В конце лета 2023 г. археологический отряд ГБУ «Волгоградский научно-производственный центр по охране памятников истории и культуры» провёл археологические раскопки одиночного кургана № 20, расположенного на высокой надпойменной террасе левого берега реки Ахтуба в промышленной зоне города Волжский Волгоградской области (рис. 1)¹. В трёх раннесарматских погребениях был найден богатейший погребальный инвентарь, состоявший из золотых и серебряных украшений, металлической посуды и оружия. В рамках первой части статьи коллектив авторов начинает публикацию результатов своих исследований двух великолепных образцов эллинистической торевтики – серебряных сосудов, выполненных мастерами Сфером и Эпикратом. В настоящей работе представлены и обсуждаются результаты изучения химического состава металла серебряных сосудов, а также данные об изотопном составе Pb. На их основе рассматривается вопрос происхождения металла этих изделий.

КРАТКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОГРЕБАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА

Окружающий ландшафт кургана был ничем не примечателен. Курган являлся одиночной насыпью с большой грабительской воронкой в центре и кольцевым рвом по кругу насыпи. Изучение показало, что насыпь была сооружена на небольшой возвышенности высотой около 15 см и диаметром около 5 м. Стратиграфические наблюдения позволили определить, что верхняя часть элемента рельефа была занята солонцом средним, а участки вокруг возвышенности – каштановыми зональными почвами. Насыпь возведенного кургана имела округлую форму. Высота кургана – 2,49 м, диаметр – 42 м.

Курган состоял из первичной и мощной вторичной насыпи. Первичная насыпь (насыпь № 1) имела высоту до 1,9 м, диаметр 28 м, её окружал серповидный ровик (ров № 1) шириной до 1,5 м, глубиной до 0,8 м от уровня погребенной почвы (далее ПП) (и 0,5 м от уровня материка), прослеженный с юго-западной, южной, юго-восточной, восточной и северо-восточной стороны. Насыпь сложена из гумусовых блоков в форме параллелепипедов, представляющих собой вырезанные куски почвы до глубины около 30 см. Сооружение курганов из гумусовых блоков характерно для раннесарматского времени на территории междуречья рек Волги и Урала [Ельцов, 2020, с. 286–287]. На краевых частях поверхности первой насыпи отмечены следы делювиального сноса грунтового материала. Здесь насыпь с поверхности «укреплена» обмазкой из серо-желто-бурого среднего суглинка с характерной плитчатой структурой, представляющей собой материал верхнего горизонта погребенной почвы, замешанного с водой. Такая обмазка свидетельствует о необходимости сохранения первичной насыпи от естественных разрушений. За пределами ровика (ров № 1) погребённая почва не фиксируется, что, вероятно, связано с вырезанием дерновых блоков, использованных для возведения насыпи № 2.

Вторичная насыпь (насыпь № 2) – полностью перекрывала насыпь № 1 и её ровик (ров № 1). Она представляла собой мощное сооружение, сложенное из серого лёгкого суглинка. По краям насыпь была сложена из пёстрого светло-жёлтого лёгкого суглинистого материкового материала. Мешаный материал для сооружения насыпи № 2, вероятно, брался из большого кольцевого рва (ров № 2) окружающего курган. Насыпь № 2 имела диаметр 42 м, мощность 1,1 м. Из произвёденных наблюдений и стратиграфических данных установлено, что между насыпями совсем отсутствовал гумусированный слой; фиксировались лишь следы «укрепления» поверхности в виде обмазки, которую перекрывала вторичная мощная насыпь данного кургана. Это указывает, что сооружение насыпи № 2 произошло через небольшой промежуток времени. Вокруг насыпи фиксировался кольцевой ров шириной до 10 м с узким разрывом у северо-западной полы. В процессе исследования в кургане было выявлено пять погребений.

Основное погребение № 2 находилось в центре кургана, над ним и была возведена насыпь № 1. В течение непродолжительного промежутка времени (вероятно, в том же году, что и насыпь № 1) в курган были впущены погребения № 3 и № 4, которые располагались на периферии и были вписаны в условный круг, в центре которого находилось погребение № 2. Впущенные погребения были перекрыты мощной насыпью № 2.

