Масоретские акценты и нетривиальная экзегеза библейских стихов

Введение. О системе акцентуации Еврейской Библии.

Акценты или знаки кантилляции (евр. טעמים‎, təʿāmîm букв. «вкус», в переносном значении – «смысл») – специальные значки, которые были введены в библейский текст средневековыми учеными-масоретами. Эти значки указывают на правильную мелодию чтения библейского текста и на расстановку пауз. Каждое фонетическое слово (т.е. каждое слово, имеющее ударение) еврейской Библии помечается акцентом.

Акценты бывают соединительные (конъюнктивные) и разделительные (дизъюнктивные).

В основе большинства современных теорий о масоретской акцентуации лежит принцип «последовательной дихотомии», сформулированный У. Уиксом [Wickes, 1887]. Согласно этому принципу, каждый библейский стих, – вне зависимости от его длины, – делится акцентным значком на две части; в терминологии Уикса это главное разделение (major dichotomy). Далее каждая половина стиха также делится акцентами надвое; части стиха, образующиеся в результате разделения, также последовательно делятся надвое, – как правило, деление продолжается до тех пор, пока не останется неразделенных отрезков длинной более чем в одно-два фонетических слова.

Акценты, которые делят стих на отрезки, называются разделительными и ставятся при фонетическом слове, предшествующем разделению. При каждом фонетическом слове, которое находится внутри элементарного неразделенного отрезка и в силу этого не помечено разделительным акцентом, ставится соединительный акцент. Таким образом, разделительные акценты делят библейский стих на ритмические единицы, а соединительные – соединяют слова внутри одной ритмической единицы.

Разделительные акценты делятся по рангам, названия которых у разных исследователей могут быть различны. Следуя терминологии М.Г. Селезнёва [Селезнёв, 2016, 291–296], мы будем говорить об акцентах нулевого, первого, второго, третьего и четвертого ранга. В такой терминологии конец стиха, а также первое разделение стиха на две половины помечаются акцентом нулевого ранга. Когда ритмическая единица, помеченная акцентом нулевого ранга, делится надвое, то последнее слово первой половины помечается акцентами первого ранга. Аналогично, когда ритмическая единица, помеченная акцентом первого ранга, делится надвое, то последнее слово первой половины помечается акцентом второго ранга. Далее, если членение на ритмические единицы продолжается, используются акценты третьего и четвертого ранга. В примерах ниже членение стиха обозначается последовательностями квадратных скобок, а ранг разделительного акцента — подстрочной цифрой.

Подробнее о масоретской системе акцентуации см. [Yeivin, 1970, 157-274; Price, 1990; Dotan, 2007, 637-642; Селезнёв, 2016, 291–296; Park, 2020]

Место, где именно проходит разделение того или иного отрезка стиха надвое зависит от его синтаксической структуры. Поэтому можно сказать, что акценты кодируют синтаксическую структуру библейских стихов (подробнее см. [Aronoff, 1985]).

Пример:

וַיֹּ֥אמֶר אֱלֹהִ֖ים יְהִ֣י א֑וֹר וַֽיְהִי־אֽוֹר׃

[[wayyōʾmer ʾēlōhîm1*] [yəhî ʾōr0*]] [wayəhî-ʾôr0]

[[И сказал* Бог:1] [да будет* свет0.]] [И стал-свет0.]

Первая дихотомия, делящая стих на два полустишия, проходит между предложениями [wayyōʾmer ʾēlōhîm1*] [yəhî ʾōr0*] и [wayəhî-ʾôr0] «[и сказал Бог: да будет свет0] и [и стал-свет0]»; последнее слово первого полустишия (ʾōr, «свет») помечено дизъюнктивным значком атнах нулевого ранга, который маркирует это разделение. Специальный значок нулевого ранга соф пасук также всегда ставится в конце стиха – в данном случае после слова ʾōr «свет» во втором полустишии. Второе полустишие далее не делится; слова wayəhî «и стал» и ʾôr «свет» соединены в единое фонетическое слово особым значком маккеф (не относится к акцентным знакам, в нашей транслитерации и в русском пословном переводе передается дефисом). Первое полустишие делится надвое дизъюнктивным значком тифха первого ранга, который стоит под словом ʾēlōhîm «Бог». С точки зрения синтаксиса, эта граница проходит между вводными словами и прямой речью: [и сказал Бог1:] [да будет свет0]. Слова, стоящие внутри неразделенных отрезков и не помеченные разделительными акцентами, – wayyōʾmer «и сказал» и yəhî «да будет» в первом полустишии – помечены соединительными акцентами; мы обозначили их звездочкой (*).

