ВВЕДЕНИЕ

В начале ХXI века трансформация иранской идеологической повестки в сторону укрепления связей с незападными государствами, а также новые вызовы международных отношений, привели к политическому сближению России и Ирана и актуализировали выстраивание отношений стратегического партнерства, что позитивно повлияло на интерпретацию образа России в иранском социально-политическом дискурсе. В настоящее время российско-иранские отношения быстро и успешно развиваются. Стороны помогают друг другу в обходе санкций и в противостоянии экономическому и политическому давлению Запада. Вообще можно сказать, что важным маркером для изменения отношения к России в Иране стало введение санкционного режима против нее: иранцы, особенно – консервативно настроенные, стали более сочувственно и с большей симпатией относиться к ней. Иран стал полноправным членом таких важных для России организаций, как ШОС и БРИКС. Более того, недавно было подписано и ратифицировано двухстороннее соглашение о стратегическом партнерстве. Однако, в аспекте восприятия России, на сегодняшний день существует очень серьезный разрыв между государственной политической риторикой иранских властей, которая в целом позитивно настроена к современной России, и массовым сознанием иранского общества, где всё гораздо сложнее. Свидетельства негативной интерпретации образа России присутствуют в массовой культуре, а также наблюдаются в системе образования Ирана, например, в школьных учебниках истории.

Подобная двойственность интерпретации образа России в контексте укрепления союзнических отношений требует точной идентификации национального образа нашей страны как в политическом, так и в социальном иранском дискурсе. Рассматриваемый вопрос является крайне актуальным, так как распространенность в иранском обществе негативного восприятия своего политического партнера и союзника неизбежно повлияет на дальнейшее развитие отношений двух стран в негативном ключе и наверняка повлечет за собой ту или иную задержку и торможение при реализации заключаемых соглашений, чего хотелось бы избежать.

Кроме того, идентификация образа России среди иранцев позволит выявить наиболее проблемные вопросы, которые при развитии сотрудничества должны стать объектом культурной и образовательной политики, реализуемой на двухстороннем уровне, с целью добиться существенного улучшения образа РФ в Иране на этих проблемных направлениях.

Подтверждением нашей гипотезы о негативном восприятии России значительной частью населения Ирана служит опрос двух поколений иранцев – 1960-х и 1990-х годов рождения, проведенный вскоре после начала СВО, в ходе которого было задано много вопросов из пяти групп тем (политика, туризм, история, спорт и историческая память иранского народа), ответы на которые варьировались от «полностью согласен» до «совсем не согласен». [см.: Мохебби, 2022]. Он наглядно продемонстрировал, что образ России среди опрошенных, в целом, является выраженно негативным. Так, большинство представителей обоих поколений согласны с утверждениями, что Россия (неважно, царская, коммунистическая или современная) якобы не заинтересована в прогрессе Ирана, и что России, якобы, выгодно держать своих союзников в бедности и отсталости, чтобы доминировать над ними. Более того, оба поколения считают, что британская оккупация юга Ирана во Второй мировой была гораздо более мягкой, чем советская оккупация севера страны. Фактически, Россия очень многими иранцами до сих пор воспринимается как недружественная страна. Однако при этом большинство участников опроса (оба поколения) считают, что Россия – очень привлекательная для них страна с точки зрения туризма. То есть, в их сознании четко разделяются две вещи: политика России по отношению к Ирану, к которой они относятся негативно под влиянием стереотипов, и ее природа и достопримечательности, к которым они, наоборот, относятся очень позитивно, так что очень многие хотели бы посетить Россию. Что касается оценки опрошенными экономического потенциала РФ, то их мнения резко разделились: большинство иранцев старшего поколения считают Россию экономически мощной державой, а большинство иранцев молодого поколения с этим не согласны. Разумеется, в опросе могли участвовать не все категории населения Ирана, особенно учитывая небольшую выборку – в нем участвовали лишь 112 человек (56 человек 1960-х годов рождения, и 56 – 1990-х годов рождения [Мохебби, 2022, с. 56]). Так как этот опрос проводился в основном в Тегеране, в котором прозападные и скептически относящиеся к политике России иранцы представлены в гораздо большей степени, чем в среднем по стране, то иранцы-русофилы очевидно были представлены в нем недостаточно. Но все равно этот опрос показывает определенные тенденции.

