Городище Нижний Архыз – ключевой памятник истории и культуры Северного Кавказа эпохи средневековья, расположен в долине р. Большой Зеленчук, на месте столицы Западной Алании X–XIII вв., крупнейшего города региона и важного торгового пункта на одном из маршрутов Великого Шелкового пути. С X в. город стал центром Аланской христианской епархии, а затем и митрополии Константинопольского патриархата. Византийские мастера возвели здесь величественные купольные храмы – Северный, Средний и Южный Зеленчукские, сохранившиеся до наших дней. На территории городища выявлено не менее 11 небольших однонефных церквей. У Северного храма Нижне-Архызской археологической экспедицией ИА РАН, ИВ РАН, НИУ ВШЭ, КЧГУ исследуются развалы стен массивного здания, сооруженного по планам византийских монастырей, но в традиционной для алан технике строительства.
Население города было поликультурным, при этом главными составляющими, согласно археологическим, антропологическим и письменным источникам, являлись аланы, тюрки, византийские греки [Кузнецов, 1993, с. 234–244; Чхаидзе, Дружинина, 2023, с. 168–181].
Расцвет города приходится на X–XII вв., после монгольского нашествия в первой трети XIII в. жизнь здесь в значительной степени замирает, при этом в ходе археологических исследований городских некрополей были выявлены материалы XIV в. Вероятно, главный разрушительный удар город получил во время разорения Северного Кавказа войсками Тамерлана в 1395 г.
История изучения Нижнего Архыза насчитывает более 150 лет [Кузнецов, 1993; Белецкий, Виноградов, 2021; Чхаидзе, Дружинина, 2023]. При этом актуальным остается вопрос, какое имя носил этот город. Оно не упомянуто ни в западноевропейских, ни в древнерусских, ни в византийских источниках, в том числе в письмах константинопольского патриарха Николая I Мистика (901–907, 912–925), адресованных отправившимся в Аланию монахам-миссионерам и архиепископу Петру [Белецкий, Виноградов, 2021, с. 14–19]. Отсутствует информация о городе и в нотициях Константинопольского патриархата.
Это обстоятельство породило различные версии идентификации города. Так, П.Г. Бутков полагал, что на территории Нижнего Архыза находился город сираков Успа [Кузнецов, 1993, с. 6]. Согласно другой версии [Лавров, 1982, с. 194–195; Кузнецов, 1993, с. 231, 249-253], городище Нижний Архыз представляет собой ни что иное, как руины упомянутого ал-Масʻуди (ум. 956) Магаса, хотя убедительных оснований для таких выводов нет.
При этом многие десятилетия отечественными и зарубежными арабистами изучаются труды XII–XIV вв. ал-Идриси, Ибн Саʻида ал-Магриби и Абу-л-Фиды, содержащие уникальную информацию о Западном и Центральном Кавказе, основу которой составляет описание торгового маршрута через эти земли. Данные тексты, отразившие сообщения посещавших регион купцов и путешественников, упоминают народы, города и «страны» Северного Кавказа в то самое время, когда столица Западной Алании, крупнейший город региона, переживал свой расцвет, что обусловливает высокую вероятность обнаружения его имени в средневековых дорожниках.
Основным источником информации о Северном Кавказе домонгольской эпохи, населенном в подавляющем большинстве бесписьменными народами, остаются материалы археологии. И сегодня степень археологической изученности региона позволяет не только проверять на достоверность информацию средневековых рукописей, но и анализировать ее, «помещая» в археологический контекст. Именно комплексный историко-археологический подход к анализу сведений арабских географов, как представляется, способен раскрыть новые информативные возможности средневековых текстов. Рассмотрим их.