Погребения № 2, 3, 4 датируются раннесарматским временем, а погребение № 1 относится к эпохе средневековья. Погребение № 5, впущенное в центральную часть насыпи, полностью ограблено и, предположительно, относится к сарматскому времени. В центральной части кургана фиксировалась обширная грабительская яма, пробивающая обе насыпи и уходящая в материк. Погребения № 2 и 5 оказались полностью разрушены грабительской ямой (рис. 2).

Погребение № 3 было обнаружено в юго-западном секторе кургана, на расстоянии 15,1 м от ЦР (Центральный репер – условный центр кургана, нулевой репер) (рис. 2). Прямоугольная яма длинной осью была ориентирована по линии северо-запад–юго-восток. Во всю длину северо-восточной стенки входной ямы располагался подбой. Длинна подбоя – 3,2 м, ширина – 2,06 м. Глубина подбоя составляла 5,96 м от ЦР. Входная яма заканчивалась покатой ступенькой. Вход в подбой закрывали вертикально стоящие тонкие деревянные плашки.

На дне подбоя в гробах из тонких плашек находились двое погребённых – мужчина и ребенок (рис. 3). Костяк мужчины располагался у дальней стенки, скелет ребенка – вдоль ступеньки. Кости скелета лежали вытянуто на спине, головой на юго-восток. Изучение показало, что погребенные были засыпаны мелом. Мел фиксировался в гробах – на костях и особенно толстым слоем под ними.

В захоронении был обнаружен богатейший погребальный инвентарь. Погребённые были одеты в куртки и плащи, расшитые золотыми бляшками и пронизками. При них были найдены золотые гривна, браслет, поясные и портупейные пряжки. Кроме этого, были обнаружены: бронзовое зеркало с хрустальной ручкой, железные мечи с прямым перекрестием и серповидным навершием, колчанные наборы с железными стрелами. Мечи были в деревянных ножнах, лицевая сторона которых покрыта гладкой золотой фольгой. Гориты были украшены золотыми обкладками с изображением животных. Вместе с покойниками были положены серебряные туалетные сосудики, серебряные тарелки, золотая брошь, костяной гребень, золотые обувные пряжки.

В ногах мужчины, за пределами гроба, в северо-западном углу подбоя, наряду с двумя бронзовыми котлами и жертвенной пищей (ребра крупного рогатого скота и кости лошади в большом котле) лежали два серебряных сосуда и два золотых ритона. На внешних сторонах серебряных сосудов изображены сцены из греческой мифологии, фигуры героев и царей даны в высоком рельефе. Эллинистические сосуды именуются по именам их создателей Сфера (рис. 4.1) и Эпикрата (рис. 4.2). Нужно отметить, что вся металлическая посуда, найденная в погребении, была парной. Вдоль внешней стенки гроба были положены железные наконечники копий с обломанными древками. За головой погребенного мужчины, за пределами гроба, находился железный шлем, рядом с ним кожаный подшлемник ярко-красного цвета (рис. 3).

Обращает на себя внимание тот факт, что во всех раннесарматских погребениях присутствовали бронзовые котлы. Хотя центральное погребение № 2 и было ограблено, о наличии в нём бронзового котла свидетельствуют разбросанные грабителями кости лошади, окрашенные окислами бронзы в интенсивный зеленый цвет. В соседнем погребении № 4 – мужчины-воина – также был обнаружен большой котёл, который наполовину был наполнен костями лошади, окрашенными в зеленый цвет.

Антропологическое изучение костей погребенных позволило определить возраст погребенных. Скелет взрослого мужчины из погребения № 3 принадлежит мужчине 25-30 лет. Детский скелет принадлежал ребенку 6,5–7 лет. При анализе костных останков на патологическое состояние антропологами установлено, что в момент смерти на костях отмечено высокое травмирование скелетов. Исследование детского скелета показало, что кости ребенка подвергались чрезмерной физической нагрузки. Наличие многочисленных заросших и свежих травм на костях мужчины говорит об участие его в постоянных боевых столкновениях [Шинкарь, Балабанова, Перерва, 2025.].