2. Масоретские акценты и нетривиальная экзегеза библейских стихов

Поскольку акценты кодируют синтаксическую структуру библейского стиха, можно сказать, что акцентуация масоретского текста еврейской Библии представляет собой своего рода экзегетический комментарий к Библии. Расставляя разделительные и соединительные акценты и тем самым указывая на синтаксические связи внутри библейского стиха, масореты отразили свое понимание библейского текста. Чаще всего это понимание лежит на поверхности и соответствует общепринятому ныне. В ряде случаев, однако, масоретская акцентуация противоречит тому, как мы стали бы членить библейский стих, руководствуясь нашим пониманием этого стиха и нашим представлением о синтаксисе. Она отражает нетривиальный синтаксис еврейских стихов или экзегезу, отличную от общепринятой сегодня. Именно такого рода случаи находятся в фокусе внимания данной статьи¹.

Пример 1. Исайя 40:3²

ק֣וֹל קוֹרֵ֔א בַּמִּדְבָּ֕ר פַּנּ֖וּ דֶּ֣רֶךְ יְהוָ֑ה יַשְּׁרוּ֙ בָּעֲרָבָ֔ה מְסִלָּ֖ה לֵאלֹהֵֽינוּ׃

qôl qôrēʾ bammiḏbār pannû dereḵ yhwh yaššərû bāʿǎrāḇā^h məsillā^h lēʾlōhênû

СП³: Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь ГОСПОДУ, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему;

РБО⁴: Голос взывает: – Приготовьте в пустыне дорогу ГОСПОДУ, путь прямой в степи проложите для Бога нашего!

Как видно по разнице между СП и переводом РБО, первое полустишие допускает два прочтения – в зависимости от того, где проводится граница между вводными словами и прямой речью:

1. Голос взывает в пустыне: «Приготовьте дорогу Господу» (соответствует СП)

2. Голос взывает: «В пустыне приготовьте дорогу Господу» (соответствует переводу РБО)

Главное акцентное деление в первом полустишии проходит после слова qôrēʾ «взывает»: оно помечено дизъюнктивным акцентом первого ранга закеф катон. Полустишие, соответственно, делится следующим образом: [qôl qôrēʾ] [bammiḏbār pannû dereḵ yhwh] «[голос взывает] [в пустыне приготовьте дорогу Господу]». В соответствии с этим разделением прямая речь начинается после слова qôrēʾ «взывает»; масоретская акцентуация стиха указывает на второй вариант прочтения. Такое прочтение подтверждается также тем, что при нем сохраняется параллелизм стиха⁵.

Надо сказать, что Синодальный перевод (как и ряд других переводов) опирается здесь не столько на еврейский текст книги Исайи, сколько на Септуагинту, а также на Евангелия, где цитируется этот стих (Мф. 3:3, Мк 1:3, Лк. 3:4, Ин. 1:23). На греческий первое полустишие передается как φωνὴ βοῶντος ἐν τῇ ἐρήμῳ ἑτοιμάσατε τὴν ὁδὸν κυρίου (букв. «голос кричащего в пустыне: «приготовьте дорогу Господу!»), то есть граница между вводными словами и прямой речью проводится после слова «пустыня».