В сочинении ал-Идриси (1100–1165) «Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак» («Развлечение истомленного в странствии по областям», 1154 г.) при описании восточного маршрута от Трапезунда к северному берегу Черного моря упоминается страна ал-Лāнийа (Алания) и ее города:
«От него [Трапезунда] по берегу моря в восточном направлении до устья реки Рȳсийȳ семьдесят пять миль. Это большая река, берущая начало с вершины горы ал-Кабк [Кавказ]. Далее она течет на север и пересекает страну ал-Лāнийа [Алания]. На ней нет известных городов, но по обоим ее берегам имеются населенные деревни и обильные посевы. Затем эта река течет на запад до тех пор, пока не впадает [в море] в этом [упомянутом] месте. От устья этой реки до города Аскасийа сто пятьдесят миль. Это красивый город из [числа] городов страны ал-Лāнийа и одна из ее пограничных областей. От города Аскасийа до города Ашкāла из страны ал-Лāнийа двадцать миль. Между городом Ашкāла и морем около шести миль. Это город небольшой, но оживленный, его округа имеет всего вдоволь для пропитания его жителей. От него по берегу моря до города Астабрийа двадцать миль. Этот город стоит у моря. Это цветущий, населенный город с оживленными рынками, обширной округой и искусно возведенными постройками. Большая часть его жителей – купцы, их имущество изобильно. От города Астабрийа до города ал-Лāнийа двадцать четыре мили. По этому городу его народ назван алāнами. Этот город построен в древности, и неизвестно, кто его построил. От города ал-Лāнийа до города Ӽазарийа, по которому именуются ӽазары, сорок пять миль» [цит. по: Коновалова, 1999, с. 172].
При анализе данного фрагмента источника исследователи прежде исходили из нескольких, на наш взгляд, ошибочных положений. Первое из них то, что все города, упомянутые на пространстве между устьем Рȳсийȳ и городом Хазарийа – аланские; второе – то, что все эти города расположены на берегу Черного моря, и как результат, третье – сведения ал-Идриси не отвечают реалиям средневекового Северного Кавказа. При этом известно, что одним из источников информации «Нузхат ал-муштак» были сообщения купцов, путешественников и ученых, прибывавших ко двору норманнского короля Сицилии Рожера II (1095–1154), под покровительством которого ал-Идриси создавал свой труд [Бейлис, 1988, с. 67–68; Коновалова, 1999, с. 19–21], иначе говоря, актуальные и имеющие практическое значение данные.
Так, в описании реки Рȳсийȳ прослеживаются свидетельства реального знакомства информатора ал-Идриси с этой водной артерией, живые впечатления очевидца XII в., при этом оно совместило в себе сведения о нескольких гидронимах. Под устьем Рȳсийȳ подразумевается Керченский пролив [Коновалова, 1999, с. 173], а в описании самой реки видят р. Риони [Рыбаков, 1952, с. 17], Бзыбь [Грицков, 1992, с. 108–111], а В.М. Бейлис – р. Кубань [Бейлис, 1984, с. 209]. В то время как две первые версии вряд ли можно считать рабочими – как минимум расположение рек Риони и Бзыбь не отвечает данным источника о пересекающей Аланию реке, предположение В.М. Бейлиса представляется обоснованным, поскольку Кубань соответствует и географическим (исток, направление течения, устье) и историко-археологическим характеристикам, отраженным в тексте рукописи.
Допуская отождествление Русийу с Кубанью, И.Г. Коновалова сомневается в глубокой осведомленности информатора ал-Идриси, который «хотя и имел представление о течении реки Русийу, но сам он был знаком с ее бассейном довольно поверхностно – не случайно его признание о том, что «на ней нет известных городов» [Коновалова, 1999, с. 173]. Однако, несмотря на то, что по течению Кубани археологами выявлено значительное количество поселений X–XIII вв., даже самые крупные из них, такие, как городище Каракент или Гиляч, по площади не превышают 10 га [Алексеева, 1992, с. 90–91] и не идут ни в какое сравнение с памятниками, по праву называемыми аланскими городами: Нижний Архыз (площадью до 65 га) – на р. Большой Зеленчук, Ильичевское городище (до 90 га) – на р. Уруп, Первомайское городище (до 60 га) – на р. Большая Лаба и др.
