,4 см Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны хорошего качества, задняя сторона рельефная, оттиск хорошего качества. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная темно-красно-коричневая (2.5YR 4/3), со средним количеством слюды, небольшим количеством белых частиц (измельченные речные раковины?) и растительных частиц. Способ отделки внешней поверхности: частичное лощение. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: с ушком для подвешивания на голове; потертости на предмете – следы ношения. Публикации: нет. Аналогии: [Dunand, 1990, no.561. Сf. Török, 1995, pl. C, no.186].

10. Статуэтка обнаженной женщины (так называемая «баубо») (илл. 10) Инв. 1,1а 3187 (ИГ 5603). Из собрания В.С. Голенищева (1911). Датировка: Римский период. Происхождение: неизвестно; куплена в Египте. Сохранность: потертость поверхности. Размеры: высота 12,7 см, ширина 13,7 см, толщина 4,2 см Способ изготовления: оттиск в двусторонней форме; соединительные швы по бокам подрезаны и заглажены; оттиск лицевой стороны среднего качества, задняя сторона рельефная, подрезана и заглажена, с технологическим отверстием диаметром 1,55 см. Материал: глина аллювиальная тонкая плотная коричневая (5YR 4/2), с большим количеством слюды, небольшим количеством известняка и растительных частиц. Способ отделки внешней поверхности: лицевая поверхность заглажена, задняя поверхность частично подлощена. Обжиг: равномерный окислительный. Примечание: следы белой гипсоподобной субстанции на лицевой стороне; с ушком для подвешивания на задней стороне. Публикации: нет. Аналогии: [Fischer, 1994, Taf. 87.833. Cf. Bailey, 2008, no.3133].

Служительницы культа и участницы религиозных празднеств В Египте Птолемеевского и Римского периодов изготовлялось довольно много статуэток, в том числе терракотовых, изображающих служительниц Исиды, что неудивительно, учитывая популярность этой богини на территории всего pax Romana. Статуэтка 1,1а 2859 (илл. 1) изображает жрицу Исиды с полным набором процессионных регалий: для участия в торжественном празднике она облачена с особой тщательностью. Отсутствие на голове короны и характерного «узла Исиды» на хитоне указывают на то, что перед нами не сама богиня, а лишь ее служительница. Она носит длинный хитон с широким, обернутым вокруг тела, гиматием. Над головой женщины, словно чем-то поддерживаемое, находится объемное покрывало-вуаль. Через левое плечо в виде своеобразной перевязи переброшена богато украшенная цветочная гирлянда, состоящая из трех рядов круглых соцветий. Внизу спереди гирлянда завершается декорированной тканой лентой. Волнистые волосы женщины уложены в «локоны Исиды», ниспадающие на плечи, в ушах – круглые серьги. В поднятой вверх и согнутой в локте правой руке жрица держит систр, которым она как будто поддерживает вуаль. На левом локте подвешен сосуд-ситула; ладонь левой руки также поддерживает покрывало. Точная аналогия московской статуэтке имеется в коллекции Британского музея (GR 1926.4-12.1); к сожалению, ее место находки неизвестно, но, судя по некоторым аналогиям [Bailey, 2008, p. 61], статуэтка может происходить из Фаюма. В терракотовой пластике были чрезвычайно распространены изображения музыкантов, играющих на струнных, духовых и ударных инструментах во время религиозных процессий. Московская терракота 1,1а 2854 (илл. 2) изображает женщину, ударяющую в тамбурин. Самые ранние статуэтки такого типа датируются первой половиной I в. до н.э., но основная масса относится к римскому времени. Женщина показана в облегающей тунике до колен, с короткими рукавами. На ее голове – цветочный венок (знак участия в религиозной процессии), волосы убраны спереди на прямой пробор и локонами рассыпаны по плечам. В левой руке женщина держит тамбурин, правой ударяет в него. Образ трактован максимально скупо, суммарно, и стиль исполнения вполне может указывать на датировку римским временем. Следует обратить внимание, что в ушах у этой статуэтки проделаны отверстия (возможно, для подвешивания в домашнем святилище)². Наиболее близкая аналогия – это статуэтка, найденная У.М.