Инволюция как социокультурный феномен современно Китая

Каждый год в национальных языках появляется много новых слов и выражений. В 2020 г. китайские ученые зафиксировали небывалый рост новых слов в социальных сетях. Одним из таких слов, которое было отмечено исследователями, стало «инволюция» (нэйцзюань – 内卷). Это слово спровоцировало оживленные обсуждения и споры как среди молодежи, так и среди старшего поколения [Лю, 2020].

Данный термин появился в общественном лексиконе Китая благодаря социальным наукам и стал использоваться практически при каждом случае описания острой конкуренции, внутреннего выгорания или чрезмерного внутреннего усилия. В китайском социуме инволюция на простом бытовом уровне проявляется как конкуренция студентов за оценки и показатели, работников офисов и предприятий за повышение в должности и высокую зарплату, между школьниками за посещение дополнительных уроков, секций и высокий бал на выпускном экзамене [Лю, 2020].

Проблематика инволюции особенно остро проявилась в молодежной среде, которая и вывела данное понятие в интернет-пространство и СМИ. К тому же, это понятие широко обсуждается среди ученого сообщества Китая, где поднимаются вопросы о его влиянии и динамиках в современном китайском обществе.

Целью данного исследования является рассмотрение особенностей инволюции не только с позиции внутренних процессов как феномена, но и с позиции ее функционирования в политической, социальной и культурной сферах. Исследование инволюции также поднимает вопрос о внутренних движущих силах, которые позволяют существовать данному феномену в современном Китае.

ИНВОЛЮЦИЯ: ОТ ИСТОКОВ К СОВРЕМЕННОМУ СОСТОЯНИЮ

Инволюция, как концепция, была впервые сформулирована и введена в рамках культурной антропологии американским этнографом и антропологом русского происхождения А. Гольденвейзером в 1936 г. [Goldenweiser, 1936, Pp. 99–104]. Работая с традиционными обществами Северной Америки, он определил это явление как модель культуры, которая, достигнув окончательной формы, не может ни стабилизироваться, ни трансформироваться в новую модель. Культурная модель продолжает развиваться, становясь внутренне все более сложной [Goldenweiser, 1937. p. 470–471].

Также Гольденвейзер выделил некоторые особенности данного явления. В частности, он отметил, что главный эффект данной модели состоит в сдерживании развития самой модели или ее ограничении. Когда форма модели сформирована, то дальнейшие качественные изменения по приданию устойчивости прекращаются. Более того функционирование модели происходит на основе множественности и комбинаций одного шаблона. Именно такая форма функционирования приводит к прогрессирующему усложнению модели, появлению разнообразия в единообразии [Goldenweiser, 1937, p. 81–82].

Во второй половине XX века американский антрополог и социолог Клиффорд Гирц, описывая устройство крестьянского общества на о. Ява, использовал понятие инволюции в своей работе. Он сформулировал понятие «инволюция сельского хозяйства» (agricultural involution). Гирц заметил, что крестьяне о. Ява долгое время увеличивали затраты труда в процессе выращивания риса, но все трудозатраты не только не приводили к пропорциональному увеличению продукции, а наоборот – уменьшали предельную отдачу на единицу труда [Geertz, 1963, p. 79].

Применение концепции «инволюции сельского хозяйства» К. Гирца к аграрному обществу Китая было начато китайским ученым Хуан Цзунчжи (黄宗智) во второй половине 1980-х годов. Именно он ввел не только концептуальное понятие инволюции в китайскую науку, но и предложил иероглифическое обозначение – 内卷 (нэйцзюань). Иероглиф 内 (nèi) означает «внутренний, изнутри», а 卷 (juǎn) – «получать, захватывать, установить свою власть, завладеть». Данное сочетание иероглифов может трактоваться как внутреннее желание к овладению или получению чего-либо. В своих работах Хуан показал, что в последние несколько столетий в сельском Китае существует «инволюция сельского хозяйства» (农业内卷化). Им было замечено, что мелкое сельское производство не трансформировалось в крупное со времен династии Мин (1368–1644 гг.). Более того, крупные производства в сельской местности были заменены мелкими хозяйствами. Открытие Китая в XIX веке и включение его в международные торговые отношения усилило интенсификацию и шаблонность аграрного производства, что стало базой для мелкого кустарного производства, противостоящего промышленности и модернизации. В связи с этим, Хуан Цзунчжи в своих работах показал, что традиционная сельскохозяйственная экономика Китая не имела возможности трансформироваться за счет собственных внутренних изменений [Хуан, 1986; Хуан, 1992].