Укажем на одну деталь в описании Рȳсийȳ, ранее не привлекавшую внимания исследователей. В границах Алании очевидец XII в. прослеживает реку лишь в ее течении с юга на север: «Это большая река, берущая начало с вершины горы ал-Кабк [Кавказ]. Далее она течет на север и пересекает страну ал-Лāнийа [Алания]». Остальное описание реки к Алании не относится: «Затем эта река течет на запад до тех пор, пока не впадает [в море]». Действительно, территория к западу от алан вплоть до побережья Черного моря в X–XIII вв. была заселена адыго-абазинскими племенами, известными в источниках как зихи и кашак, каса, касоги [Дружинина, 2024]. Иначе говоря, считать эту реку только «аланской», как и выводить границы Алании к черноморскому побережью [Коновалова, 1999, с. 177] описание Рȳсийȳ у ал-Идриси оснований не дает.
Во второй половине X в. зихи и кашак/касоги избавились от политической зависимости и выплаты дани хазарам. Распространенные утверждения о том, что территория Закубанья попала в новую зависимость – от Алании, ни письменные, ни археологические источники не подтверждают. При этом влияние на племена Закубанья Алании, как единственного в регионе централизованного государства, безусловно, прослеживается, прежде всего, по материалам элитарных воинских погребений. С VI в. не оставляла попыток привести под свою руку местные племена Византия, в первую очередь, посредством христианизации [Чхаидзе, 2013]. Однако, несмотря на все эти актуальные для периода X–XII вв. каналы и силы влияния, зихи и касоги сохранили свою самобытную культуру, для которой были характерны приверженность политеистическим представлениям и отсутствие городов и традиций каменного строительства [Дружинина, 2024, с. 839–842].
Так, единственным городищем с каменными стенами и памятниками храмового зодчества на территории проживания зихов в Северо-Восточном Причерноморье, является отстроенная византийцами Никопсия, но позднее X в. достоверных сведений о городе в источниках нет [Чхаидзе, 2013, с. 60]. На территории Закубанья традиция возведения городищ и вовсе прекращается со времен исчезновения меотской культуры в IV в. н.э. [Дружинина, 2024, с. 165–166].
Отсутствие на территории проживания зихов и касогов городов и крепостей является еще одним веским аргументом, дезавуирующим гипотезу о причерноморской локализации аланских городов из сочинения ал-Идриси.
Переходя к рассмотрению сведений источника об этих городах, отметим: три из четырех ойконимов начинаются со слога Ас- (Аш-), в чем усматривают связь с названием одного из аланских племен или народов – ас. За дифференцированными сведениями средневековых источников об алан и ас В.А. Кузнецов видел территориально-политическое устройство Алании: алан и Аланию исследователь размещал в верховьях Кубани, ас и «Асию» – в верховьях Терека, как «две части одной этнополитической конфедерации, с общим названием Алания». В своих рассуждениях В.А. Кузнецов опирался на сведения источника VII в. «Ашхарацуйц» – «Армянской географии» Анании Ширакаци [Кузнецов, 2019, с. 108–109], при этом практически не востребованными остались арабские труды XII–XV вв., содержащие несколько вариантов локализации алан и ас, а также их различные этнокультурные характеристики. Более обоснованной представляется версия о различении в составе поликультурного населения Алании алан и ас как оседлых и кочевых обществ [Аржанцева, 2007, с. 76].
Далее, исследователи отмечают условность названий городов «ал-Ланийа (Аланский), ал-Хазарийа (Хазарский), ал-Куманийа (Куманский), происхождение которых от этнонимов свидетельствует о том, что подлинные названия этих населенных пунктов остались информатору неизвестными» [Коновалова, 1999, с. 177]. Видимо, название города Аскасийа, в свою очередь, является условным. Его соотносят с Касак – городом алан, упоминаемым в «Худуд ал-ʻалам» [Новосельцев, 1969, с. 135], с этнонимом ас [Бейлис, 1984, с. 210, 221], с «западными черкесами» [Алемань, 2003, с. 335], с названием Искȳсийā (Скифия) ал-Хваризми и локализацией города в Крыму [Грицков, 1992, с. 122].