Ф. Питри в Гераклеополе Магна, однако без отверстий в ушах [Petrie, 1905, pl. LI.120]. Э. Байер-Нимайер называет такие фигурки «жрицами с тамбурином», отмечая, что прическа и одежда заимствованы из иконографии Исиды, что позволяет отнести изображение к кругу служительниц данной богини [Bayer-Niemeier, 1988, S. 154]. Д. Бэйли также считает, что подобные статуэтки принадлежат служительницам этого культа из-за присутствия «локонов Исиды» [Bailey, 2008, p. 58, 68 (GR 1986.10-6.8)]. Статуэтка 1,1а 2840 (илл. 3) показывает участницу ритуального шествия или празднества, приносящую дары. Обнаженная женщина стоит на плинфе; обе ее руки подняты вверх и поддерживают большую корзину, в которой видны две кедровые шишки (?) и кобра. По всему периметру корзина украшена сложным гравированным орнаментом. Волосы женщины разделены на прямой пробор и ниспадают волнистыми локонами на плечи (по три пряди). Вуаль спускается сверху корзины и свешивается по обеим сторонам фигуры, обвиваясь вокруг правого бедра и завязываясь возле правого колена узлом. Справа от женщины стоит маленькая фигурка ребенка-музыканта, одетого в короткую тунику и плащ; он играет на двойной флейте. Слева от женщины помещена амфора на подставке. Московская терракота имеет точные аналогии из Фаюма, находящиеся в Лувре и Британском музее [Calament, 2007, p. 740, fig. 11–12; Bailey, 2008, p. 62–63 (no.3167), GR 1926.9-30.35; EA 1874.3-14.9]. Подобные статуэтки называли «Исидой-Афродитой-Деметрой»³, «обнаженной Афродитой» (или Афродитой-Арсиноей) [Художественное ремесло, 1980, c. 48–49, кат.134 (Эрмитаж Г.2670)], «Афродитой-Хатхор» [Schmidt, 1994, S. 167, Kat.275 (HA 1310b)], «богиней с чашей фруктов» [Philipp, 1972, S. 27–28], «Афродитой-Арсиноей-Канефорой» [Kaufmann, 1913, Abb. 50–51, 82], датируя интервалом от эллинистического до римского времени. По мнению большинства ученых, подобные изображения «женщин/богинь с корзинами» относятся к особому разряду «служительниц культа» – так называемым «канефорам» (букв. «носящая корзину») [Dunand, 1990, p. 180; Bailey, 2008, p. 57]. Первоначально таким термином именовались девушки, несущие корзины во время главных афинских праздников; затем так стали называть юных жриц культа царицы Арсинои Филадельфы в Александрии [Liddell, Scott, 1940, p. 874]. Это были ежегодно назначаемые жрицы, молодые девушки из хороших семей, которые возглавляли наиболее значимые религиозные процессии и несли в шествиях золотую либо позолоченную корзину. Эпонимная должность жрицы-девственницы существовала в Александрии с середины III до начала I вв. до н.э.⁴ Статуэтки эллинистического периода, изображающие «канефор» культа Арсинои, всегда показывали девушек в одежде [Bailey, 2008, p. 57]. Тип обнаженной «канефоры» обычно датируется исследователями римским периодом [Bailey, 2008, p. 57, 62; Hussein, 2016, S. 170–171, Taf. 14, Nr.81–82 (из Крокодилополиса в Фаюме)]. Статуэтки обнаженных служительниц культа – это необычная черта как для греческой, так и египетской традиции [Bailey, 2008, p. 55–56]. Как правило, обнаженными показывались божественные и/или сверхъестественные существа – богини Хатхор или Афродита, а также божества плодородия и духи-хранители. Однако участницы праздничных процессий иногда могли изображаться полностью или частично обнаженными [Dunand, 1979, p. 35–36, 95–96], что происходило, например, в культовых практиках, предназначавшихся только для женщин (частичная нагота с обнажением груди) [Perdrizet, 1921, p. 116–117]. Нагота и полуобнаженность в культовом контексте были свойственны почитательницам Исиды и Деметры, танцовщицам и «канефорам»⁵. Д. Франкфуртер предположил, что подобные терракоты могут показывать не реальную жрицу (если, конечно, считать эти статуэтки жрицами), а некую плодородную силу женщины [Frankfurter, 1998, p. 202]. Некоторые фигурки могли быть изображениями простых женщин, жительниц города или селения, которые принимали участие в ритуале; в таком случае терракотовые статуэтки в домашнем святилище служили напоминанием об участии в торжественном празднестве [Frankfurter, 1998, p. 55]. Также, по предположению Д. Бэйли, статуэтки могли играть роль вотивных подношений в храмы и служить сопроводительным инвентарем в погребениях [Bailey, 2008, p. 55, 58].