Пример 2. Иезекииль 1:11а⁶]

וּפְנֵיהֶ֕ם וְכַנְפֵיהֶ֥ם פְּרֻד֖וֹת מִלְמָ֑עְלָה

ûp̄ənêhem wəḵanp̄êhem pərūḏôṯ miləmāʿlā^h

СП: И лица их и крылья их сверху были разделены

РБО: Лица и крылья у них были такие: крылья подняты вверх и распростерты

KJV⁷: Thus were their faces: and their wings were stretched upward

Букв. «И лица их и крылья их разделены сверху»

Без учета акцентуации синтаксис и смысл этого стиха, описывающего херувимов в видении пророка Иезекииля, двусмыслен: пассивное причастие pərūḏôṯ «разделены» может относиться к ûp̄ənêhem wəḵanp̄êhem «и лица их и крылья их», либо только к стоящему непосредственно перед ним wəḵanp̄êhem «и крылья их». Синодальный перевод передает первый вариант синтаксического членения стиха, а перевод KJV, как и (не вполне дословно) перевод РБО, – второй.

Акцентуация показывает, как решали эту проблему масореты: акцент первого ранга закеф гадоль стоит над словом ûp̄ənêhem, отделяя первое слово от последующих: [ûp̄ənêhem] [wəḵanp̄êhem pərūḏôṯ miləmāʿlā^h] «[И лица их] [и крылья их разделены сверху]». Можно сказать, что акцент разделяет полустишие на два назывных предложения, в первом из которых субъектом являются лица, а во втором – крылья; pərūḏôṯ miləmāʿlā^h*«*разделены сверху» относится лишь к wəḵanp̄êhem «и крылья их». Средневековые еврейские экзегеты Раши и Радак своих комментариях к этому стиху ссылаются на масоретское акцетное деление.

Пример 3. Исайя 40:13⁸]

מִֽי־תִכֵּ֥ן אֶת־ר֖וּחַ יְהוָ֑ה וְאִ֥ישׁ עֲצָת֖וֹ יוֹדִיעֶֽנּוּ׃

mî-ṯikkēn ʾeṯ-rû^aḥ yhwh wəʾîš ʿǎṣāṯô yôḏîʿennû

Во многих переводах, как древних (Септуагинта), так и современных (СП и перевод РБО), отражено прямая, лежащая на поверхности интерпретация этого стиха: он понимается как вопрос.

СП: Кто направлял дух ГОСПОДА и советы Ему давал?

РБО: Кто уразумел дух ГОСПОДА, и был советником у Него и учил Его?

Однако – видимо, уже в довольно раннюю эпоху, – такое понимание стиха стало неприемлемым из-за богословского несоответствия развивающемуся строгому монотеизму: невозможным казалось даже просто допустить мысль, что существует кто-то, кто направляет Бога и дает Ему советы.

Поэтому появилось иная трактовка стиха (отраженная, в частности, в Таргуме Ионафана, а также у средневековых еврейских экзегетов – в комментарии Раши на Исайю и у Саадьи Гаона, с которым дискутирует ибн Эзра в своем комментарии на Исайю): первое полустишие стало пониматься как вопрос и ответ на него: кто направляет ветер /дух⁹? Господь!

Именно такое понимание стиха отражено в его акцентном делении в большинстве изданий и рукописей. С помощью дизъюнктивного акцента первого ранга тифха масореты проводят разделение в первом полустишии после слова rû^aḥ «ветер / дух»: [mî-ṯikkēn ʾeṯ-rû^aḥ] [yhwh] «[кто направлял ветер/дух?] [Господь]».

Если же первое полустишие воспринимать как риторический вопрос (кто направлял дух Господа?), основное деление в нем должно проходить после слова ṯikkēn «направлял»: [mî-ṯikkēn] [ʾeṯ-rû^aḥ yhwh] «[кто направлял] [дух Господа]». Такая акцентуация, согласующаяся с интерпретацией ибн Эзры, где слово ṯikkēn помечено разделительным акцентом тифха, действительно засвидетельствована в нескольких средневековых рукописях и изданиях¹⁰.

Такая акцентуация, однако, создает несколько проблем. Во-первых, слово rû^aḥ при таком разделении оказывается в неопределенном состоянии¹¹, и появление перед ним предлога ʾeṯ¹² довольно необычно. На это указывает уже Ибн Эзра, который, поддерживая прямое понимание стиха, дискутирует с Саадьей Гаоном. Во-вторых, нарушается параллелизм стиха.