Последние две версии не выдерживают критики. В источниках X–XII в. нет сведений о черкесах на Западном Кавказе (этот экзополиэтноним появится только в XIII в.), тем более о разделении их на «восточных» и «западных». Локализация города Аскасийа в Крыму противоречит тексту ал-Идриси. Первые две версии, напротив, вполне правдоподобны: ал-Идриси в описании Северо-Западного Кавказа, по-видимому, следовал не сообщению удивительно хорошо осведомленного о западных соседях алан – народе кашак – ал-Масʻуди, но анонимной персидской рукописи «Худуд ал-ʻалам», с ее неточными и сильно обобщенными сведениями о некоем аланском городе Касак / Кашак на побережье моря Гурдж, и отсюда могло возникнуть название города Аскасийа: Ас- как название одного из племен алан и Касак / Кашак. Но эта версия не противоречит и замечанию В.М. Бейлиса, так как в арабских источниках X–XIII вв. названия Каса и Ас самостоятельны, в том числе упоминаются одновременно, обозначая различные географические или этнические единицы.
Существуют версии о заимствовании названия Аскасийа из сочинения Птолемея (гора Асписия) и ал-Хваризми (гора Аскāсийā) [Бейлис, 1984, с. 210; Калинина, 1999, с. 176–178], при этом они представляются исследователям «наиболее вероятными», а сама возможность того, что ал-Идриси описывал реальные города, оценивается как незначительная.
Важно замечание И.Г. Коноваловой: «В описании города Аскасийа имеются следы реальных впечатлений» [Коновалова, 1999, с. 176], а значит, они актуальны для XII в., и, хотя исследовательница считает их недостаточно конкретными, мы исходим из того, что в «северокавказский дорожник» должны были попасть самые значимые города на торговом пути, пролегавшем от побережья Черного моря через Аланию. И такие пути хорошо известны [Савченко, 1992]. Ключевым обстоятельством, позволяющим с большим оптимизмом подходить к реконструкции маршрута дорожника ал-Идриси, является то, что отправными пунктами известных сухопутных торговых направлений являлись портовые города на абхазском побережье – Фасис, Цхуми, Питиунт (Бичвинта) и др.
Для идентификации города Аскасийа, давшего название целой области страны ал-Ланийа, важны такие характеристики, как расположение в глубине материковой части Северного Кавказа (нет никаких сведений о нахождении города на берегу моря) и пограничное положение области Аскасийа. С чем же граничила эта область? и в чем значимость последнего факта для средневековых купцов и путешественников (а именно эта характеристика попала в скупое описание города)? Ответ содержит описание маршрута дорожника: область Аскасийа выходила к границам государства с морскими портами – к Абхазскому, а с XI в. – Грузинскому царству.
Важно, что описание маршрута начинается не с запада – с портового города, а именно с Аскасийа, и в дорожнике он отмечен первым среди аланских городов, что может указывать на его первостепенное значение. Словосочетание «красивый город» должно рассматриваться как характеристика архитектурного ансамбля. О значительных размерах Аскасийа свидетельствует отсутствие уточняющего определения, которое использовано, например, по отношению к соседнему – «небольшому городу Ашкала». В целом, ни один из отмеченных признаков не противоречит характеристикам столицы Западной Алании, на месте которой ныне располагается городище Нижний Архыз.