Так называемые «оранты» В Египте издревле практиковали защитную магию от злых демонов и дурного глаза, ибо злобные духи стремились разрушить окружающий покой и миропорядок и являлись причиной болезней, смертей и всяческих несчастий. Против злобных существ предназначались различные заклинания, а также изображения охранительных божеств, изготовлявшихся в том числе из обожженной глины⁶. Основной функцией статуэток, стоявших в домашнем святилище – «домашних божков» – была защитная магия, которая обеспечивала благополучие дома и всех его обитателей. Именно к такой категории «благих (благодетельных) божеств» – по определению Д. Бэйли [Bailey, 2008, p. 43 (beneficent demon)] – относятся стоящие или сидящие в особой позе статуэтки – с разведенными в стороны и поднятыми вверх руками. Такие изображения распространяются в римское время, при этом не имеют предшественников в Птолемеевский период. Фигуры большей частью женские (редко – мужские [Bailey, 2008, p. 53]), обнаженные, либо одетые в короткую тунику. Руки обычно подняты, но могут быть также и разведены в стороны под прямым углом к телу. Следует признать, что трактовка данного типа статуэток как изображения сверхъестественной сущности достаточно логична. Тем не менее, мы также используем традиционное, широко распространенное название этого типа статуэток – «оранты»; этот термин принимается многими исследователями как наиболее удобный. При этом в литературе используется как просто наименование «оранты» [Griesbach, 2013, S. 158–159], так и «сидящие на корточках оранты»⁷. Считается, что статуэтки изображают молящегося человека – почитателя божества («оранта»)⁸. Наименование «адорант» [Ewigleben, Grumbkow, 1991, S. 35] кажется менее приемлемым, поскольку не подразумевает жест поднятых рук, а указывает только на сам факт «почитания». Различные толкования вызывает и сам характерный жест рук – Ф. Дюнан считает его восходящим к древнеегипетской традиции, когда оправданный умерший воздевает от радости руки при встрече с Осирисом; аналогичный по значению жест присутствует, по ее мнению, на погребальных стелах из Теренутиса⁹. «Молитвенный» жест может трактоваться в данном контексте как просьба о защите. Однако другие исследователи полагают, что жест рук у терракот и на стелах из Теренутиса имеет только внешнее сходство. Погребальные стелы всегда показывают стоящих людей разных возрастов и обоего пола. Терракоты же представляют «орант», как правило, сидящими, и обычно это изображения молодых девушек пубертатного возраста¹⁰. Поднятые руки женского божества – знак благословения, защиты и покровительства; аналогичный жест встречается и у других богов с апотропеическими функциями – Харпократа и Бэса¹¹. Эти благожелательные божества обеспечивали благополучие и процветание семьи своих владельцев. Статуэтки такого рода могли быть как вотивными приношениями, так и находиться в домашних святилищах, являясь в обоих случаях примерами личного благочестия [Török, 1995, p. 127–130; Frankfurter, 1998, p. 131–144]. Известны примеры фигурок, лежащих на ложе, часто с приношениями – в этом еще оно доказательство того, что перед нами не изображение молящегося адепта, а божества с дарами перед ним¹². Статуэтки с поджатыми ногами, вполне возможно, размещали на маленьких керамических стульях [Perdrizet, 1921, pl. LXXXI; Ewigleben, Grumbkow, 1991, Kat.115]. Погребальный контекст бытования таких терракот известен по захоронению девочки из Хавары [Petrie, 1889, p. 12; Griesbach, 2013, S. 31, Abb. 7; Bailey, 2008, p. 44]. Среди инвентаря обнаружена большая статуэтка сидящей обнаженной «оранты», назначение которой неясно. Контекст наводит на мысль о любимой кукле девочки; при этом стоит учесть, что куклы в традиционном обществе, помимо чисто игровых целей, предназначались для обучения девочки женскому поведению (подготовка к материнству). Таким образом, присутствие такой статуэтки подчеркивало «женскую сущность» умершей, которая не утрачивалась и в загробном мире. Не исключено и двойное назначение подобных фигурок – родители могли позволить дочери использовать статуэтку как куклу, при этом одновременно она имела назначение апотропея. Вера в защитную магию существовала очень продолжительное время – об этом свидетельствует материал детских погребений Позднеримского и Византийского периодов [Bailey, 2008, p. 44, 49–50 (nos.3122–3123)]. Статуэтка 1,1а 5981 (илл. 5) изображает женщину, сидящую с поджатыми ногами; колени разведены в стороны, пятки соприкасаются друг с другом. Руки подняты вверх, с открытыми вовне ладонями. Волосы разделены спереди на прямой пробор и показаны в виде коротких завитков; сзади завязаны узлом. На уровне ушей – большие сквозные проколы. На женщине короткая туника с длинными рукавами, на запястьях, возможно, браслеты, на голове – повязка. Задняя часть статуэтки обработана суммарно. Тело трактовано несколько бесформенно, создается впечатление чего-то кукольного или полудетского. Отметим наличие больших сквозных отверстий в мочках ушей; такие дырочки, которые отличаются от обычных петелек для подвешивания¹³, довольно трудно объяснить. Они встречаются и в статуэтках более позднего периода, в коптских апотропеических изображениях – так называемых «женских святых» (‘female saints’ обобщенные фигурки стоящих женщин) [Bailey, 2008, p. 107–108]. Возможно, что в отверстия вставляли серьги, как это иногда имело место в бронзовых и каменных статуэтках – большинство исследователей придерживается именно такого мнения¹⁴. Например, такие серьги сохранились на статуэтке сидящей «оранты» из музея Вюрцбурга [Schmidt, 1994. S. 168, Kat.277 (HA 1298)]; на статуэтке из Британского музея обнаруживаются следы бронзовых сережек [Bailey, 2008, p. 44, 48 (no.3116)]; остальные фигурки, вполне вероятно, могли иметь украшения в ушах в виде бусины на нити – что, конечно, не могло сохраниться до наших дней. Такой тип терракот с различными вариациями известен со второй половины II в. н.э. вплоть до Византийского периода. Датируют фигурки в основном по стилю причесок, но помогают иногда и археологические данные: получается интервал от II до III вв. н.э.¹⁵ Статуэтки данного типа были обнаружены в храмовом (тайник возле храма Мина в Коптосе [Griesbach, 2013, S. 24]) и домашнем контексте (Фаюм) [Griesbach, 2013, S. 31; Guardians of the Nile, 1978, p. 66, cat.66; Wilfong, 1997, cat.73], но большинство аналогий московскому памятнику 1,1а 5981 не имеют провенанса (в том числе и статуэтка из Британского музея [Bailey, 2008, p. 48–49 (no.3116, BM GR 1926.9-30.3; EA OC 661]. Статуэтка 1,1а 2706 (илл. 4) изображает стоящую обнаженную женщину в высоком головном уборе, своей треугольной формой напоминающим кокошник (аналогий ему пока не найдено). На головном уборе размещены цветы розы – типичные атрибуты Афродиты; на запястьях и лодыжках – браслеты; на груди – ожерелье в виде круглых дисков, в ушах – тяжелые крупные серьги, свисающие до плеч. Волосы уложены на лбу в два ряда, а сзади собраны в косу, лежащую на спине в виде петли. Руки разведены в стороны. Хотя Ф. Дюнан называет это положение рук жестом оранты, тем не менее аналогичную каирскую статуэтку она назвала просто «стоящей женщиной» [Dunand, 1979, pl. LXVIII.122 (27283)]. Подобные статуэтки вряд ли стоит относить к типам «обнаженных богинь» или «конкубинок»¹⁶, или стоящей «Исиды-Афродиты». Тело, особенно руки и ноги, трактовано несколько по-детски, «кукольно». Маленькая, неразвитая грудь, небольшой живот и подчеркнутый лобковый треугольник – все это признаки, указывающие на девушку в пору созревания. Данная статуэтка может быть отнесена к типу с условным названием «стоящая оранта» [Kaufmann, 1913, Abb. 72–74]. Как и тип сидящей «оранты» (или «благого божества»), эта статуэтка также имеет значение женского апотропея, на что указывает своеобразный жест разведенных в стороны рук. Датировка представляет некоторые трудности: у исследователей встречается разброс от III–IV вв. н.