В период с 3 по 28 мая 2025 г. Российско-Каракалпакская археологическая экспедиция Института востоковедения РАН и Каракалпакского государственного университета им. Бердаха¹ провела второй полевой сезон² на городище Бурлыкала (Бурлыкала 1), расположенном на одном из юго-восточных отрогов Султануиздага (Элликкалинский район, Республика Каракалпакстан). Памятник находится в 6 км от Аязкалы 1 и в 5 км от Топраккалы.

Раскоп 1

Раскоп 1 (Р-1) площадью 10×6 м располагался в северо-западной части городища Бурлыкала и практически вплотную примыкал к крепостной стене (рис. 1–2)³. Раскопками 2024 г. было вскрыто три помещения и остатки стен, разделявшие их. Стены были сложены из кирпича форматом 38×38 см, имели схожую структуру и единый кладочный подход, который совмещал укладку целого кирпича и его половин. В 2024 г. работы на раскопе 1 были доведены до уровня 15 см от дневной поверхности (слой 2), а затем были приостановлены. В 2025 г. было принято решение продолжить работы на данном участке.

После снятия прошлогодней засыпки и углубления до уровня 40–50 см от дневной поверхности с северной стороны бровки выступили остатки кладки, сложенной из частей сырцовых кирпичей (рис. 3). С целью исследования этой кладки был произведён разбор бровки с оставлением контрольного останца в восточной части. В западной части бровки была зафиксирована конструкция из сырцовых кирпичей общей длиной до 0,9 м и высотой до 0,4 м с округлённым торцом. О назначении этой конструкции можно будет судить после выхода на материк и выявления полного плана помещения I. Однако уже сейчас ясно, что, хотя и скрытая под бровкой кладка, и конструкция с округлённым торцом не находятся на материке, вторая была сооружена раньше первой.

Стратиграфия слоёв раскопа 1 наиболее наглядно представлена в его северном борту. Сверху находятся снятые в 2024 г. рыхлый поверхностный слой и слой 1, представленный плотным лёссом, с включением камней и фрагментов керамики (рис. 4, 1). Затем начинается слой 2 с белёсыми карбонизированными включениями мощностью до 0,25 м (рис. 4, 2). Ниже слоя 2 на уровне 40 см от дневной поверхности проходит нивелировочная вымостка из одного ряда сырцовых кирпичей⁴, под западной частью которой прослеживается гумусированная прослойка толщиной до 0,06 м (рис. 4, 3–4).

Следующий, третий по счёту, уплотнённый слой мощностью приблизительно 0,25–0,30 м, представлен развалом конструкций из пахсовых блоков и сырцового кирпича (рис. 4, 5). Следует отметить, что этот слой занимал большую часть площади северной части помещения I, но к югу от бровки он исчезает. Ниже него идёт четвёртый слой тёмно-коричневого суглинка с максимальной мощностью до 0,2 м с включением фрагментов керамики и костей (рис. 4, 6). Ещё ниже находится пятый слой суглинка с включением керамики, мелкой гальки и карбонизированных фрагментов, мощностью до 0,11 м. Его граница отбивается по верхней кромке перпендикулярно расположенной по отношению к северному борту пахсовой стенки и проходит в виде ровной горизонтальной линии (рис. 4, 7). К востоку от пахсовой стенки картина кардинально меняется. Здесь расположена свита рыхловатых прослоек, мощностью до 0,6 м, включающих карбонизированные элементы, количество которых по мере продвижения к материку уменьшается (рис. 4, 8).

Что можно сказать о датировке выделенных слоёв, опираясь на сделанные там находки? Второй слой был крайне беден на находки, которые ограничивались тремя фрагментами керамики. Один из них – придонная часть кувшина или горшка – датировался II–III вв. н.э., а другой – стенка горшка – относился к поздним Афригидам (вторая половина VII – начало VIII вв.). В третьем слое из 17 фрагментов керамики семь датируются в пределах всей античной эпохи, пять – древнехорезмийским периодом (IV–II/I вв. до н.э.) и ещё пять находят аналогии в материалах дворца Топрак-калы (II–III вв.). В четвёртом слое⁵ из 39 фрагментов керамики четырнадцать датируются в рамках античности, шестнадцать – древнехорезмийской эпохой, восемь – II–III вв., а один – III–IV вв. Наконец, 27 фрагментов из пятого слоя распределяются следующим образом: восемь – античность, семь – древнехорезмийский период⁶, пять – II–III вв., шесть – III–IV вв., а один – афригидское время (IV–VI вв.).