Та же богословская проблема встает во втором полустишии. Акцентуация стиха, отраженная в большинстве изданий, предполагает следующее прочтение: [wəʾîš ʿǎṣāṯô] [yôḏîʿennû] «[и (кто) советник его (букв. «и человек совета его»)], [(который) научит его?]», слово ʿǎṣāṯô «совета его» помечено разделительным акцентом первого ранга тифха. Но в некоторых рукописях и изданиях масоретского текста¹³ акцентное деление этого полустишия иное: тифха стоит под словом wəʾîš «и человек»: [wəʾîš] [ʿǎṣāṯô yôḏîʿennû]. Такое разделение предполагает следующий перевод: [и (кто) человек], [(которого) Он совету Своему научит] Такая акцентуация, как замечает Ибн Эзра, создает синтаксическую проблему: вопросительное mî «кто?» из первого полустишия сложнее распространить также на второе, поскольку между двумя вопросами уже дан ответ. Тем не менее, судя по всему, масоретам, как и некоторым другим средневековым еврейским экзегетам, грамматические и синтаксические проблемы казались предпочтительнее, чем допущение – пусть даже теоретическое – возможности, что кто-то может учить Бога.

Пример 4. Исайя 56:9¹⁴]

כֹּ֖ל חַיְת֣וֹ שָׂדָ֑י אֵתָ֕יוּ לֶאֱכֹ֥ל כָּל־חַיְת֖וֹ בַּיָּֽעַר׃

kōl ḥayṯô śāḏāy ʾēṯāyû leʾěḵōl kol-ḥayṯô bayyāʿar

Наиболее естественное понимание этого стиха, отраженное в большинстве переводов, таково:

Все животные полевые, приходите поесть! (Так же) все животные в лесу!

СП: Все звери полевые, все звери лесные! идите есть.

РБО: Дикие звери, приходите и ешьте, приходите, звери лесные!

Эту интерпретацию поддерживает большинство современных исследователей [напр., [Oswalt, 1998, 465–467; Blenkinsopp, 2008, 143–146]]. Она основана на том, что стих понимается как начало раздела, в котором аллегорически осуждаются светские и духовные предводители народа, плохо исполняющие свои обязанности (Ис. 56:10-12): в этом стихе пророк призывает диких зверей пожирать стада, оставшиеся без присмотра нерадивых пастухов.

Однако акцентное деление не поддерживает это понимание стиха. При вышеприведенной интерпретации основная дихотомия, разделение стиха на полустишия, проходила бы после слова leʾěḵōl «есть»: [kōl ḥayṯô śāḏāy ʾēṯāyû leʾěḵōl] [kol-ḥayṯô bayyāʿar] «[Все животные полевые, приходите поесть!] [(Так же) все животные в лесу!]». Но она проходит после слова śāḏāy «полевые»: под ним стоит акцент нулевого ранга атнах: [kōl ḥayṯô śāḏāy] [ʾēṯāyû leʾěḵōl kol-ḥayṯô bayyāʿar]. Видимо, атнах разделяет здесь обращение и глагольную группу; такой синтаксис предполагает следующий перевод: «[все животные полевые,] [приходите есть всех животных в лесу!]». Такое понимание стиха отражено не только в масоретской акцентуации, но и в комментариях некоторых средневековых еврейских экзегетов к этому стиху – напр., Раши и ибн Эзры.

По мнению Фридмана и Коэна [Freedman, Cohen, 1974, 36-37], такая интерпретация связана со структурой масоретского текста. Во многих рукописях и изданиях, в частности, в Ленинградском кодексе, после этого стиха проходит граница между разделами (параша). Таким образом, тематически стих связывается с предшествующими, а не с последующими стихами.

В предыдущих стихах (Ис. 56:1-8) от лица Бога обещается награда тем, кто поступает по правде и соблюдает субботу. В этом контексте Раши понимает интересующий нас стих как аллегорию того, что праведники (прозелиты из числа язычников) победят грешников (язычников, которые не обратятся). Ибн Эзра, также как и Раши придерживаясь масоретской акцентуации, трактует стих иначе: как призыв Бога к народам-язычникам прийти и поглотить нечестивых израильтян.

Синтаксическая проблема такого разделения очевидна: при нем нарушается параллелизм стиха. Тем не менее, именно такое понимание, насколько мы можем судить, было принято в средневековой еврейской экзегезе.