С начала 1990-х годов в Китае понятие инволюции начало постепенно переходить в плоскость социальных отношений и стало обозначаться в двух вариантах: как явление (内卷 – нэйцзюань) и как процесс (内卷化 – нэйцзюаньхуа), и полностью было принято в общественный дискурс в 2017 г. Инволюция в китайском общественном измерении стала пониматься как социальная инволюция, при сохранении иероглифов.

На современном этапе в Китае инволюция понимается как социо-динамическое явление, в котором экстремальная, иррациональная, а иногда невольная конкуренция заставляет людей чувствовать себя выгоревшими [Wang, 2021]. Очевидно, что такое состояние социальной инволюции тесно связано со сверхусилиями, затрачиваемыми людьми, с одной стороны, и невысокими получаемыми результатами – с другой.

Современное состояние инволюции в ее социальном измерении начало усиливаться в китайском обществе с реализацией Политики реформ и открытости в 1979 г. За период с 1982 по 2005 гг. внутренняя учтенная миграция в Китае составила приблизительно 332,3 млн человек [Chan, 2013, p. 72]. В эти годы миграция происходила из сел в большие развивающиеся города и многочисленные пригороды, в особенности в развитие восточные и юго-восточные провинции. Сельские мигранты, приезжавшие в города, привозили с собой поведенческую модель бытового и трудового уклада, которая встраивалась в социальные и культурные отношения в городах, и стала оказывать существенное влияние на трудовые, семейные, межличностные и иные отношения. Особенностью данной модели, как отмечал Хуан Цзунчжи, является стремление обрести материальный достаток, на достижение которого уходит много времени и усилий. Более того происходило копирование модели успешной социальной реализации индивида другими членами общества и считалось образцом жизненной стратегии. Среди успешных моделей в рамках социальной инволюции в современном Китае считаются цзюаньван (卷王)¹ и цзюаньин (卷赢)².

Среди причин социальной инволюции в Китае учеными были указаны две основополагающие. Во-первых, закристаллизовавшийся социокультурный и психологический механизм. Социальная инволюция – есть результат непрерывного самовоспроизведения социальной системы. Причем в обществе воспроизводится большое количество парадоксов по типу «рост без развития» и «прогресс без гармонии», и эти парадоксы распространяются беспорядочно и являются неэффективными, приводящими к инволюции. Во-вторых, отсутствие интеграции социальных групп. Группы замыкаются на самих себя, воспроизводя бытовой и трудовой уклад [Zhao, Zhu, 2019, p. 564].

Как видно из исследований, которые были проведены китайскими и американскими учеными, инволюция в Китае является исторически сформированным явлением. Отсюда можно полагать, что оно глубоко встроено в социальные процессы современного китайского общества и оказывает на него существенное влияние.

МЕХАНИКА ИНВОЛЮЦИИ

Рассматривая феномен инволюции в Китае, стоит выделить несколько основополагающих черт, которые обуславливают поведенческие установки современного общества Китая. Китайские исследователи выделяют следующие:

1. Сверхусилие. Деятельность в рамках такой модели приводит к затрате больших физических и эмоциональных ресурсов человека. В связи с этим, в Китае появился синоним нерациональной конкуренции – внутренний конфликт или трение, внутренний износ 内耗 (нэйхао). Отсюда и состояние общества Китая, которое называет себя уставшим.

Социальные опросы показали, что среди причин усталости китайцы выделяют следующие: большое внимание значению своей должности и карьерным амбициям, постоянное размышление о деньгах и способах заработка, постоянная перепродажа жилья в поисках лучшего места, нет возможности избавиться от состояния постоянной готовности к действию, постоянно следят за поддержанием своего имиджа и статуса в обществе, забота о детях. Однако реальной причиной усталости, по мнению профессора Пекинского педагогического университета Цзинь Шэнхуа, является погоня за деньгами, потому что современное китайское общество сформировало ценность денег, на которой строиться оценка личности, и в которой люди ищут основу своей реализации, решение всех бытовых и личных вопросов [Цзинь, 2011].