Таким образом, статистика находок демонстрирует довольно странную картину доминирования поздней керамики как в самом верхнем, так и в самом – на сегодняшний день – нижнем слоях помещения I. Присутствие поздней керамики в нижних слоях раскопа 1 предварительно можно объяснить тем, что в помещении I, особенно в его восточной части, на протяжении всего периода обживания неоднократно производились расчистки старых наслоений и частичная выборка накопившегося грунта, приводившие к смешению хронологически разнородной керамики.

В пользу предположения о том, что смешанный характер керамики характеризует в первую очередь восточную часть помещения I, свидетельствует ещё одно обстоятельство. С целью обнаружения западной стены помещения I в северо-западном углу раскопа была осуществлена прирезка площадью 1×0,75 м. На глубине 40 см от дневной поверхности, после достижения третьего уплотнённого слоя из пахсовых блоков и сырцового кирпича, была обнаружена впущенная в него цилиндрическая ямка диаметром 13–15 см, в которой находились несколько птичьих косточек⁷ и восемь вотивных сосудиков ручной лепки. В их число входили: сероглиняный миниатюрный «алабастр» (рис. 6, 1), два светлоангобированных миниатюрных горшочка (рис. 6, 2–3), полусферическая чашечка (рис. 6, 4), тарелочка овальной формы (рис. 6, 5), уплощённая чашечка с отогнутым наружу краем (рис. 6, 6), миниатюрная банка подцилиндрической формы (рис. 6, 7), миниатюрный кувшинчик с ручкой (рис. 6, 8).

Миниатюрные сосудики ручной лепки в большом количестве встречаются в напластованиях нижнего горизонта Кой-Крылган-калы [Воробьева, 1967, с. 113, табл. IV, 1, 5, 8, 11, 23–24] и на Калалы-гыр 2 [Вайнберг, 2004, c. 169, рис. 3/27, илл. 7]. Все они датируются древнехорезмийским периодом (IV–II/I вв. до н.э.). Следовательно, вотивный заклад был совершён не позднее II–I вв. до н.э., что и даёт нам дату для третьего слоя.

Кроме уже упоминавшейся пахсовой стенки в пятом слое раскопа 1, в его северо-западной части, находились три очага. В центре южной части помещения I залегают угольный слой и гумусированная вымостка, сложенная из плотной глины, на которых покоится основание крупного древнехорезмийского хума. Кроме того, в юго-восточном углу помещения I был вскрыт проход в помещение III шириной 0,8 м (рис. 2).

Помещение III, расположенное к югу от помещения I, имело следующую стратиграфическую картину. Стена, разделяющая помещения I и III, возведена на более ранней стене, от которой сохранился только один ряд кирпичей. Он, в свою очередь, лежит на культурном слое с включениями карбонизированных фрагментов. Выявленная еще в 2024 г. печь, вместе с примыкавшими к ней угольным и золистым слоями, на более нижних горизонтах приобрела вид цилиндрической платформы с глинобитным основанием. Судя по тому, что основание печи находится на одном уровне с более поздней стеной, они были сооружены одновременно. Кроме того, в этой же части помещения III обнаружено ещё два очага округлой формы (рис. 2).

Таким образом, можно констатировать, что в помещениях I и III не видно развитых культурных отложений, свидетельствующих о специфике использования данного пространства. Они могли быть как жилыми, так и хозяйственными. Наличие системы очагов говорит о том, что все они в определенное времени использовались для приготовления еды или обогрева. При этом конструктивный характер данных очагов и материал, из которого они изготовлены, не подразумевает долгосрочного функционирования. Жизнь в помещении I, судя по находкам керамики, продолжалась от древнехорезмийского периода (IV–II/I вв. до н.э.) вплоть до Афригидов.