Предметы роскоши, найденные в погребении № 3, настолько разнообразны и уникальны, что некоторые категории вещей выходят из сарматского круга бытования. Такие предметы имеют аналогии на достаточно отдаленных от Нижнего Поволжья территориях, как на западе, так и на востоке.

По обряду погребения и сопутствующему инвентарю можно предположить, что погребение № 3 и одновременное ему погребение № 4 датируются концом II – началом I вв. до н.э. Вполне возможно, что после окончания реставрационных работ некоторые категории находок позволят сузить дату этих погребений. Пока что дата захоронения определяется следующими соображениями. Так, на наш взгляд, комплекс хорошо датируется по поясной пряжке с изображением копытного животного с перевёрнутым туловищем, вписанного в прямоугольную рамку, со шпеньком-застежкой в виде головы хищной птицы. В соседнем погребении № 4 найдена прямоугольная поясная пряжка с решетчатым геометрическим орнаментом. Аналогичные пряжки происходят из материалов раскопок Ордоса, Забайкалья и Монголии.

Найденное в погребении оружие соответствует стандартам элиты раннесарматского времени. Длинные мечи и короткие мечи-кинжалы с золотыми оплётками рукояти, перекрестия и навершия, с покрытыми фольгой ножнами, во II–I вв. до н.э. широко распространяются в богатых степных комплексах. Нужно отметить, что, судя по сильной степени затёртости золотых оплеток на рукоятях, перекрестиях и ножнах, всё клинковое оружие, найденное в погребении, не являлось парадным, а использовалось повседневно, соответственно статусу погребенных.

Как мужчину, так и мальчика сопровождал парадно украшенный горит с золотыми накладками с изображениями животных в сарматском зверином стиле. Кожаные ремешки горита декорированы тонкой спиральной оплёткой из золотой фольги и большими золотыми восьмилепестковыми бляшками. Колчанный набор представлен большим количеством стрел с длинными тонкими черешками. Колчанные наборы находятся на реставрации и определённо сказать о типах наконечников стрел пока невозможно.

Погребений такого статуса немного, но можно отметить абсолютное сходство элитных погребений между собой в составе погребального инвентаря. В таких погребениях обязательно имеются бронзовые котлы, клинковое оружие и украшенные золотом гориты, колчаны с большим количеством стрел с длинными черешками. Кроме того, в погребениях присутствует серебряная посуда импортного происхождения, обычно состоящая из пары; защитная амуниция – шлемы, доспехи и богатая конская сбруя. Как правило, погребённых сопровождает большое количество золотых нашивных бляшек, украшающих одежду, головные уборы и обувь. Похожий комплекс по набору погребального инвентаря происходит из Прикубанья: элитное воинское погребение 19 из кургана 1 курганной группы «Дядьковский–34». Комплекс датируется второй половиной II в. до н.э. [Беспалый, 2024, с. 130–131]. Другой комплекс обнаружен в кургане 1 погребения 3 могильника «Тоннельный–3» в Ставрополье и в целом относится ко второй половине II–I вв. до н.э. [Зуев, 2016, с. 273–274]. С территории Ставрополья происходят и два княжеских погребения из кургана 1 могильника Новозаведенное-V². Авторы раскопок датируют погребение 7 по римскому импорту – 1 полов. I в до н.э., погребение 30 со знатным воином – 2 половиной II в. до н.э.

АНАЛИЗ МЕТАЛЛА

Методы изучения химического состава металла и изотопного состава Pb. Для проведения анализов с разных составных частей сосудов Сфера и Эпикрата всего взято сорок семь проб (табл. 1). Дополнительно были изучены образцы заполнения из обоих сосудов, а также посох, крепившийся к фигуре царя Нелея с сосуда Сфера³. Методом РФА на спектрометре 5i Tracer (Bruker) были выполнены аналитические исследования состава металла обоих сосудов. Элементный анализ выполнен на сканирующем электронном микроскопе (ЭДС) TESCAN VEGA Compact LMH с энергодисперсионным детектором Xplore 15 при ускоряющем напряжении 20 кВ в и токе пучка 5 nA в режиме высокого вакуума (10^-3 Па). Анализ состава материала заполнения между основой и вставной чашей сосудов выполнялся методом комбинационного рассеивания (рамановской спектрометрией) на анализаторе R532 (Enhaced spectrometry) с лазером 532 нм; измерения проводились в спектральном диапазоне 160–4000 см^-1 со спектральным разрешением 4–6 см^-1.