2. Малые результаты. В условиях ограниченности ресурсов и большой плотности населения достижение внушительных результатов чрезвычайно затруднительно. Однако в Китае очевидные трудности пытаются решить с помощью популяризации таких социальных установок как «996» (работа с 9 утра до 9 вечера, 6 дней в неделю) или «007» (работа с полуночи до полуночи, 7 дней в неделю, или 0 дней выходных, 0 дней отпуска, работа 7 дней подряд). Модель «996» получила активное развитие среди больших китайских компаний в 2010-е г. и стала негласной культурой сверхурочной работы. В рамках соблюдения такой модели на работе нанятый сотрудник надеется на повышение и карьерный рост. Из-за несоблюдения этой трудовой модели, руководству компаний приходится увольнять персонал. Более того, в компаниях изначально без модели «996» предлагаются низкие зарплаты, что автоматически обязывает работника к сверхурочной работе, чтобы заработать больше и продвинуться по карьерной лестнице. Но уровень зарплат при сверхурочной работе не является большим по меркам Китая, особенно для молодежи [Юй, 2021].

3. Шаблонность. Китайские ученые описали данную особенность с позиции психологии. Они предположили, если в жизни нищего нехватка еды означает то, что его физические потребности не могут быть удовлетворены, то голод его постоянно будет вынуждать к добыванию большего количества еды. Если он не смог добыть достаточно пищи, то его поведение всегда будет вращаться вокруг ключевой задачи – добывания пищи. В этом случае проявляется цикличность и все его поведение связано с добыванием пищи. Среди этого трудно и даже невозможно определить более сложные модели поведения.

Такая модель поведения легко может быть переложена на современное общество Китая, где цикличность поведения связана с зарабатыванием денег и обретением материальных благ и ресурсов. Данная шаблонность поведения не только исключает изменение модели поведения, но и будет повторять существующую модель [Kang, Jin, 2020, p. 16–17].

4. Конкуренция. По мнению профессора университета Цинхуа Чжао Динци, при условии шаблонности поведения и ценностей в современном китайском обществе неизбежно возникает и усиливается конкуренция, цель которой добиться большей прибыли и больших ресурсов. Такая конкуренция получила название «игра в спешку» (赶工游戏). Изначально, такой тип конкуренции формировался на заводах или в офисах, но постепенно стал проникать в сферу образования, провоцируя студентов вступать в борьбу друг с другом [Чжао, 2020].

5. Нерациональное потребление. Данную особенность достаточно остро обсуждают в обществе и СМИ Китая. Нерациональное потребление относится к необоснованным решениям, принимаемым потребителями под влиянием различных факторов, или потребление без учета ограничений дохода. Эксперты заметили, что большая часть нерациональных покупок основана на нездоровой потребительской психологии, среди которой особенно выделяется психология синхронизации. Синхронная психология, что также называется психологией сравнения, обуславливает людей одного социального класса или среды обитания учиться друг у друга в потребительском поведении. Это привело к тому, что часть китайского населения, рожденного в 1990-х и 2000-х гг., стала представлять основную силу потребления. На него приходится 49,3% всего потребления в стране. А потребительская закредитованность на 2021 г. тех, кто родился в 1990-е, составляла примерно 86,6% [Ли, 2021]. Закредитованность населения Китая обусловила появление банковской кредитной инволюции, направленной на бесконечный цикл потребления, стимулируемая снижением кредитной ставки при повторном кредите [Ли, 2023, c. 7].

Среди рассмотренных аспектов можно выделить ключевую особенность, которая напрямую или косвенно связана с остальными, – шаблонность. Очевидно, что именно она оказывает существенное влияние на процессы социальной инволюции в Китае и является ее основным элементом. Повторяемость поведения при столь большом количестве населения привела к развитию социальной инволюции.

Китайское общество, используя шаблонность, обусловленную конкуренцией и сверхусилием, добивается ограниченных ресурсов и денег. А в качестве обратно эффекта получает возможность использовать скромные результаты труда и возможность нерационального потребления.

Таким образом, данная схема замыкается и постоянно самовоспроизводится. Важным элементом в понимании функционирования инволюции является движущая сила, которая заставляет социальные классы ее воспроизводить. На этот вопрос исчерпывающе ответил британский социолог З. Бауман при описании общества потребления. Анализируя труды по данной тематике, он обозначил потребление как борьбу за респектабельность, которая основана на сравнениях, у которой нет окончательного успеха и которая может длиться вечно. Основой респектабельности служат социальные позиции, которые и являются истинными смыслами в конкуренции. Число социальных позиционных различий бесконечно, а сами эти различия формируются в процессе конкуренции. Выигрыши от конкуренции одних, не уменьшают шансы других, и к тому же стимулируют других к направленным и большим усилиям [Бауман, 2021, с. 111–112].