э. [Kaufmann, 1913, S. 104] до византийского времени [Philipp, 1972, Kat.47]. Д. Бэйли на основании некоторых аналогий датирует статуэтку из Британского музея (GR 1926.9-30.8) II в. н.э. или чуть позднее. Интересно, что приведенные им аналогии происходят из раскопок римских каменоломен в Восточной пустыне – Монс Клавдианус и Монс Порфирит [Bailey, 2008, p. 44, 49]; археологический контекст и стиль причесок указывают на время правления династии Флавиев и до Траяна, т.е. на I–II вв. н.э. Все статуэтки из восточных каменоломен были найдены в домашнем контексте и находились, скорее всего, в домашних святилищах. Вполне вероятно, что и московская статуэтка необычайного качества и хорошей сохранности также происходит из региона Восточной пустыни, куда, как известно, В.С. Голенищев предпринял ряд поездок в 1884–1885 гг. (Вади Хаммамат) и в 1888–1889 гг. (древняя Береника) [Голенищев, 1887; Голенищев, 1890; Демская и др., 1987, с. 163–167;175–188].

Обнаженные женщины и так называемые «баубо» Статуэтки обнаженных женщин Д. Бэйли относит к разряду «благих/ благожелательных божеств», наряду с так называемыми «орантами» [Bailey, 2008, p. 48–53]. Тем не менее, он выделяет их в особый подраздел – статуэтки, которые способствуют плодородию в целом и плодовитости людей и животных в особенности¹⁷. Множество таких изображений были, как правило, найдены в домашнем контексте. Их вотивное назначение менее вероятно, хотя и возможно. Различают изображения мужских и женских «божеств плодовитости»; но большинство их – это женщины с очень крупными формами. Д. Бэйли датирует «женские статуэтки плодородия» I–II вв. н.э. [Bailey, 2008, p. 51–52]; однако существует тенденция относить такие изображения к более позднему периоду – к III – началу IV вв. н.э. [Bayer-Niemeier, 1988, no.254; Fischer, 1994, no.841]. Статуэтка 1,1а 2818 (илл. 6) изображает обнаженную женщину с формами «палеолитической Венеры»: очень полное лицо, свисающие груди, объемные бедра, большой живот (возможно, беременная или недавно родившая женщина), подчеркнутый лобковый треугольник, «слоновьи» ноги с признаками стеатопигии. Волнистые волосы спереди разделены на прямой пробор; прическа скрыта под широкой повязкой с большой розеткой в центре. На шее у женщины ожерелье с овальными дисками; на предплечьях, запястьях и икрах – браслеты. На согнутой в локте левой руке висит корзинка (содержимое ее не показано), в ладони зажат неясный предмет; правая рука тоже согнута в локте и, возможно, была сжата в кулак (как у аналогичных статуэток¹⁸). Практически все изображения таких «стеатопигичных женщин» были найдены в Фаюме – известны примеры из Хавары [Bailey, 2008, no.3142 (GR 1888.9-20.31)], Караниса [Kaufmann, 1913, S. 109, Abb. 77; Wilfong, 1997, p. 76, cat.70 (Kelsey Museum 6483); Guardians of the Nile, 1978, p. 67, cat.68] и Крокодилополиса [Hussein, 2016, S. 181–182, Taf. 17, Nr.108–109]; причем поза у статуэток может быть разной, например, с воздетыми над головой руками, которые держат плоды (?). Иконография и контекст большинства находок (в том числе обнаружение в городские зернохранилищах) указывают на магическую функцию этих терракот, связанную с обеспечением плодородия почвы и неиссякаемого изобилия запасов зерна. Погребальный контекст статуэток стеатопигичных женщин также известен (гробница III–IV вв. н.