Табл. 1. Результаты анализа химического состава по методу РФА металла сосудов, выполненных мастерами Сфер и Эпикрат.

Изотопный состав Pb изучен в пяти микропробах серебра, которые были отобраны из разных частей серебряных сосудов Сфера и Эпикрата. Основной объем данных был получен по фрагментам сосуда Эпикрата. Один из фрагментов представлял собой фалангу пальца барельефной фигуры Геракла (Проба № 1); второй отобран из места ремонта примыкания фигуры Геракла к стенке сосуда (Проба № 2), третий характеризовал исходный металл стенки сосуда (Проба № 3), четвёртый (Проба № 4) – ободок внешней чаши сосуда Эпикрата. Проба № 5 представляла собой составной элемент сосуда Сфера – т.н. «катушки», вставки между арками богато декорированной ручки.

Анализ изотопного состава Pb выполнен в ИГЕМ РАН методом многоколлекторной масс-спектрометрии с ионизацией вещества в индуктивно связанной плазме (MC-ICP-MS). Анализировались микронавески металла массой 0.006–0.011 г. Химическая подготовка проб предполагала их растворение в смеси концентрированных кислот (HNO3+HCl) в отношении 3:1. Разложение осуществлялось в PFA-виале при температуре 110–120∘C в течение 10–12 ч. Полученные растворы упаривались до солей, а затем обрабатывались 1M HBr. Отделение свинца от серебра матрицы проводилось с помощью одностадийной колоночной ионообменной хроматографии по методике [Чугаев и др., 2013] на анионите AG-1×8 в 1M HBr среде. Масс-спектрометрические измерения изотопных отношений Pb выполнены на многоколлекторном масс-спектрометре NEPTUNE по методике [Чернышев и др., 2007] с трассированием растворов образцов таллием. Коррекция измеренных значений изотопных отношений Pb на эффект приборной масс-дискриминации осуществлялась по опорному значению 205Tl/203Tl = 2.3889 с использованием экспоненциального закона. Контроль за правильностью получаемых результатов осуществлялся путем измерений международного стандарта изотопного состава свинца SRM 981 (NIST, США). В период изучения археологических предметов средние значения изотопных отношений Pb для стандарта SRM 981 по данным семи анализов составили: для отношения 206Pb/204Pb = 16.9422 ± .0030 для 207Pb/204Pb = 15.4999 ± 0.0025 и для 208Pb/204Pb = 36.7248 ± 0.0063. Погрешность измерения изотопных отношений Pb в образцах, оцененная по результатам многолетних измерений стандартов SRM 981 и AGV-2, не превышала ±0.02–0.03 % (2SD).

Результаты и их обсуждение. По данным РФА, оба сосуда выполнены из «чистого» серебра: все составные части сосуда Сфера изготовлены из серебра условной 970–980° (табл. 1, № 1–12), проба серебра с участков поверхности и отдельных частей сосуда Эпикрата составляет 960–970° (табл. 1, № 29–40). Микропримеси серебра представлены такими элементами, как медь, золото, свинец, висмут, также фиксируется присутствие микропримесей сурьмы, цинка, никеля и железа; к одной из важных характеристик серебра сосудов можно отнести пару Au-Bi. На сосудах зафиксированы следы припоя, в качестве которого использовался легкоплавкий сплав SnPb (табл. 1, № 25–28, 46); также в качестве припоя применялись серебро с повышенным содержанием меди (табл. 1, № 24, 47) и, видимо, свинец – на участке ремонта сосуда Сфера (табл. 1, № 22–23).