Понимая механику инволюции, стоит сказать, что данная модель призвана поддерживать стабильную и предсказуемую форму поведения индивидов внутри государства. Более того, такая форма может привести к такому состоянию общества, где нет альтернативных моделей поведения.

Рассмотрев особенности и проявления инволюции можно сформулировать более емкое понятие данного феномена. Инволюция, как социальное явление, представляет собой замкнутость и повторение общественно-одобренных моделей поведения ради достижения ограниченных ресурсов с целью обозначения, сохранения и усиления социальной позиции.

ИНВОЛЮЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

В настоящее время китайское школьное и высшее образование является сферами, где наиболее выражено реализуется инволюционная модель. Школьное образование в сельской местности полностью направлено на поддержание социальной инволюции, где цель каждого школьника – сдать выпускной экзамен, чтобы перебраться в город. А учителя и родители школьников делают все возможное, чтобы школьники вступали в конкуренцию за высокие баллы на выпускных экзаменах. Делаются прогнозы, что из-за инволюции в системе сельского школьного образования численность сельского населения в Китае к 2050 году сократиться до 20% [Юй, Чжу, 2010, c. 51].

В городских школах Китая также проявлена инволюция. В последние годы все более заметными стали семейно-школьные конфликты, вызванные родительскими группами. За противоречиями в родительской группе стоит изменение отношений между домом и школой под влиянием инволюции. Инволюция в сфере образования – это постоянное увеличение трудоемкости обучения в системе образования для увеличения роста успеваемости, но эффективность и результаты обучения существенно не улучшаются. Причина, по которой отношения между школой и домом достигли такой ситуации, заключается не только в смещении школьного образования и семейного воспитания, но и тесная связь с чрезмерной и беспорядочной образовательной конкуренцией. На самом деле многие родительские группы стали инструментами для учителей, чтобы ставить «задачи» родителям. Проблемы, выявленные многими родительскими сообществами, не созданы самими родительскими группами, а созданы системой школьного образования. Нынешняя тенденция в конкуренции за высшее образование привела к повышению рабочей нагрузки учителей, а учителя, в свою очередь, стали перекладывать избыточное давление на родителей, чтобы не дать детям проиграть в конкуренции [Сюй, 2021, c. 59].

По мнению Хуан Цзунчжи, большинство школ заставляют учащихся прилагать все больше и больше усилий для сдачи экзаменов, чтобы улучшить средние результаты школьных тестов и оценку. Отсутствие инноваций в системе образования и ориентация на тестирование приводит к инволюции [Хуан, 2020].

Влияние нерациональной конкуренции ощущают на себе профессорско-преподавательский состав (ППС) китайских вузов. С 2014 года один из ключевых университетов провинции Чжэцзян стал вводить систему эффективности для преподавателей, получившая название «продвигайся или уходи» (非升即走), в рамках которой перед ППС ставились достаточно четкие цели, которые должны быть достижимы к определенному сроку. Итогом такого новшества в 2014 г. стало понижение в должности 8 профессоров, 28 доцентов и 80 преподавателей. В 2020 г. данная система стала применяться в университетах Пекина и провинциях Хэбэй, Цзянси, Хэнань и других.

С введением такой системы эффективности существенно увеличилась нагрузка на ППС, выраженная в статьях, отчетных документах, конференциях. Появились другие системы оценки ППС, такие как «публикуйся или уходи» (不发表, 就出局), «увольнение худшего сотрудника» (末位淘汰制). Китайские исследователи отмечают, что привлекательность академической карьеры постепенно ослабевает, а конкурентное давление и интенсивность труда быстро возрастают. Но, при этом, результативность увеличилась незначительно. В настоящее время уход из академической среды является не только «жестом отчаяния» для многих докторантов, но и тщательно продуманным «самоспасением», так как понижение в статусе приводит к случаям глубокой депрессии и даже самоубийствам. Если раньше, в 2010-е г., статус, зарплата и безбедная старость были главными выгодами для начала академической карьеры, то в настоящее время многие аспиранты выражают сомнение в продолжении карьеры в университете [У, Дуань, 2024, c. 40].