Причины такой тревожной ситуации могут быть связаны с негативной исторической памятью иранцев. Также, касаясь современной социально-политической ситуации в Иране, следует отметить, что в стране существует глубокий раскол между глубоко верующими мусульманами, поддерживающими исламское правительство, многие из которых в той или иной степени поддерживают укрепление связей Ирана с Россией по политическим причинам (прежде всего – для совместного противостояния Западу и его либерально-секулярным ценностям), и секулярно настроенными иранцами и иранцами-атеистами, которые ориентированы на западные ценности и особенно негативно относятся к современной России, предстающей в своем медийном образе антагонистом западному пути развития. Эта группа населения, хотя и не является доминирующей, обладает высоким протестным (пассионарным) потенциалом. Поскольку в Иране не проводятся опросы о том, поддерживают ли граждане исламский режим (власти Ирана утверждают, что исламский режим – самый лучший и самый эффективный в мире, и поэтому считается, что все иранцы, кроме сознательных предателей и некоторых заблудших юнцов, его автоматически поддерживают), то невозможно точно определить процент иранцев, симпатизирующих Западу. Но судя по косвенным показателям – например, по численности принимавших участие в последних протестах, которые были выраженно секулярными и прозападными, – можно сказать, что активных прозападно настроенных иранцев, готовых серьезно отстаивать свои взгляды, насчитывается около 2 млн – именно столько было протестующих в 2022 г. [Филин, Кокликов, Ходунов, 2022]. С другой стороны, известно, что 21 млн человек принимало участие в праздновании годовщины исламской революции в феврале 2022 г. [Hozure 21-milliyun, 2023]. Но реальное число сознательных сторонников режима среди этих демонстрантов может быть заметно ниже (возможно, около 15 млн) из-за значительного присутствия на этих демонстрациях детей, а также из-за того, что кто-то мог прийти просто «за компанию». В таком случае, доля людей, симпатизирующих Западу и секуляризму, среди наиболее политических активных иранцев окажется равна от 10 до 20% (если учитывать и эмигрантов, живущих на Западе, но не потерявших связей с Ираном). Эта часть общества, очевидно, формирует свое мировоззрение на основе западных или прозападных ираноязычных СМИ, которые негативно настроены по отношению к современной России и ее политике. Раскол серьезно проявляется, в том числе, и в конфликте более консервативно-религиозного поколения «отцов» и более прозападно-секулярного поколения «детей» [см.: Филин, Ходунов, 2019].

В тоже время, выявление негативных информационных образов в восприятии России позволит в дальнейшем сформировать комплекс контрмер, которые позволят не только скорректировать повестку межстранового диалога, но и станут инструментом внутренней политики Ирана в вопросах укрепления идентичности и создания позитивного образа России как надежного стратегического партнера.

МЕТОДОЛОГИЯ, ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ

В основе данной работы заложен конструктивистский подход, в соответствии с которым основы идентичности рассматриваются в развитии, как объект социополитического и социокультурного конструирования, которое, с одной стороны, обеспечивает преемственность основ самоидентификации группы, но с другой стороны, влияет на трансформацию их восприятия живущими поколениями, адаптируя образы данных основ к текущим вызовам.

Значимость данного подхода для проводимого исследования определяется постановкой проблемы, в соответствии с которой в иранском социально-политическом дискурсе и массовой культуре присутствуют негативные трактовки образа России, основанные на исторической памяти иранского народа. В тоже время, трактовка данной исторической памяти и интерпретация образа России не статичны и могут меняться под воздействием конструирования новой интерпретации прошлого с опорой на эмоционально окрашенные события современности.

В числе методов исследования в статье применяются несколько групп методов. В первую очередь, это метод выявления когнитивных стратегий презентации образа России в иранском информационном поле, который реализуется через применение контекстного и концептуального анализа.

Среди общенаучных методов, использованных в работе, следует выделить метод измерения, применяемый в рамках реализации контент-анализа тестов учебников и публикаций в СМИ, и метод наблюдения, применяемый к изучению видео-контента.

Историография проблемы нашего исследования обширна и в аспекте изучения идентичности поднималась многими зарубежными и отечественными авторами. Базовые парадигмальные подходы к изучению идентичности в западной литературе представлены, например, работами Э. Эриксона [Эриксон, 1996] и И. Гофмана [Гофман, 2000]. Особое значение для работы имеет конструктивистский подход П. Бергера, Т. Лукмана [Бергер, Лукман, 1995] и Б. Андерсона [Андерсон, 2001].

Российская историография представлена значимой для исследования концепцией негативной идентичности Л. Гудкова [Гудков, 2004], работами В. А. Ачкасова [Ачкасов, 2012] и Е. Ю. Цумаровой [Цумарова, 2012].