Название второго города из страны ал-Ланийа – Ашкала – А.П. Новосельцев предлагает читать как Аш-/Ас- и кала (с арабского – “крепость”), т.е. «крепость асов»: «Дарьяльская крепость или какая-то крепость на Западном Кавказе» [Новосельцев, 1969, с. 135]. Название Ашкала, по-видимому, также не отражает реальное имя города. В описании города обращает внимание как его близость к морю (обозначенная условно – «около 6 миль до берега»), так и его расположение на одинаковом расстоянии между городом Аскасийа и приморским городом Астабрийа. В целом это указывает на связующую роль города Ашкала, стоящего на торговом пути, проходящем через центр пограничной области Западной Алании – город Аскасийа по направлению к портовому городу на побережье Черного моря. Такому описанию отвечают характеристики соседнего с Нижним Архызом городища Кяфар – города со сложной оборонительной системой, важного пункта на торговом тракте – через Кяфарское ущелье проходили караваны к одному из трех действовавших многие месяцы в году перевалов на пути к абхазскому побережью – Адзапш, Санчарскому, Лабинскому [Савченко, 1993, с. 86; Аржанцева, 2007, с. 87].
Город Астабрийа по сравнению с другими городами дорожника ал-Идриси обладает тремя уникальными характеристиками: он расположен на берегу Черного моря; показан как крупный торговый центр, а, значит (учитывая первую характеристику) – порт; ал-Идриси не указал на принадлежность Астабрийа стране ал-Ланийа. В целом, отмеченные характеристики позволяют локализовать город Астабрийа на абхазском побережье и рассматривать его как отправной пункт сухопутного торгового маршрута в Западную Аланию.
Третий аланский город ал-Ланийа расположен между городом Астабрийа, до которого условных 24 мили, и городом Хазарийа, расстояние до которого почти вдвое больше – условные 45 миль. Описание города ал-Ланийа указывает на его расположение в материковой части Северного Кавказа, сведения о его нахождении на берегу моря в источнике отсутствуют. Сообщение ал-Идриси о возведении города ал-Ланийа в древности косвенно свидетельствует против его отождествления с Нижним Архызом, поскольку последний, как показывают археологические материалы, возник в X в.
При идентификации ал-Ланийа особое значение имеет локализация города Хазарийа. Во многом отталкиваясь от гипотезы о причерноморском расположении городов Алании у ал-Идриси, И.Г. Коновалова предлагает искать город Хазарийа на Нижней Кубани, при этом сведения о нем относит к «устным, более или менее современным нашему автору» [Коновалова, 1999, с. 190–191]. Действительно, названия хазары и Хазария, получив новое содержание, еще долгое время сохранялись в культурном и политическом лексиконе Византии и арабского Востока после гибели Хазарского каганата во второй половине X в. Так, в Византии XI–XII вв. Хазарией называли часть территории Нижней Кубани, а также Восточного Крыма [Чхаидзе, 2016, с. 22]. Рассматривая вероятность нижнекубанской локализации Хазарийа, следует иметь ввиду следующее. Хазары появились в Азово-Черноморских степях – на Азиатском Боспоре – в конце VII в. При этом Византия сохранила свое влияние на Таманской земле – ключевом рубеже региона, в том числе в важнейших городах – Фанагории и Матархе, и к началу VIII в. на Боспоре установилась система византийско-хазарского двоевластия [Чхаидзе, 2012, с. 267–270]. Во второй трети IX в. ослабленный войнами с арабами каганат принял удар от венгерских племен, а затем – от печенегов. К этому времени относится выявленный при раскопках Фанагории слой пожарища. После разгрома жизнь в городе ненадолго возрождается, но в начале X в. жители покидают его. Экономическим и политическим центром Тамани становится Таматарха [Чхаидзе, 2012, с. 270–273, 281]. Хазарское влияние сохраняется здесь вплоть до гибели каганата, которую связывают, в том числе с походом 965 г. князя Святослава (945–972). В конце X в., по-видимому, в результате похода 988–989 гг. князя Владимира Святославича (978–1015) на Херсонес (Корсунь), на Тамани утверждается русская власть, и с 988 г. Таматарха известна в «Повести временных лет» как Тмутаракань [Чхаидзе, 2006, с. 140–142]. Впрочем, здесь сохранялось влияние и Византии, которая в 80-х гг. XI в. возвратила под свой контроль эти территории.