Ещё в ходе работ 2024 г. было установлено, что помещение I на востоке заканчивается стеной, за которой находится помещение II. Исследования нового сезона показали, что эта стена также является поздней и стоит на культурном слое с белёсыми карбонизированными включениями и фрагментами керамики.

В 2024 г. в относящемся к помещению II северо-восточном углу раскопа 1 был зафиксирован пепельно-золистый слой со следами перекала грунта и включениями угля, что позволило сделать предположение о нахождении здесь очага [Балахванцев и др., 2025, с. 16, рис. 22]. Однако в ходе раскопок 2025 г. после снятия прошлогодней засыпки на глубине 0,2 м от дневной поверхности была открыта кладка (отметка -185,5 см от нулевого репера) из крупных сырцовых кирпичей размером 46×46 см (рис. 7). Для того чтобы определить, является ли эта кладка углом стены или вымосткой, было принято решение ещё до завершения исследований в раскопе 1 сделать к нему с востока прирезку размером 10×10 м (рис. 2). Площадь прирезки была разделена двумя стратиграфическими бровками на четыре равные части, обозначенные на плане как A, B, C, D.

Под рыхлым поверхностным слоем глубиной 5 см с большим количеством камней и многочисленными непрофильными фрагментами керамики находился первый слой, представленный плотным лёссовым горизонтом с включением белых комковатых частиц и рыхлой золистой супесью. В северо-западном углу прирезки после снятия слоя 1 на уровне 0,15 м от поверхности⁸ был зафиксирован ярко выраженный слой пожара (слой 2) в виде прослойки угля⁹. По мере продвижения на юг мощность слоя возрастала от 0,04 м на северной границе прирезки до 0,15 м в западной части бровки, а концентрация продуктов горения уменьшалась. Горелый слой также прослеживается и на территории, выходящей за северную границу раскопа. В этом слое в квадрате А на отметке -185 см от нулевого репера впервые на территории Хорезма была обнаружена тетрадрахма царя Греко-Бактрии Евкратида I (171–145 гг. до н.э.)¹⁰. Среди других сделанных здесь (отметка -195 см от нулевого репера) находок стоит отметить миниатюрное каменное (мраморовидный известняк?) блюдце (рис. 8), близкие аналогии которому присутствуют на многих хорезмийских памятниках, в частности, на Кой-Крылган-кале [Трудновская, 1967, с. 143–145, рис. 57, табл. XVI], и бочонковидную бусину из агата (рис. 9).

Залегавший ниже слой 3 включал в себя – в северо-западном углу помещения II – уходящую под северный борт раскопа 1 вымостку из крупноформатных сырцовых кирпичей размером 46×46 см, покрытую глиняной обмазкой, поверх которой находились отложения, связанные с периодом обживания данного помещения (рис. 10). Третий слой, судя по находке монеты, должен датироваться ранее середины II в. до н.э. Отдельно необходимо отметить обнаруженную в квадрате А голову терракотовой фигурки богини, с большими глазами и выделенными точечными углублениями зрачками. Терракота была оттиснута в форме и покрыта красным ангобом (рис. 11). Фигурка, по типологии Н.Д. Двуреченской, может относиться к типу III [Двуреченская, 2016, с. 196].

В квадратах C и D после снятия верхнего рыхлого слоя проступили очертания стены, идущей с небольшим отклонением по направлению запад-восток. Она является продолжением южной стены, разделяющей помещения I и III (рис. 2). Обе стены сложены из сырцового кирпича формата 38×38 см и его половинок и имеют схожую структуру. К югу от этой стены, в квадрате С, но уже за пределами помещения II, были зафиксированы два новых хума (рис. 2).