Характеризуя историографию вопроса, нельзя не сказать и о работах, авторы которых обращались непосредственно к изучению современной иранской идентичности. В их числе следует отметить работу А. И. Полищука, посвященную основным особенностям современной идентичности иранцев. В ней отмечается, что иранская идентичность состоит из двух основных компонентов: древних доисламских традиций и исламской религии [cм.: Полищук, 2022]. Другой исследователь, Д. С. Павлов, в своей работе говорит о непосредственных впечатлениях от своего общения с иранцами в 2008-2013 гг. По его словам, в Иране все еще есть большое количество глубоко верующих мусульман, однако в настоящее время в стране одновременно наблюдается постепенный отход от ислама и рост симпатий к Западу [Павлов, 2014]. Очевидно, что если такие настроения будут и дальше активно распространяться в Иране, то все больше иранцев будут идеализировать Запад, что, учитывая антироссийскую направленность нынешних западных СМИ, без сомнения негативно скажется на их отношении к России.

Несмотря на достаточно обширную историографию, отметим, что вопрос интерпретации образа России через призму иранской идентичности до сих пор ни в российской, ни в западной науке не поднимался, что однозначно говорит о новизне рассматриваемой авторами данной статьи проблемы. Новизной в рамках данной работы отличается не только поставленная авторами проблема, но и набор привлеченных источников. В качестве источников в нашем исследовании выступают школьные учебники национальной и всеобщей истории, применяемые на сегодняшний день в рамках иранской образовательной системы, материалы информационного агентства IRNA за 2021–2023 гг., а также медиа-контент, представленный некоторыми иранскими фильмами и сериалами.

ЭВОЛЮЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗА РОССИИ В ИРАНЕ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВА СТОЛЕТИЯ

К началу XIX в. Россия проявила интерес к землям Южного Кавказа, находившимся под иранским протекторатом. В результате началась первая русско-персидская война 1804–1813 гг., в которой иранцы уступили русским значительные территории. Следующая русско-персидская война 1826–1828 гг. завершилась Туркманчайским миром, который в Иране до сих пор воспринимают как большую трагедию. После этих военных поражений Ирана, образ России в сознании иранцев значительно ухудшился [Полищук, 2019].

В начале ХХ в. образ царской России стал еще более негативным, когда она участвовала в подавлении конституционного движения, и царское правительство стало восприниматься многими иранскими интеллектуалами негативно – как сторонник реакционной монархии и противник стремления иранцев получить свободу и улучшить свой уровень развития.

Отношение к России значительно улучшилось только после Октябрьской революции, а особенно – после первого равноправного советско-иранского договора о дружбе в 1921 г. В дальнейшем, негативно на восприятие России (тогда СССР) отразился ввод советских войск в Иран в августе 1941 г., а также поддержка азербайджанской и курдской автономий в 1945–1946 гг.

Отношения СССР и Ирана достаточно ровно, хоть и ограниченно, развивались с конца 1940-х и до конца 1970-е гг., несмотря на явную прозападную ориентацию шахского Ирана. Особенно удачно развивались культурные связи. В некоторых иранских кинотеатрах показывали советские фильмы с переводом. Советские цирковые труппы и музыкальные группы приезжали в Иран на гастроли. СССР помогал Ирану в подготовке квалифицированных кадров. В Иране переводили произведения А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Чехова, Ф. Достоевского, Л. Толстого, Н. Гоголя и других русских писателей [Дунаева, 2014].

В 1980-е гг. образ России/СССР в Иране вновь резко ухудшился: новые иранские правители, глубоко верующие мусульмане и представители духовенства воспринимали СССР как бастион атеизма, стремящийся распространить свою власть и атеистические идеи в исламском мире.

Только с начала 1990-х гг. началось медленное восстановление российско-иранских отношений. Образ России в Иране значительно улучшился, начиная с 2000-х гг., когда РФ переживала бурный экономический рост, а ее политическое влияние в мире резко усилилось. После открытия культурного центра Ирана в Москве вновь активизировались культурные связи, однако российская культура в Иране пока еще представлена слабо.

ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ ИРАНСКИМИ ПОЛИТИКАМИ И ПОЛИТОЛОГАМИ

Одним из наиболее позитивно настроенных по отношению к России и объединению БРИКС иранских политиков является Мохаммад Багер Галибаф, ставший спикером парламента в 2020 г. Он, в частности, выступая на Парламентском форуме БРИКС в июле 2024 г., подчеркнул, что дедолларизация может оказать давление на США, и привел финансовые соглашения между Ираном и Россией как успешные примеры сотрудничества в целях дедолларизации. Он также заявил, что укрепление отношений с Россией является осознанной и неизменной политикой иранского руководства, и на встрече с Владимиром Путиным поддержал развитие российско-иранских отношений [Dar safare, 2024]. Также очень много сделал для развития двухсторонних отношений покойный президент Эбрахим Раиси. Именно при нем Иран вступил в ШОС, БРИКС и подписал постоянное торговое соглашение с ЕАЭС. Э. Раиси был сторонником тесного российско-иранского сотрудничества для противостояния гегемонии Запада и США. Выступая в Государственной Думе 20 января 2022 г., Раиси, в частности, заявлял, что гегемония Америки в мире привела к войнам, расколу между странами, всплеску терроризма и насилия, и позитивно отозвался о сотрудничестве России и Ирана в Сирии против Америки, которая поддерживала там террористические силы. Он также осудил расширение НАТО на Восток [Ayatollahe Raisi, 2022].

Верховный Лидер Ирана, аятолла Али Хаменеи, в свою очередь, является активным сторонником сближения Ирана с Россией. В ходе встречи с президентом РФ В. В. Путиным в июле 2022 г. он заявил, что долгосрочное российско-иранское сотрудничество выгодно обеим странам, и выступил за полноценную реализацию всех имеющихся двухсторонних договоров и контрактов. Также он отметил, что Запад выступает против сильной и независимой России, охарактеризовал НАТО как опасную организацию и заявил, что понимает причины начала специальной военной операции: иначе бы блок НАТО сам напал на Россию под предлогом Крыма [Didāre rais, 2022].

Впрочем, многие известные иранские политики и политологи более скептически настроены по отношению к России. В частности, еще один бывший президент Ирана, прагматик-центрист Хасан Роухани, в период своего президентства проводил политику по сближению и с Западом, и с Россией; именно при нем в 2018 г. было подписано временное соглашение о зоне свободной торговли Ирана с ЕАЭС, а также много других договоров и соглашений. Он в 2017 г. хвалил Россию за помощь Ирану в борьбе с терроризмом в Сирии. Однако после окончания президентского срока стал все чаще критиковать Россию. Так, он в марте 2022 г. заявил, что спецоперация «нанесет ущерб не только воюющим сторонам, но и всему региону, а наибольшую выгоду извлекут США и НАТО», отметив, что России следует добиваться своих целей невоенными средствами. Бывший президент-реформатор Мохаммад Хатами также осудил проведение СВО на Украине. Политолог, специалист по евразийскому региону и один из руководителей реформаторской партии «Машарекят» Элахе Кулайи осудила поддержку действиям России со стороны администрации Раиси, посчитав, что Ирану следовало бы занять нейтральную позицию. Центрист и бывший депутат Меджлиса Али Мотаххари осудил гостелерадиокомпанию Ирана в пророссийской, по его мнению, подаче информации о российско-украинском вооруженном конфликте, как будто бы Иран – это «российская колония», призвав иранские власти открыто осудить СВО. При этом он не преминул вспомнить старые обиды прошлого, заявив, что иранцы всегда должны осознавать, что Россия «отобрала у Ирана Грузию, Азербайджан и Армению», а СССР поддержал С. Хусейна в его агрессии на Иран. В целом, такая позиция реформаторских политиков и СМИ приводит к усилению антироссийских настроений в иранском обществе. При этом, некоторые ультраконсервативные СМИ, а также издания, связанные с КСИР (например, Farsnews), наоборот просили иранскую власть еще более открыто и решительно поддержать РФ и СВО [см.: Дунаева, Мирзоев, 2022].

Открыто поддержал Украину Садек Зибакалям – профессор политологии Тегеранского университета. Однако можно найти также и иранских экспертов, сочувствующих России – например, специалист по Евразии Шуайб Бахман обвиняет США и НАТО в начале вооруженного конфликта на Украине, так как Америка пошла на причинение вреда стратегическим интересам и национальной безопасности РФ. По его словам, если Запад действительно хочет закончить военные действия, ему надо прекратить поставлять Украине оружие и перестать организовывать диверсии против России [Bahman, 2023].

Обращает на себя внимание, что рассмотренные выше иранские политические деятели, поддержавшие политическую позицию России, в основном родились в области Хорасан (преимущественно в ее центре – священном шиитском городе Мешхед, а также в близлежащих городах, например, М.-Б. Галибаф родился в г. Торкабе). Эта область сегодня является оплотом консервативно-религиозных настроений, в том числе даже среди местной молодежи, и уровень поддержки исламского правительства в ней очень высок. В то же время политики и политологи, критикующие внешнюю политику современной России, родились в основном в Тегеране или близко расположенных городах (например, Х. Роухани – в г. Сорхе), а М. Хатами родился в городе Эрдекан в центральной части Ирана. Получается, что даже среди деятелей, признающих исламское правление и участвующих в политике, также наблюдается раскол по линии «центр – провинция» по некоторым важным вопросам, в том числе по отношению к внешней политике России.