Оба сосуда покрыты позолотой, содержание золота на поверхности, с учетом глубины анализа около 50 мкм, составляет от 23,99 до 53,24 % (табл. 1, № 13–21, 41–45); практически все участки с позолотой содержат высокую примесь олова (Sn – 0,58–1,88 %), тогда как пробы, полученные с участков без позолоты, этой примеси не содержат. Присутствие следов олова в золоте надежно определяется методом РФА [Constantinescu et al., 2009[1]]; наличие этого элемента в пробах с участков золочения сосудов Сфера и Эпикрата может указывать на использование россыпного золота, содержащего зерна кассетерита (SnO2) [Dube, 2006; Guerra, Calligaro, 2003]. Одним из достоверно установленных регионов добычи такого золота в эллинистический период является, к примеру, Трансильвания [Constantinescu et al., 2009[2]].

В лабораторных условиях для определения способа золочения был изучен один из элементов сосуда Сфера – посох, крепившийся к фигуре царя Нелея: методом сканирующей электронной микроскопии установлено отсутствие следов использования ртути на участках с позолотой. В качестве основного материала заполнения между внешней и внутренней частью обоих сосудов использовался гипс; пики в районе 3400–3500 см^-1 связаны с OH колебаниями, что свидетельствует о присутствии связанной воды. Кроме гипса, в заполнении обнаружено зерно гематита и комки аморфного углерода. Результаты изучения изотопного состава Pb в пробах металла представлены в табл. 2. Сравнительный анализ полученных Pb-Pb изотопных данных показывает, что большая часть отобранных проб металла по изотопному составу Pb очень близки, а изотопные отношения Pb изменяются в относительно узких диапазонах: от 18.796 до 18.835 для отношения [^206]Pb/[^204]Pb, от 15.675 до 15.688 для отношения [^207]Pb/[^204]Pb и от 38.843 до 38.892 для [^208]Pb/[^206]Pb. Резко отличным изотопным составом характеризуется проба № 4, для которой измеренные значения изотопных отношения Pb являются менее радиогенными и равны 18.710, 15.665 и 38.780. С учетом всех данных, максимальные различия, которые установлены для отношений [^206]Pb/[^204]Pb и [^208]Pb/[^206]Pb, составляют 0,7 и 0,3 %. Они более чем на порядок превышают погрешность анализа и, с точки зрения аналитики, являются достоверными. Эти различия указывают на то, что при изготовлении разных элементов сосуда использовались разные порции металла, несколько отличающиеся по изотопному составу Pb. В то же время, близость их изотопного состава Pb указывает на общий источник (регион) происхождения серебра.

Табл. 2. Результаты изучения изотопного состава Pb в серебре археологических предметов методом MC-ICP-MS

Погрешность измерения изотопных отношений Pb не превышает ±0,02 %.

Погребальные комплексы Азиатской Сарматии (III в. до н.э. – III в. н.э.) широко известны на территории Северного Причерноморья. К настоящему времени накоплен обширный материал по найденным в них предметам, включая и изделия из серебра [Симоненко, Лобай, 1991; Глебов, 2002; 2006; Мамонтов 2004; Пуздровский, 2007; Засецкая, 2008]. В относительно недавней работе [Treister, Chugaev, 2022], помимо собственно описания, также представлены результаты изучения изотопного состава Pb в серебряных изделиях II в. до н.э. – III в. н.э., найденных на территории Северного Причерноморья. Установлено, что выборка, включающая 17 серебряных предметов, обладает существенной неоднородностью изотопного состава Pb ([^206]Pb/[^204]Pb = 18.07–19.41, [^207]Pb/[^204]Pb = 15.60–15.75 и [^208]Pb/[^204]Pb = 38.3–40.4). Полученные в настоящей работе данные укладываются в указанные выше диапазоны значений изотопных отношений Pb. При этом на изотопных диаграммах отвечающие им точки попадают в области наибольшей плотности значений изотопных отношений Pb, определяемые данными из работы [Treister, Chugaev, 2022] (рис. 5).