Таким образом, если и искать в X в. в низовьях Кубани город Хазарийа, то единственным претендентом на эту роль останется Таматарха (Матраха) – других крупных городов в регионе попросту не известно, но сам ал-Идриси этого не делает: «Матраха – это вечный город, существующий с незапамятных времен, и неизвестно, кто его построил. Там есть виноградники и обработанные поля. Его владыки очень сильны, мужественны, благоразумны и решительны. Их почитают за смелость и господство над соседями. Это большой город с множеством жителей, с процветающими областями; там имеются рынки и [устраиваются] ярмарки, на которые съезжаются люди из самых отдаленных соседних стран и близлежащих округов» [Цит. по: Коновалова, 1999, с. 168–169]. Отсылка к хазарам при описании Матрахи у ал-Идриси связана лишь с локализацией города на реке Сакир, названной «рукавом, который подходит к городу от реки Исил [Итил], а главное русло последней идет к городу Исил, что на море Табаристана» [Цит. по: Коновалова, 1999, с. 169].
В данной связи представляется обоснованным замечание В.М. Бейлиса о городе Хазарийа: «Описание города обнаруживает сходство с рассказами авторов X в. о столице хазар – городе Атил (или Итил) в нижнем течении одноименной реки. Атил (Волга), по словам ал-Масʻуди, делила город на три части» [Бейлис, 1984, с. 211, прим. 20], последнее уточнение особенно важно ввиду такой характеристики Хазарийа: «Это большой, цветущий город, обильно орошаемый водами. Он стоит на реке» [Цит. по: Коновалова, 1999, с. 172]. В свою очередь, А.П. Новосельцев усматривал в городе Хазарийа возможного «наследника» Итиля – город Саксин [Новосельцев, 1969, с. 135].
Принимая во внимание приведенные выше аргументы, город ал-Ланийа следует локализовать в восточной части Северного Кавказа, во всяком случае – восточнее области и города Аскасийа. Сведения о том, что «по этому городу его народ назван алāнами» может указывать на статус города ал-Ланийа как центра области или земли страны Алания. Возможно, именно этот город был известен ал-Масʻуди под именем Магас.
Как представляется, локализация ал-Ланийа на карте Кавказа составляла для ал-Идриси наибольшую сложность (рядом с вероятным хазарским Итилем, но в причерноморской зоне). При этом специалисты давно обратили внимание на то, что «ал-Идриси по ошибке связал этноним аланов с названием малоазийского города Энеона (ал-Анийȳ) и поместил там землю ал-Лан, охарактеризовав алан как «племя из числа [племен] ар-Рȳма (Византия), несторианское [по вероисповеданию]» [Коновалова, 1999, с. 178]. Возможно, именно это представление об аланах и заставляло арабского ученого расположить город, по имени которого «его народ назван алāнами», в Восточном Причерноморье, «на пути» к Византии. И это обстоятельство определило “причерноморскую локализацию” городов Алании следовавшими за ал-Идриси авторами XIII–XIV вв. – Ибн Саʻидом ал-Магриби и Абу-л-Фидой.
Итак, дорожник ал-Идриси описывал один из основных торговых путей, следовавших с абхазского побережья в Аланию, при этом на территории Западной Алании названы только два города – центр одноименной области Аскасийа и крепость – перевалочный пункт Ашкала. Характеристики этих населенных пунктов позволяют отождествить первый из них со столицей Западной Алании – средневековым городом, на месте которого сегодня находится городище Нижний Архыз, а второй, возможно, с городом на месте Кяфарского городища.
Наши выводы во многом находят подтверждение в трудах арабских географов XIII–XIV вв.