э. в Теренутисе) [Griesbach, 2013, S. 31, Anm. 36]. Пышущая здоровьем полная женщина – это символ не только земного благополучия, но и возрождения в ином мире – так, как это понимали древние, то есть возможность существования полноценной жизнью. Другая группа «женских статуэток плодородия» – это фигурки обнаженных женщин с пышными формами, сидящих на земле с раздвинутыми и прижатыми к телу ногами; вытянутая правая рука касается вульвы. У некоторых женщин на головах цветочные венки с широкой лентой, какие надевали участники празднеств, часто – с бутонами лотоса наверху; локоны иногда похожи на «локоны Исиды». Женщины носят короткую задранную кверху тунику с облегающими рукавами; самые частые украшения – браслеты на запястьях и предплечьях, реже – подвески. В литературе распространено наименование таких статуэток как «баубо» – по имени одной из героинь элевсинской мифологии¹⁹. Очевидно, что данные терракоты не имеют ничего общего с классическими изображениями Баубо [LIMC, 1986, p. 87–90], однако можно оставить этот термин, взятый в кавычки, как делают многие исследователи (как мы поступили и применительно к «орантам»)²⁰. Тем не менее нельзя исключить связи иконографии данных статуэток с культовой тематикой (александрийские празднества Фесмофории и Элевсинии); на подобную ассоциацию указывают в некоторых случаях венки с лентами и прическа [Fraser, 1972, p. 199; Török, 1995, p. 132]. Поза женщины может вызывать ассоциации c сексуальным актом²¹, но в целом интерпретировать такие статуэтки следует прежде всего в контексте деторождения. Кроме того, поза «баубо» известна с вариациями – ноги некоторых фигурок приподняты над землей, а некоторые упираются ступнями в землю. Иногда статуэтки показывают женщину, которая словно присаживается на корточки, а не сидит с прижатыми к телу и разведенными в сторону ногами [Ewigleben, Grumbkow, 1991, Kat.111; Perdrizet, 1921, pl. LXXXIV; Török, 1995, pl. CIX.183–184; Petrie, 1905, pl. L.108–109]. Одна из подобного рода статуэток показана сидящей на стуле или кресле – возможно, на стуле для рожениц (?) [Bailey, 2008, no.3133 (GR 1982.4-6.3, из Навкратиса)]. Наименование данного типа статуэток у большинства исследователей – только степень конкретизации понятия женской плодовитости: «женские статуэтки плодородия» [Bailey, 2008, p. 51–52], «беременная (?) женщина, сидящая на корточках» [Besques, 1992, p. 113–114, pl. 72], или «женщина в позе деторождения» [Bayer-Niemeier, 1988, S. 149; Fjeldhagen, 1995, S. 112; Ewigleben, Grumbkow, 1991, S. 34]. Статуэтка 1,1а 3178 (илл. 7) изображает обнаженную женщину, раздвинувшую согнутые в коленях ноги; правой рукой она касается интимных частей, левой придерживает бедро; живот и грудь увеличены. На голове – небольшой цветочный венок (?); волосы уложены мелкими завитками на лбу и локонами спускаются на плечи. В аналогичной позе изображает женщину статуэтка 1,1а 3179 (илл. 8); волосы уложены на прямой пробор, локоны спускаются на плечи; на голове – большой цветочный венок с лентами посередине и по бокам. На предплечьях и лодыжках – браслеты. Статуэтка 1,1а 3187 (илл. 10) проработана лучше, чем предыдущая, и в целом повторяет ее иконографию, но есть и отличия в деталях. Ступни женщины слегка приподняты над землей. Правая рука не касается интимных частей, а словно придерживает большой живот; волосы уложены на прямой пробор, завитые спиралевидные локоны показаны в два ряда, но спускаются на плечи обобщенной массой, напоминающей парик; на голове – цветочный венок, украшенный по бокам двумя лентами, а наверху – двумя бутонами лотоса; на лодыжках и предплечьях – браслеты. Статуэтка 1,1а 3186 (илл. 9) также отличается тщательной проработкой. Волосы уложены спереди на прямой пробор, завитые локоны спускаются на плечи в два ряда, каскадом; прическа напоминает «локоны Исиды». Вокруг головы женщины – объемная лента-повязка, на запястьях – браслеты. Все статуэтки кажутся полностью обнаженными, однако на шее у двух из них [1,1а 3178 и 3186] виден ободок ворота туники, а у статуэтки 1,1а 3186 также заметна ленточка, пересекающая грудь – изображение короткой, задранной вверх рубашки, встречающееся на многих терракотах [Bailey, 2008, nos.3131–3133]. Датировка рассматриваемого типа охватывает широкий временной интервал от эллинистического до позднеримского (III в. н.