В квадрате C, в углу, образованном южной стеной помещения II и бровкой С–Ю, были впервые на территории Хорезма обнаружены две однотипные миниатюрные базы, выполненные из песчаника. Их верхние грани находились на отметках -175,5 см (восточная) и -174 см (западная) от реперной точки, а основания – на глубине 0,45 м от дневной поверхности. Рядом с ними фиксируются следы древесного тлена. Каждая микробаза представляла собой трёхступенчатую четырёхгранную пирамидку¹¹, под которой находилась цилиндрическая «подушка» (диаметр – от 0,12 до 0,13 м, высота –0,07 м) из песчаника (рис. 12)¹². Ещё одна «подушка» была обнаружена к югу от восточной микробазы, в слое, подстилавшем южную стену помещения II. Важно отметить, что уровень, на котором находятся микробазы, лежит ниже второго слоя со следами горения. Поэтому их установку следует датировать периодом до середины II в. до н.э. Находка между ними профиля кругового кубка IV–II/I вв. до н.э. с двусторонним красным ангобом доказывает, что terminus post quem для микробаз не выходит за рамки первой половины древнехорезмийского периода.

Миниатюрные базы часто встречаются на территории Бактрии [Литвинский, Седов, 1983, с. 26–27, 145, табл. III, 2–5 (с предшествующей литературой)], однако они мало похожи на хорезмийские. По сути, микробазы с Бурлыкалы представляют собой уменьшенные копии трёхступенчатого тора обычных колонных баз, получивших распространение в Хорезме с начала IV в. до н.э. и зафиксированных на таких памятниках как Калалы-гыр 1 [Рапопорт, Лапиров-Скобло, 1963, рис. 3], Гяур-кала Султануиздагская [Рапопорт, Трудновская, 1958, рис. 7, 4], Акшахан-кала [Helms et al., 2001, fig. 17], Высокий дворец Топрак-калы [Лапиров-Скобло, 1984, рис. 21] и Загородный комплекс Топрак-калы [Рапопорт, 1993, рис. 4].

Ещё одной важной находкой, сделанной в квадрате C, является побывавшая в пожаре красноглиняная тарелка на кольцевом поддоне (рис. 13). Она изготовлена в Греко-Бактрии и датируется III–II вв. до н.э. В Средней Азии, в отличие от Средиземноморья, обычная столовая керамика редко выходила за пределы своего региона, т.к. не являлась объектом межобластной торговли. Поэтому попадание греко-бактрийской тарелки на территорию Хорезма, скорее всего, объясняется личными контактами, о природе которых нам пока трудно судить.

В юго-восточной части помещения II (квадрат D) были открыты остатки трех хумов, а также выступ южной стены размерами 1×0,7 м. В квадрате B удалось зафиксировать восточную стену помещения II и проход, ведущий в Северную хумхону (см. ниже). В проходе, в перемещённом состоянии, был обнаружен подпятник с углублением, в которое вставлялся нижний стержень двери¹³ (рис. 14). Он представляет собой одноступенчатый блок (0,19×0,19 м) со скруглёнными углами, на верхней грани которого находится углубление диаметром ок. 0,1 м, а на нижней – овальный в плане выступ. Общая высота подпятника варьирует от 0,15 до 0,16 м. Кроме того, в квадрате B была открыта расположенная под прямым углом к восточной стене конструкция, сложенная из сырцового кирпича формата 40–42×40–42 см и его частей, размером 3,7×1 м (рис. 2).

Раскоп 2

Раскоп 2 площадью 12×12 м (рис. 2) был разбит в 2024 г. вокруг расположенного в северной части городища Башнеобразного сооружения (БС). Постройка ориентирована на север, с отклонением на 18° по часовой стрелке. Проведенные в 2024 г. снаружи и внутри Башнеобразного сооружения разбор завалов и зачистки позволили установить, что оно представляло собой в плане почти правильный квадрат размером 7,1×7,3 м. Высота сохранившейся части – 2,8 м. Сооружение состоит из 21 ряда кирпичных кладочных слоев. Формат сырцового кирпича – ок. 40×41×11–13 см [Балахванцев и др., 2025, с. 16].

Работы внутри БС, начатые с отметки -99,62 [Балахванцев и др., 2025, с. 18] и доведённые до материка на отметке -234,5 см от реперной точки, позволили зафиксировать стратиграфию слоёв, лежащих ниже уровня самого БС (рис. 16).