В книге испано-арабского ученого Ибн Саʻида ал-Магриби (1214 – между 1274 и 1286) «Китаб баст ал-ард фи-т-тул ал-ард» («Книга распространения Земли в длину и ширину») содержатся следующие сведения о городах и населении Западного Кавказа:
«К востоку от него [города Атрāбзунд] расположен город Касā. Он принадлежит [одному] племени из народа ат-турк, принявшему христианство и приобщившемуся к цивилизации. К востоку от него лежит город Аркашиййа, населенный людьми из народа ал-аркаш – одного из племени ат-турк. Они приняли христианство от миссионеров. Город находится у моря . К востоку от него у моря стоит портовый город ал-Анджāз, принадлежащий [народу] ал-курх, исповедующему христианство. К востоку от него на море [стоит город] ʻАлāниййа. Он населен людьми из народа ал-ʻалāн, которые являются христианизированными турками. Ал-ʻалāн – это многочисленный народ, обитающий в том районе и позади Бāб ва-л-Абвāб. По соседству с ним живет тюркский народ, называемый ал-ас, похожий на них по своим обычаям и вере. К востоку от [города] ʻАлāниййа в бухте на краю моря Синȳба лежит город Хазариййа» [Цит. по: Коновалова, 2009, с. 27].
Сведения Ибн Саʻида ал-Магриби более конкретны по сравнению с сообщением ал-Идриси, хотя труд последнего «Нузхат ал-Муштак» стал для Ибн Саʻида ал-Магриби главным источником [Бартольд, 1973, с. 104–105; Коновалова, 2009, с. 11–12]. Если сравнить информацию о городах Западного Кавказа обоих авторов, обнаружатся важные расхождения. Во-первых, различается состав городов по названиям. В «Нузхат ал-Муштак» это: Аскасийа, Ашкāла, Астабрийа, ал-Лāнийа, а в труде Ибн Саʻида ал-Магриби – Касā, Аркашиййа, ал-Анджāз, правильное прочтение – ал-Абхаз [Коновалова, 2009, с. 44–45, прим. 12], ʻАлāниййа. Во-вторых, если у ал-Идриси, Аскасийа, Ашкāла и ал-Ланийа – это города страны ал-Лāнийа (т.е. города алан), то у Ибн Саʻида ал-Магриби каждый упомянутый им город принадлежит различным народам: название народа, населявшего город Касā, географ не уточняет, можно сделать вывод, что этноним повторял ойконим, Аркашиййа населен народом ал-аркаш, Анджāз / Абхаз – народом ал-курх (правильно – ал-курдж [Коновалова, 2009, с. 45, прим. 13]), ʻАлāниййа населен людьми из народа ал-ʻалāн*.* В-третьих, все эти народы Ибн Саʻид ал-Магриби причисляет к тюркам (чего ал-Идриси не делал), но это говорит не об их тюркской природе, а лишь о том, что автор рукописи следовал традиционному для мусульманской средневековой этногенеалогии принципу систематизации «новых» народов северной части Ойкумены, когда их названия включали в номенклатуру известных арабо-персидским ученым еще с VIII в. этносов – тюрк, сакалиба и франков, в данном случае – к тюркам [Коновалова, 2002, с. 285]. Что, однако, не исключает возможную значительную тюркскую составляющую народа ас.
В-третьих, все города, за исключением Кāса, Ибн Саʻид ал-Магриби «привязал» к морю: Аркашиййа «находится у моря», «на море [стоит город] ʻАлāниййа», но только о городе ал-Анджāз / ал-Абхаз сказано, что это «портовый город». Поэтому данное сообщение указывает скорее не на приморское расположение городов Аркашиййа и ʻАлāниййа, а на их принадлежность черноморским торговым маршрутам, в то время как нахождение на морском берегу города-порта ал-Анджаз / ал-Абхаз сомнений не вызывает.
Упоминание Ибн Саʻидом ал-Магриби города Касā – это, с одной стороны, отсылка к «Худуд ал-ʻалам», а с другой – фиксация объективной информации о народе каса, который автор рукописи хотя по имени и не называет, но к аланам уже не относит. Поскольку у каса или касогов не было городов, информацию о городе Касā, видимо, следует рассматривать как сведения о территории, населяемой касогами.