э.) периодов; основная масса терракот, впрочем, относится к I – концу II вв. н.э. [Bayer-Niemeier, 1988, Nr.268–269]. Происхождение терракот, как правило, неизвестно, но большинство аналогий найдено в Фаюме и Навкратисе, а также в храмовом контексте на территории Мемфиса [Kaufmann, 1913, S. 109, Abb. 77; Griesbach, 2013, S. 24]. Эти статуэтки, предназначенные обеспечивать женскую фертильность, вероятно, являлись вотивными подношениями с пожеланием иметь потомство. Кроме того, они могли служить оберегом во время беременности и родов [Dunand, 1979, p. 102; Bayer-Niemeier, 1988, S. 149]. На это указывает и тот факт, что в верхней части статуэток 1,1а 3186, 3187 и 3178 имеется ушко для подвешивания и потертости от ношения; в отличие от статуэтки женщины с тамбурином [1,1а 2854], размеры этих фигурок небольшие, и потому их могли подвешивать не только в домашнем святилище/нише [Bailey, 2008, p. 46, 51 (nos.3134–3136)], но и носить на шее в качестве защитного амулета.

Заключение В рассмотренном комплексе терракотовых статуэток из собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина, изображающих служительниц богов и участниц культовых празднеств, три относятся к периоду I–II вв. н.э. Статуэтки изображают жрицу Исиды [1,1а 2859], музыкантшу с тамбурином [1,1а 2854] и так называемую «канефору» [1,1а 2840]. Они могли находиться в домашних святилищах, а также иметь вотивное назначение; погребальный контекст маловероятен. Две терракотовые статуэтки отнесены нами к группе так называемых «орант» [1,1а 5981 и 2706], одна изображает тучную женщину [1,1а 2818] и формально примыкает к серии статуэток «обнаженных женщин», среди которых выделяются так называемые «баубо» [1,1а 3178, 3179, 3186 и 3187]. Указанные семь статуэток в основной своей массе характерны для Римского периода, за исключением одной [1,1а 3178], по стилистическим особенностям относящейся к I в. до н.э. – II в. н.э. Статуэтки данных типов происходят в основном из домов египетских городов греко-римского времени, и лишь небольшая часть имеет гробничный контекст. Приобретенные В.С. Голенищевым примерно в 1890-х гг. в Египте, они не имеют сведений о провенансе, однако по близким аналогиям в других музейных коллекциях можно предположить их происхождение из Фаюмского оазиса; этому не противоречат и особенности глины анализируемых предметов. Терракотовые статуэтки с изображением женщин – участниц ритуалов, либо так называемых «благожелательных божеств» (женских апотропеев) – были призваны магическим образом гарантировать благополучие и защиту дома. Возможно, они также служили вотивными приношениями для умилостивления божеств-покровителей женщин и домашнего очага. Зафиксированы случаи помещения таких статуэток после смерти их владельцев в погребение. Несмотря на то, что терракоты являются превосходным источником по изучению «народной» религии, как показала Ф. Дюнан, понимание специфики функционирования домашнего культа остается пока нам недоступным. Мы не знаем ничего определенного о той стороне египетской религии, которая выходила за рамки храмового культа, поскольку об этом сохранилось мало письменных и вещественных свидетельств [Household and Family Religion, 2008, p. 204–206]. Храмы считались жилищами божества и были ограждены от людей высокими стенами, и поэтому именно домашние культы имели определяющее значение в процессе воспитания и сохранения религиозных традиций среди простого народа; индикатором этого явления отчасти служат терракотовые статуэтки.