Поверх первого и самого древнего пола, устроенного непосредственно на материке, находился культурный слой мощностью до 0,3 м, представленный светло-коричневым суглинком с фрагментами керамики и угольками (рис. 15, 1). Выше характер культурного слоя (мощность до 0,15 м) меняется за счёт включения белёсых карбонизированных элементов, надувных прослоек и древесного тлена (рис. 15, 2). Затем был сооружен второй пол из битой глины мощностью от 3–4 до 12 см (рис. 15, 3). Однако вскоре, ещё до того как на нём успел накопиться культурный слой, в северной части предшествующего БС сооружения была осуществлена нивелировка из пахсы, мощностью до 18 см, поднявшая уровень пола (рис. 15, 4). После этого сверху был проложен третий пол в виде глиняной промазки толщиной 5–8 см, которая вывела уровень на общую горизонталь и проходила по всей длине раскопа внутри БС (рис. 15, 5). Затем, перед возведением БС, по всей площади снивелированного помещения была произведена пахсовая забутовка мощностью 30–40 см (рис. 15, 6). На отметке 1 м от материка начинается третий уровень, представляющий собой кладку сырцового кирпича и являющийся монолитом БС (рис. 15, 7).

Однако проведённые в 2025 г. работы показали, что внутренняя часть БС занята свитой натёчно-надувных слоёв с включениями фрагментов кирпичей и керамических плиток. Обнаруженный здесь керамический материал носит ярко выраженный мешаный характер. Так, из 53 фрагментов керамики 15 могут датироваться в пределах всей античной эпохи, 7 – древнехорезмийским периодом (IV–II/I вв. до н.э.), 16 – II–III вв., 10 – поздней Античностью и ранним Средневековьем (IV–VIII вв.), 5 – домонгольским временем¹⁴. Данную ситуацию можно объяснить лишь масштабной попыткой ограбления, имевшей место не позднее раннего Средневековья¹⁵, в ходе которой грабители буквально «выпотрошили» всю внутреннюю часть БС¹⁶, после чего сооружение долгое время стояло открытым.

Только находка in situ в юго-восточном углу внутренней части БС хума II–III вв.¹⁷, существовавшего в период накопления первого культурного слоя более раннего помещения, дала возможность отнести возведение архитектурной доминанты городища Бурлыкала к III в.

Прирезки, осуществлённые в 2025 г. на Южном и Западном фасах БС, позволили объединить раскопы 1 и 2, а также прояснить археологическую картину на этих участках. На Южном фасе БС на уровне -178 см от реперной точки была вскрыта стена, сложенная из сырцового кирпича (46×46 и 50×50 см) и дошедшая до нас в очень плохом состоянии (рис. 2). Судя по всему, эта стена, высотой в один кирпич и шириной максимум в 2,5 кирпича, относится к предшествовавшему БС помещению I, частично изученному в 2024 г. [Балахванцев и др., 2025, с. 18].

Рядом с местом поворота этой стены на северо-запад на отметке -168 см от нулевого репера был обнаружен верх большого древнехорезмийского горшковидного сосуда, покрытого с внешней стороны светлым ангобом и украшенного выполненными красной краской «спиралями». Аналогичные сосуды представлены на Калалы-гыр 2 [Болелов, 2004, с. 112]. Максимальный диаметр сосуда составлял 40 см, максимальная высота сохранившейся части – 58 см, диаметр дна – 23 см. Внутри, наряду с крупным куском мела, находились шесть фрагментов керамики, которые поровну делились между древнехорезмийской эпохой и II–III вв.

На Западном фасе БС было завершено исследование открытого в 2024 г. хума 1¹⁸ [Балахванцев и др., 2025, с. 18], находившегося в перекрытом БС помещении I [Балахванцев и др., 2025, с. 18, рис. 28]. Максимальный диаметр древнехорезмийского [Воробьева, 1959, с. 136], судя по двум аккуратно выполненным рельефным пояскам (рис. 16, 1), хума составлял 74,5 см, диаметр дна – 43 см. Дно находилось на отметке -182,5 см от репера. В хуме был только песок и фрагменты кирпичей.