Пример 5. Исайя 40:5¹⁵]

וְנִגְלָ֖ה כְּב֣וֹד יְהוָ֑ה וְרָא֤וּ כָל־בָּשָׂר֙ יַחְדָּ֔ו כִּ֛י פִּ֥י יְהוָ֖ה דִּבֵּֽר׃

wəniḡlā^h kəḇôḏ yhwh wərāʾû ḵol-bāśār yaḥdāw kî pî yhwh dibbēr

РБО:И откроется слава ГОСПОДА, все люди увидят ее! Вот что изрекли уста ГОСПОДА.

СП: и явится слава ГОСПОДНЯ, и узрит всякая плоть; ибо уста ГОСПОДНИ изрекли это.

KJV: And the glory of the LORD shall be revealed, and all flesh shall see it together: for the mouth of the LORD hath spoken it.

Возможны два понимания синтаксиса этого стиха:

[И откроется слава Господа, и узрит (это) всякая плоть], [ибо уста Господа изрекли]

[И откроется слава Господа], [и узрит всякая плоть, что уста Господа изрекли (это)]

Большинство современных переводов передают первый вариант толкования, который предполагает, что объектом при глаголе wərāʾû «и узрит» становится словосочетание kəḇôḏ yhwh «слава Господня». Однако масоретская акцентуация согласуется со вторым вариантом:

[wəniḡlā^h kəḇôḏ yhwh] [wərāʾû ḵol-bāśār yaḥdāw kî pî yhwh dibbēr]

Основная дихотомия проходит после слова yhwh «Господь», под которым стоит акцент нулевого ранга атнах. Такая же интерпретация отражена в Таргуме Ионафана. Видимо, здесь на акцентуацию повлияла распространенная в еврейской традиции тенденция избегать представления о том, что Бога можно видеть (в Пятикнижии часто говорится о том, что сыны Израилевы видели Славу Господа – т.е. видимый знак Его присутствия, – однако позднейшая традиция могла быть еще более ригористична, чем сама Тора).

Пример 6. Исайя 3:24¹⁶

וְהָיָה֩ תַ֙חַת בֹּ֜שֶׂם מַ֣ק יִֽהְיֶ֗ה וְתַ֙חַת חֲגוֹרָ֤ה נִקְפָּה֙ וְתַ֙חַת מַעֲשֶׂ֤ה מִקְשֶׁה֙ קָרְחָ֔ה וְתַ֥חַת פְּתִיגִ֖יל מַחֲגֹ֣רֶת שָׂ֑ק כִּי־תַ֖חַת יֹֽפִי׃

wəhāyā^h ṯaḥaṯ bōśem maq yihye^h wəṯaḥaṯ ḥǎḡôrā^h niqpā^h wəṯaḥaṯ maʿǎśeh miqše^h qorḥā^h wəṯaḥaṯ pəṯîḡîl maḥǎḡōreṯ śāq kî-ṯaḥaṯ yōp̄î

РБО: И будет им вместо благовоний – смрад, вместо пояса – веревка, не прическа, а выбритая голова, не платье, а дерюга на бедра. Вместо красоты – позор!

СП: И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых воло с– плешь, и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красот ы– клеймо.

KJV: And it shall come to pass, that instead of sweet smell there shall be stink; and instead of a girdle a rent; and instead of well set hair baldness; and instead of a stomacher a girding of sackcloth; and burning instead of beauty.

В древнееврейском языке в подавляющем большинстве случаев слово כִּי kî – это союз «потому что». Однако в этом стихе слово כִּי kî современными переводчиками и комментаторами обычно понимается как производное существительное от корня כוה ‘обжигать, клеймить’ (более нигде в библейском тексте не засвидетельствованное) [Koehler, Baumgartner, 1994, 470]. СП дает перевод позор, РБО – клеймо, а KJV – burning.