Нельзя отрицать, что с точки зрения мотивации ППС к достижению результатов, принцип «продвигайся или уходи» имеет свою положительную сторону и может исключить некоторых сотрудников, которые с низкими результатами занимают преподавательские позиции. Но, с другой стороны, развитие науки – это долгосрочная работа, и многие комплексные исследования сложно выполнить за короткий период времени.

Введение инволюционной политики в отношении ППС вузов Китая стало активно обсуждаться как в медиа, так и в научном дискурсе. Остро встал вопрос о стратегии преподавателей в новых условиях. В ответ на это стали появляться научные статьи, рассматривающие карьерные и поведенческие стратегии, и призванные снизить уровень тревожности и напряжения среди ППС. К примеру, в статье ученого из г. Ухань Cе Шанчжэня приводятся конкретные шаги в новых условиях, среди них: обозначить цель, составить план развития, укрепить отношения с наставниками и коллегами, понять требования и особенности педагогической профессии [Се, 2023, c. 6870].

МОЛОДЕЖЬ В ПОИСКАХ ВЫХОДА

Инволюция затронула межпоколенческие отношения в Китае и вызвала широкие обсуждения в обществе. Стоит заметить, что инволюция превратилась в специфическую форму социального гнета на китайскую молодежь в школе, в университете и на рынке труда. Среди молодежи Китая в последние годы начал формироваться ответ на социальную инволюцию, проявленный через протестное поведение. Такое поведение получило название «принять горизонтальное положение» или «лежать плашмя» (躺平 – танпин). Это молодежное движение стало активно распространяться с мая 2021 г., когда в китайской сети была опубликована статья под названием «Лежать плашмя – это справедливость». В статье рассказывалось про жизнь блогера, который не стал участвовать в социальной конкуренции и существенно сократил потребление после двух лет безработицы [Тань, 2023, c. 2674].

Цель данного движения – выход китайской молодежи из острой социальной конкурентной борьбы и переосмысление жизненных ценностей. В китайском обществе старшим поколением это движение было принято отрицательно, так как оно не способствует развитию и процветанию страны. Однако китайские эксперты говорят, что эта тенденция будет сохраняться, хотя и не встраиваться в единственную одобренную поведенческую модель китайского общества [Пан, 2021].

В китайском научном дискурсе существует постмодернисткая позиция, объясняющая поведенческую модель «лежания плашмя» и ее популярность среди молодежи. Поведение молодежи рассматривается через призму субкультуры, которая активно распространяется посредством новых медиа и противопоставляется инволюции. Считается, что субкультура «лежания плашмя» продолжает традиции других подобных движений³. Основной фокус молодежи направлен на обретение идентичности, которая стирается в острой социальной конкуренции. Важной составляющей обретения идентичности является концентрация на состояниях личности, иной интерпретации социальной реальности, формирование сообществ, разделяющих ценности субкультуры [Ань, Тянь, Ван, 2023, с. 92].

Однако в условиях высокой конкуренции поведение «лежать плашмя» могут позволить себе лишь немногие представители молодежи. Большинство следует за родительскими принципами и наставлениями, тем самым усиливая конкуренцию.

ИНВОЛЮЦИЯ КАК КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН

Феномен инволюции имеет культурные основы, так как оно прочно вплетено в культурно-социальную ткань китайского общества. Рассматривая вопрос о том, каким образом произошло встраивание инволюции в китайское общество, стоит обратить внимание концепцию «лица».

Понятие «лица» в конфуцианском обществе играет важнейшую роль в межличностном взаимодействии. Как указывал китайский писатель Линь Юйтан, «лицо» в китайском обществе наиболее тонкий стандарт, которым регулируются китайские социальные отношения и который невозможно четко определить. Погоня за «лицом» часто является основой жизни многих китайцев [Ho, 1976, p. 867].