Расширение раскопа 2 на запад дало возможность полностью вскрыть хумхону¹⁹ (помещение II раскопа 2), которая была затронута раскопками 2024 г. лишь частично [Балахванцев и др., 2025, с. 18–19, рис. 28]. Снятие свиты слоев серой супеси, лежащей к западу от внешней стороны западной стены помещения I, сложенной из двух рядов кирпича 46×46 см, привело к увеличению общего количества хумов в Южной хумхоне с шести до девяти. Максимальный диаметр занимавшего в ней самую южную позицию хума 2 составлял 85 см, диаметр дна – 46 см. Дно находилось на отметке -232,5 см от репера. Верхняя часть хума не сохранилась. Хум был заполнен песком.

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 3 составлял 60 см, диаметр дна – 46 см. Дно находилось на отметке -178 см от реперной точки. Верхняя часть хума также не сохранилась. Хум был заполнен песком.

Максимальный диаметр сохранившейся части древнехорезмийского, судя по двум аккуратно выполненным рельефным пояскам (рис. 16, 2), хума 4 составлял 80 см, диаметр дна – 46 см. Дно находилось на отметке -199 см от репера. В хуме, кроме песка, были обнаружены два фрагмента неангобированного горшковидного сосуда с прямым краем, аналогии которому встречаются в верхнем слое Куня-Уаза и датируются IV в. [Неразик, 1959, рис. 1, 12, 17].

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 5 составлял 62 см, диаметр дна – 43 см. Дно находилось на отметке -215 см от реперной точки. Верхняя часть хума не сохранилась. В хуме, кроме песка, были обнаружены два фрагмента венчиков красноглиняных кувшинов II–III вв.

Максимальный диаметр сохранившейся части древнехорезмийского, судя по аккуратно выполненному рельефному пояску (рис. 16, 3), хума 6 составлял 81 см, диаметр дна – 44 см. Дно находилось на отметке -233 см от репера. В хуме, кроме песка, было обнаружено семь фрагментов керамики, из которых три относились к древнехорезмийскому периоду, два датировались II–III вв., один – III–IV вв. и один – афригидской эпохой.

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 7, который, судя по небрежно выполненным валикам (рис. 16, 4), датируется II–III вв. [Воробьева, 1959, с. 146], составлял 80 см, диаметр дна – 42 см. Дно находилось на отметке -209,5 см от реперной точки. В хуме находился песок и несколько кусков кирпича.

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 8, который, судя по небрежно выполненным валикам (рис. 16, 5), датируется II–III вв., составлял 82 см, диаметр дна – 53 см. Дно находилось на отметке -227,5 см от репера. В хуме, кроме песка, было обнаружено три фрагмента керамики, из которых один датируется в рамках античности, а два – II–III вв.

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 9 составлял 80 см, диаметр дна – 39,5 см. Дно находилось на отметке -204,5 см от реперной точки. Верхняя часть хума не сохранилась. В хуме находился песок и несколько кусков кирпича.

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 10 составлял 70 см, диаметр дна – 46 см. Дно находилось на отметке -185,5 см от реперной точки. Верхняя часть хума не сохранилась. В хуме, кроме песка и нескольких кусков кирпича, был найден фрагмент керамической плитки.

Было также установлено, что зафиксированная нами у северо-западного угла БС стена, являющаяся северной стеной Южной хумхоны, одновременно служит продолжением южной стены помещений I и II, исследуемых на раскопе 1 (рис. 2).

К северо-западу от БС на глубине 0,1 м от дневной поверхности была обнаружена яма диаметром 0,5 м с отвесными стенками. В ней находилось семь костей и двадцать фрагментов керамики, из которых четырнадцать были совершенно не информативны, а шесть датировались исламской эпохой. Скорее всего, средневековая керамика свидетельствует о посещении развалин Бурлыкалы пастухами или разработчиками горных выработок [Балахванцев и др., 2025, с. 21].