При понимании стиха, отраженном в современных переводах, основная дихотомия проходила бы после слова qorḥā^h «плешь»: в случаях, когда акцент должен разделить надвое группу однородных элементов, разделение проходит либо ровно посередине (если элементов четное количество), либо так, что в первой половине оказывается на один элемент больше (если – как в данном случае – элементов нечетное количество):

*[wəhāyā^h ṯaḥaṯ bōśem maq yihye^h wəṯaḥaṯ ḥǎḡôrā^h niqpā^h wəṯaḥaṯ maʿǎśeh miqše^h qorḥā^h] [wəṯaḥaṯ pəṯîḡîl maḥǎḡōreṯ śāq kî-ṯaḥaṯ yōp̄î]

*«[И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос – плешь], [и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красоты – клеймо]».

Однако в масоретской акцентуации основная дихотомия проходит иначе – акцент нулевого ранга атнах стоит после слова śāq «вретище»:

[wəhāyā^h ṯaḥaṯ bōśem maq yihye^h wəṯaḥaṯ ḥǎḡôrā^h niqpā^h wəṯaḥaṯ maʿǎśeh miqše^h qorḥā^h wəṯaḥaṯ pəṯîḡîl maḥǎḡōreṯ śāq] [kî-ṯaḥaṯ yōp̄î]

Таким образом, на первом этапе отделяется kî-ṯaḥaṯ yōp̄î; это говорит о том, что в масоретском понимании эта составляющая не стоит в одном ряду с предыдущими.

Кроме того, внутри второго полустишия разделительный акцент первого ранга тифха стоит под словом ṯaḥaṯ «вместо»: [kî-ṯaḥaṯ] [yōp̄î]. Это также не соответствует общепринятому современными комментаторами пониманию, при котором основное деление проходило бы между подлежащим kî «клеймо», и именным сказуемым ṯaḥaṯ yōp̄î «вместо красоты».

Средневековый еврейский экзегет Ибн Эзра предлагает два варианта толкования этого полустишия, которые соответствуют масоретской акцентуации. Эти толкования также снимают проблему интерпретации слова kî, поскольку в них оно понимается в своем обычном союзном значении. Во-первых, он ссылается на Саадию Гаона, который переводит последнюю фразу стиха так: «ибо (kî ) обратное (ṯaḥaṯ) более приемлемо (yōp̄î) [для них]»¹⁷. Во-вторых, он предлагает интерпретацию, отраженную также в Таргуме Ионафана и у Раши: «ибо (kî) вместо (ṯaḥaṯ) красоты (yōp̄î) [будут все вышеупомянутые бедствия]». При такой интерпретации [kî-ṯaḥaṯ yōp̄î] действительно оказывается отдельным элементом, который находится в оппозиции к остальной части стиха. Таким образом, эти толкования полностью согласуются с масоретской акцентуацией.

В кумранском Большом свитке Исайи (1QIs^a) в конце стиха добавлено слово בשת «стыд, позор»: כי תחת יפי בשת «ибо вместо красоты – позор». В принципе, можно было бы предположить, что потерянное в масоретском тексте последнее слово стиха сохранилось в кумранском свитке, однако скорее кумранский свиток отражает попытку переписчика прояснить непонятный стих. В любом случае чтение 1QIs^a интересно для нас тем, что kî понимается не как существительное, а как союз.

В нескольких изданиях и рукописях¹⁸ тифха стоит не под словом ṯaḥaṯ, а под словом kî:

[kî] [ṯaḥaṯ yōp̄î]

Фридман и Коэн [Freedman, Cohen, 1974, 43] связывают это с существованием альтернативной (для еврейской традиции, судя по всему, маргинальной) интерпретации слова kî как существительного, и предполагают, что акценты были расставлены в соответствии с этим. Однако такая расстановка акцентов вовсе не обязательно свидетельствует об интерпретации kî как существительного, а не как предлога. В ситуациях, когда в библейском стихе подряд стоят две или более акцентных проклитики (напр., два предлога), масореты проводят разделение, как кажется, совершенно произвольно; нередки случаи, когда разделение проходят между двумя проклитиками (напр., Быт. 13:15).

Пример 7. Втор 26:5¹⁹]

Нас интересует лишь небольшой фрагмент этого стиха.