Если рассматривать концепт «лица» в его значениях для китайского общества и культуры, то он имеет много трактовок. Однако в одном из значений «лицо» рассматривается как источник деловых качеств [Zhang, Tian, Grigoriou, 2011, p. 113]. То есть социальный статус человека напрямую связан с «лицом», его поддержанием на должном уровне или его возвышением. Как отметил канадский социолог и психолог И. Гоффман, чтобы социальные взаимодействия проходили гладко и эффективно, люди, участвующие в взаимодействиях, должны создавать минимально приемлемые публичные образы самих себя, а также помогать другим людям в поддержании их социальной идентичности [Goffman*,* 1955, p. 213]. На концептуальном уровне «лицо» описывается как заявленное чувство благоприятной социальной самооценки [Zhang, Tian, Grigoriou, 2011, p. 113]. Данные взгляды совпадает с уже указанным явлением социальной позиции, описанной З. Бауманом, которая является движущей силой инволюции. Таким образом, погоня за социальной позицией в Китае связана с «лицом» и его демонстрацией. Демонстрация, в этом случае, не связана с внутренним удовлетворением, а связана с социальным признанием, так как в китайском обществе коллективное превалирует над индивидуальным. В этом случае погоня за «лицом» является формированием положительной социальной самооценки для китайцев.

Социальная инволюция, с культурной точки зрения, имеет достоинства и недостатки. Если поднять вопрос об особенностях, которые обеспечивает инволюция, как культурная особенность Китая, то можно выделить следующие:

Во-первых, наличие инволюции в китайском социуме обеспечивает культуру устойчивого социального поведения и стабильность [Ли, 2023. c. 19]. Постоянная повторяемость социального поведения обеспечивает предсказуемость социума и возможность эффективного управления. Это особенно важно при густой населенности. В связи с этим, практически, тридцать лет Китаем реализуется политика «сохранения стабильности» (维稳体制)[Feng, 2013].

Во-вторых, обеспечивается повторяемость культурных форм. С одной стороны, это способствует сохранению и передаче традиционных китайских культурных и поведенческих норм последующим поколениям. Сохраняются диалекты, традиционные обряды и философские системы. Здесь стоит обратить внимание на конфуцианские каноны, на которых начала выстраиваться внутренняя политика Китая со времен Дэн Сяопина [Zi, 1987, p. 448]. С другой стороны, повторяемость и сохранность культурных традиций может привести к пережиткам, к которым относят патриархат и гендерные вопросы [Lee, 1999. p. 25].

В-третьих, шаблонность социального и культурного приводит к тому, что в китайском обществе устанавливается не только определенный тип поведения, но и тип культурного мышления, которое встраивается в современную социальную систему. Это исключает нешаблонное мышление, которое ведет к новациям и открытиям в разных областях науки и искусства. Наличие шаблонности привело к тому, что Китай стал направлять студентов на обучение в зарубежные вузы для перенимания передового опыта и формирования творческих кадров. По окончании обучения часть студентов и молодых ученых возвращается в Китай, где продолжают работать в научной сфере [Cao et al, 2020, p. 175]. Но это существенно замедляет формирование ученой среды, тем более талантливые молодые ученые часто остается работать в западных университетах. Китайское правительство также стало формировать поток в страну иностранных высококвалифицированных кадров, чтобы сформировать университетскую систему мирового уровня, в частности была введена специальная программа «План привлечения тысячи молодых талантов» (年千人划) в 2011 г. Целью данной программы является формирование Китая как глобальной технологической державы за счет привлечения иностранных ученых [Чэн, Сюй, 2019. c. 168].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Феномен инволюции широко и комплексно представлен во многих сферах социальных отношений современного Китая.

С одной стороны, в современных китайских СМИ показаны оценки экспертов, которые достаточно негативно относятся инволюции. Основная мысль состоит в том, что инволюция останавливает процессы развития общества, образования и государства в целом. Затрудняется переход Китая как государства на новый качественный уровень развития. Указываются пережитки и парадоксы современного китайского общества как сугубо негативные явления, которые усложняют жизнь современных китайцев.

С другой стороны, механизм инволюции сохраняет культурные традиции китайцев, обряды и праздники. Она также выполняет большую роль в сохранение социальной стабильности, что немаловажно для государства с большим населением. Благодаря инволюции поддерживаются, изучаются и разрабатываются древние конфуцианские и даосские учения [Zhu, 2018], на основе которых создаются новые философские системы с последующим внедрением в политические и социальные институты.

Несмотря на критику инволюции, данное явление основательно включено в межличностные отношения в Китае. Оно стало глубинной моделью китайского общества и было сформировано исторически. Процесс выхода из данной модели, как из базовой социальной парадигмы, потребует достаточно больших временных затрат и смена нескольких поколений. Но самый главный вопрос заключается в предложении новой модели для китайского общества и ее основах. Необходимо, чтобы она отвечала не только государственным задачам, но встраивалась в культурно-психологический комплекс китайцев, в их ценностную картину мира и культурные традиции.