Стилистические особенности предметов из погребальных комплексов Азиатской Сарматии II в. до н.э. – III в. н.э. свидетельствуют о том, что их происхождение связано с разными производственными центрами античных городов Северного Причерноморья, Малой Азии и Восточного Средиземноморья. В свою очередь, установленные авторами цитируемой работы особенности вариаций изотопного состава Pb указывают на то, что металл изделий мог происходить из разных регионов. В качестве таких потенциальных регионов были выделены рудные провинции Восточных Балкан, Восточных Понтид, гор Тавра и Загроса. Следует отметить, что в работе [Treister, Chugaev, 2022] не были представлены предметы, синхронные с находками рассматриваемого погребения, включая и предметы, для которых нами были получены Pb-Pb. Это обстоятельство, а также вероятность поступления серебра в Азиатскую Сарматию из разных регионов, создают объективные трудности в идентификации происхождения этого металла. В то же время, исторические сведения о торговых и культурных взаимоотношениях сарматов с известными древними государствами дают возможность на основе сравнительного анализа провести оценку их влияния и предположить возможный источник происхождения металла.

Одним из таких крупных торговых и экономических центров того времени являлось Боспорское царство. Оно имело тесные торговые связи с полисами Эгеиды. В настоящее время накоплен значительный объем Pb-Pb изотопных данных для изделий из металла, найденных на территории Боспорского царства и относящихся к периоду времени от V в. до н.э. до III в. н.э. [Сапрыкина и др., 2020; Чугаев, Сапрыкина, 2022]. На рис. 6 приведено сравнение изотопного состава Pb сарматских предметов и синхронных (III–II вв. до н.э.) для них серебряных монет (драхмы, диоболы, тетроболы), найденных на территориях Пантикапея и Фанагории. Учитывая культурные и торговые взаимоотношения Боспорского царства с древнегреческими полисами, для сравнения на Pb-Pb диаграммах приведены изотопные составы Pb дидрахм, имевших хождение в III в. до н.э. на этих территориях. В качестве главного источника серебра того периода, как показано в работах [Birch et al., 2019; Vaxevanopoulos et al., 2022; Чугаев, Сапрыкина, 2022], являлись, главным образом, месторождения Лавриона и, в меньшей степени, месторождения Восточно-Средиземноморского региона. Данные об изотопном составе Pb в рудах этих месторождений, заимствованные из работ [Frei, 1995; Stos-Gale et al., 2009; Birch et al., 2019; Vaxevanopoulos et al., 2022], также отображены на диаграммах (рис. 6).

Из приведенного на диаграммах сравнения хорошо видно, что большинство точек изотопного состава Pb изученных нами проб расположены в области значений, характерных для свинца в дидрахмах III в. до н.э. из древнегреческих полисов и для серебряных месторождений Лавриона, которые в то время активно разрабатывались и являлись главным источником металла. Исключением является только проба № 4, которая по изотопному составу свинца сильно сдвинута в сторону от областей греческих дидрахм и руд Лавриона. Она тяготеет к полям значений серебряных монет III–II вв. до н.э. Боспорского царства и руд месторождений Восточного Средиземноморья, а именно месторождений островов Эвбея и Сифнос. Основной пик добычи на месторождениях Восточного Средиземноморья приходится на II–I вв. до н.э., но нельзя исключать, что добыча металла могла вестись здесь и в более раннее время.

А.С. Балахванцев полагает⁴, что сосуды Сфера и Эпикрата были произведены в мастерских Греко-Бактрийского царства. Вопрос о потенциальных источниках серебра, которое циркулировало на его территории в III–II вв. до н.э., остается весьма дискуссионным. Однако, учитывая географическое положение, нельзя исключать использование местной ресурсной базы северной части Афганистана, а также прилегающих территорий, в пределах которых расположены крупные металлогенические провинции, включающие многочисленные серебряные месторождения Южного Узбекистана и Юго-Западного Таджикистана. Для решения вопроса о возможном происхождении серебра изученных сосудов из Центрально-Азиатского региона было проведено сравнение их изотопного состава Pb. Результаты этого сравнения показаны на рис. 7. Несмотря на то, что точки изотопного состава Pb месторождений региона занимают обширные области на изотопных диаграммах, их распределение является крайне неравномерным. Они образуют несколько отчетливо выделяемых полей. В свою очередь, точки, отвечающие результатам анализа серебра сосудов, лежат за пределами как полей месторождений серебра Памира и Тянь-Шаня, а также поля, отвечающего свинцовым слиткам и отходам металлургического производства, найденных на территории Гиндукуша. Наблюдаемые соотношения исключают возможность нахождения источника металла сосудов в этом регионе.