К востоку от этой территории Ибн Саʻид ал-Магриби локализует город Аркашиййа. Принципиально важно, что на фоне кратких сообщений о конфессиональной принадлежности жителей города Касā, «принявших христианство», о народе ал-курх (ал-курдж), «исповедующем христианство», «ал-ʻалāн, которые являются христианизированными турками» или о народе, «ал-ас, похожем на ал-ʻалāн по своим обычаям и вере», информация о верованиях народа ал-аркаш более чем показательна и не формальна: «Они приняли христианство от миссионеров». Это сообщение напрямую указывает на присутствие византийской миссии в городе Аркашиййа, а, следовательно, и на то, что город Аркашиййа – это и есть столица Западной Алании и центр Аланской христианской митрополии Константинопольского патриархата.
Как и у ал-Идриси, следующий отрезок маршрута у Ибн Саʻида ал-Магриби обращен на юго-запад, вдоль торговых путей через перевалы к закавказскому Черноморью. Здесь «у моря стоит портовый город ал-Анджāз / ал-Абхаз, принадлежащий [народу] ал-курх /ал-курдж». И так же, как у ал-Идриси, «к востоку от него [города ал-Анджāз/ ал-Абхаз] на море» Ибн Саʻид ал-Магриби локализует город ʻАлāниййа. Но уже дальнейшее повествование источника указывает на очевидное несоответствие «приморской локализации» города ʻАлāниййа и, по-видимому, сообщения информатора и современника Ибн Саʻида ал-Магриби о том, что Ал-ʻалāн – это многочисленный народ, «обитающий в том районе и позади Бāб ва-л-Абвāб», т. е. Дербента, а также географически не правдоподобного сведения: «К востоку от [города] ʻАлāниййа в бухте на краю моря Синȳба лежит город Хазариййа».
Примерно эту же картину обрисовывают сведения из описательной географии под названием «Таблица стран» (Kitāb Taqwīm al-buldān) Абу-л-Фиды (1273–1331). При том, что сообщение Абу-л-Фиды об аланах – это цитирование из сочинения Ибн Саʻида ал-Магриби, описание города Касā и Аркашиййа в этот рассказ не включено. Лишь сообщается, что «к востоку от [города] Аркашиййа, на берегу моря лежит город ал-Анджаз. Он является одним из портов [народа] ал-курдж, исповедующего христианство» [Коновалова, 2009, с. 116, 146–147, прим. 25, 30].
Но в составе таблиц с описанием населенных пунктов Абу-л-Фида упоминает город Касā и Аркашийа, излагая в сокращенном виде информацию ал-Магриби:
«Ибн Саʻид говорит: на востоке от Трапезунда находится город Касā. Это народ тюркского происхождения, принявший христианство. Город расположен на берегу моря. Он также говорит: на востоке от этого города находится Аркашиййа. Народ Аркаш тоже тюркского происхождения, который из-за соседства с христианами обратился в их веру. Город расположен на берегу моря» [Abu-'l-Fidā, 1931, p. 629] (перевод – И.А. Дружининой).
Итак, дополненное и уточненное описание домонгольского Северо-Западного Кавказа Ибн Саʻида ал-Магриби содержит название столицы Западной Алании – Аркашиййа, которое в следующем – XIV в. повторил Абу-л-Фида. Это имя средневекового города, зафиксированное на арабском языке, созвучно с современным названием местности Архыз.
Тем ценнее упоминание названия Архыз в более поздних арабских источниках. Оно встречается в качестве нисбы الأرغزي (al-ʾArghizī) в имени мамлюкского эмира Инала ал-Азари (ум. 1427 г.). Согласно Ибн Тагри Бирди, он прибыл в Египет при черкесском султане аз-Захире Баркуке (1382–1389, 1390–1399), был мамлюком эмира маджлиса Шейха ас-Сафави (ум. 1399), а затем и другого выходца с Северо-Западного Кавказа – мамлюкского султана ал-Муаййада Шейха (1412–1421). Поскольку Инал ал-Азари ал-Архызи прибыл в Мамлюкский султанат в последней четверти XIV в., то и название Архыза, выходцем откуда, по-видимому, являлся будущий эмир, также относится к XIV в. [Дружинина, Чхаидзе, 2025, с. 83–85].