אֲרַמִּי֙ אֹבֵ֣ד אָבִ֔י

ʾǎrammî ʾōḇēḏ ʾāḇî

СП: отец мой был странствующий Арамеянин

KJV: A Syrian ready to perish was my father

Еврейское ʾōḇēḏ (причастие от корня ʾbd ‘пропадать, погибать, заблудиться’) в этом стихе понимается по-разному. Наиболее распространенное понимание, отраженное в большинстве современных переводов, – «странствующий», «скитающийся». Другой перевод, отраженный, например, в KJV – «погибающий» («ready to perish»).

Несмотря на разную интерпретацию слова ʾōḇēḏ, СП и KJV передают одинаковое понимание синтаксиса этого фрагмента еврейского текста: ʾāḇî «отец мой» понимается как субъект, а ʾǎrammî ʾōḇēḏ «странствующий Арамеянин» как предикат. Такой синтаксис предполагает, что акцентно слово ʾāḇî «отец мой» должно отделяться от ʾǎrammî ʾōḇēḏ, т.е. разделительный акцент должен стоять при слове ʾōḇēḏ.

Однако масоретские акценты делят фрагмент иначе: [ʾǎrammî] [ʾōḇēḏ ʾāḇî]. Разделительный акцент второго ранга пашта стоит над словом ʾǎrammî, отделяя ʾǎrammî от ʾōḇēḏ ʾāḇî. Такое деление хорошо сочетается с альтернативной интерпретацией стиха, которая встречается в Таргумах Ионафана и Онкелоса, Мидрашах (напр., Аггадат Берешит 54:2, Берешит Рабба 60:13), у Раши – а также в Вульгате. ʾǎrammî понимается как субъект, а ʾōḇēḏ ʾāḇî как предикат с объектом: «арамей [пытался] погубить моего отца» (лат. Syrus persequebatur patrem meum). При такой интерпретации стих трактуется как отсылка к истории об арамее Лаване, который преследовал Иакова (Быт. 31:23 и далее).

Несмотря на то, что такое понимание стиха, судя по всему, было широко распространено в еврейской традиции в древности, современные комментаторы, а также ряд древних экзегетов (напр., ибн Эзра) его отвергают. Это связано с очевидной проблемой: еврейский глагол ʾāḇaḏ в этом стихе стоит в породе qal, в которой он имеет декаузативное значение «погибать»; каузативное значение «губить» он принимает лишь в породах piel и hiphil. Перевод формы אֹבֵ֣ד «погибающий» каузативной формой «(пытался) погубить» в этом стихе едва ли возможен.

Пример 8. Иcайя 38:13a²⁰]

שִׁוִּ֤יתִי עַד־בֹּ֙קֶר֙ כָּֽאֲרִ֔י כֵּ֥ן יְשַׁבֵּ֖ר כָּל־עַצְמוֹתָ֑י

šiwwîṯî ʿaḏ-bōqer kāʾǎrî kēn yəšabbēr kol-ʿaṣmôṯāy

СП: Я ждал до утра; подобно льву, Он сокрушал все кости мои;

Этот перевод отражает наиболее естественное членение стиха, принятое также и в большинстве современных переводов. Однако акцентное деление ему не соответствует:

[šiwwîṯî ʿaḏ-bōqer kāʾǎrî] [kēn yəšabbēr kol-ʿaṣmôṯāy]

Основное деление внутри полустишия акцентным знаком первого ранга закеф катон проходит после слова kāʾǎrî «как лев», хотя с точки зрения синтаксиса, отраженного в СП и других современных переводах, должно проходить перед ним, разделяя два предложения.

Альтернативную интерпретацию, соответствующую акцентному делению, предлагает Раши в своем комментарии на данный стих. Сравнение kāʾǎrî «как лев» он связывает с первым глаголом šiwwîṯî ²¹ (в СП переведен как «ждал»), а не со вторым yəšabbēr «сокрушал», а субъектом при глаголе yəšabbēr «сокрушал» делает не Бога (что, вероятно, подразумевает библейский текст), а болезнь. Примерный перевод стиха, соответствующий интерпретации Раши, таков: «до утра я (терпел мучения болезни и) укреплял себя, подобно льву, а (болезнь) (одолевала меня и) ломала мне кости»²². Похожую интерпретацию предлагает также Саадья Гаон.

3. Заключение