В северо-западном углу раскопа 2, вдоль восточной стены раскопа 1 была вскрыта Северная хумхона, состоявшая из четырёх хумов и одной хумчи. Все они, судя по проработанным рельефным пояскам и орнаментации «спиралями», относятся к древнехорезмийскому периоду. Венчик хума 11 находился на отметке -182 см от репера, а дно – на уровне -290 см. Диаметр венчика составлял 45 см, диаметр дна – 40 см. В хуме, кроме песка, шлаков, частей разбитых зернотёрок, было обнаружено четыре фрагмента керамики, из которых один относится к древнехорезмийскому периоду, два датируются II–III вв. и один – III–IV вв.

Венчик хума 12 находился на отметке -184 см от репера, а дно – на уровне -279 см. Под рельефным валиком ещё до обжига был прорезан знак, напоминающий арамейскую букву гимел (рис. 17, 1). Аналогичный знак известен на керамике в Кой-Крылган-кале [Толстов, 1967, табл. XXXIV, 23]. В хуме, кроме песка и следов органики, был обнаружен фрагмент венчика античной хумчи и целый древнехорезмийский красноангобированный миниатюрный сосудик с грушевидным туловом, изменивший цвет из-за неравномерного обжига.

Верхняя часть хумчи 13 не сохранилась. Дно находилось на отметке -271 см от реперной точки. В хумче, кроме её фрагментов, песка, нескольких костей и разбитых зернотёрок, ничего не было.

Венчик хума 14 находился на отметке -186 см от репера, а дно – на уровне -274 см. Под рельефным валиком ещё до обжига были прорезаны две вертикальные линии. Правее их находятся два знака, данные в зеркальном отношении (рис. 17, 2), из которых самый правый встречается в Кой-Крылган-кале [Толстов, 1967, табл. XXXIV, 19].

Максимальный диаметр сохранившейся части хума 15 составлял 60 см, диаметр дна – 32 см. Дно находилось на отметке -279 см от реперной точки. Верхняя часть хума разрушена. Нижняя была забита упавшими внутрь частями хума, камнями, фрагментами кирпичей и зернотёрок. Там же был обнаружен один фрагмент древнехорезмийской керамики.

Заключение

В заключение вновь, как мы уже делали по итогам работ первого сезона [Балахванцев и др., 2025, с. 21], рассмотрим вопросы, связанные с назначением и датировкой объектов, исследованных в 2025 г. Начнём с раскопа 1. Специфика функционирования помещений I, II и III пока остаётся не ясной. Необходимо лишь отметить, что помещение II, судя по сделанным там находкам (миниатюрные базы, терракотовая статуэтка²⁰, бусы из полудрагоценных камней, керамический импорт из Греко-Бактрии, тетрадрахма Евкратида I), имело далеко не рядовой характер.

Вскрытые на раскопе 2 Южная и Северная хумхоны функционировали по своему прямому назначению на протяжении всего периода существования Бурлыкалы, начиная с древнехоремийской эпохи. Однако к моменту оставления памятника жителями в эпоху Афригидов хумы были опустошены и стали постепенно заполняться песком, фрагментами кирпичей и разнородной в хронологическом плане керамики²¹.

Отдельно стоит остановиться на Башнеобразном сооружении. Важнейшим результатом наших работ в 2025 г. стало установление времени постройки здания – III век. Появились дополнительные аргументы и в пользу выдвинутой точки зрения на БС как мавзолей. Работы 2025 г. окончательно доказали, что использование керамической плитки²² на Бурлыкале связано исключительно с БС²³. Данное обстоятельство, а также наличие у БС цоколя и стоящего на нём помещения с тремя стенами²⁴, позволяет сблизить БС со зданиями из Джанбаскалинского поселения. Там, в усадьбах № 2, 3, 4 и 5 были обнаружены отдельные однокамерные сооружения, стоявшие на небольшом пахсовом цоколе и облицованные керамическими плитками. Здесь же были найдены обломки оссуариев [Неразик, 1976, с. 24–26, 35, рис. 8; 1987, с. 160–161]²⁵. По мнению Е.Е. Неразик, Джанбаскалинские усадьбы можно датировать II – началом III вв. [Неразик, 1976, с. 35; 1987, с. 174].