Но нужно отметить, что из этого наблюдения существуют многочисленные исключения. Так, например, среди тегеранских деятелей есть те, кто поддерживает Россию. Можно упомянуть, в частности, бывшего посла Ирана в РФ – Махмуда Резу Саджади, родом из Тегерана, который был и остается активным сторонником развития российско-иранских связей вплоть до стратегического союза. В интервью в январе 2022 г. М. Р. Саджади заявил, что отношение к России в Иране значительно улучшилось после российской военной операции в Сирии по борьбе с терроризмом, хотя влияние западной пропаганды в Иране все еще ощущается. Также бывший посол отметил, что иранские власти начали целенаправленно улучшать образ России в государственных СМИ и серьезно ограничивать негативную информацию о ней [Саджади, Леонтьева, 2022].

Кроме того, нужно учитывать многоаспектность восприятия иранцами различных внешнеполитических действий России. Например, если обратиться к такому важному для Ирана аспекту внешней политики РФ, как сирийское направление, то тут реформаторы и прагматики (например, Х. Роухани) как раз всячески поддерживают действия России по борьбе с терроризмом в Сирии. В то время как полностью оппозиционные (внесистемные) иранские политики и ученые, проживающие на Западе, переняли западную точку зрения на сирийский кризис, негативно относятся к Башару Асаду и критикуют военную операцию России (как и действия самого Ирана) в Сирии по его поддержке. Также нужно иметь в виду, что даже иранские реформаторы, во многом не поддерживающие внешнюю политику России, всё-таки в значительной части настроены на развитие тесных экономических связей с РФ, что ярко демонстрирует политика нынешнего президента Масуда Пезешкиана.

ОБРАЗ РОССИИ И СССР В ФИЛЬМАХ

В последние годы иранцы активно знакомятся с Россией через кинофильмы. В конце 2022 г. Союз кинематографистов России представил в Тегеране современные российские киноленты в рамках своего проекта «Российское кино в Иране», в том числе, например, фильмы «Земля Эльзы» (реж. Ю. Колесник), «Живы ли вы» (реж. И. Ягафаров) и др. Эти фильмы посмотрели несколько сот иранцев [Новое российское, 2023]. Но, разумеется, российское и советское кино было известно в Иране гораздо раньше, так же, как и российская литература. Так, например, большинство иранцев хорошо знает произведения Достоевского и Льва Толстого. А в некоторых иранских кинокартинах можно обнаружить отсылки к Максиму Горькому или услышать романс «Очи черные» [Авдеева, 2024].

Надо отметить, что Советский Союз еще с момента своего возникновения старался познакомить иранцев со своими фильмами. В советских передвижных кинотеатрах, а затем в советском культурном центре в Иране показывали фильмы, связанные с коммунизмом и подвигами советских солдат («Ленин в Октябре», «Разгром немецких войск под Москвой», «Сталинградская битва», «Броненосец Потемкин»), а также фильмы о быстром прогрессе мусульманских республик Советского Союза («Узбекистан») и фильмы о самом Иране, где подчеркивалась симпатия к иранской культуре и цивилизации («Страна льва и солнца»). Часто пропаганда советской идеологии через фильмы сопровождалась существенной помощью иранскому населению. Так, в 1920-е гг. советские деятели показывали фильмы в некоторых деревнях на севере Ирана. При этом, при них часто были врачи, которые бесплатно оказали медицинскую помощь больным крестьянам и горожанам. Иногда им бесплатно раздавали еду. Всё это делалось, чтобы привить иранцам симпатии к Советскому Союзу и его политическому строю [Fadāyi, 2019; Mossaki, Ravandi-Fadai, 2018].

Как рассказывали авторам знакомые иранцы, заставшие 1970-е и 1980-е годы, в тегеранских кинотеатрах и в советском культурном центре тогда показывали такие советские художественные фильмы, как «Служебный роман» и «Обломов». В Иране даже были известны отдельные популярные советские мультфильмы («Ну, погоди!»).

Что касается образа России в собственно иранских кинолентах, то он имеет как негативный, так и позитивный характер. Так, в 2022 г. вышел фильм режиссера Али Асадзаде, посвященный советской оккупации севера Ирана в 1941 г., где советский офицер показан как негативный персонаж. Герои фильма, которые борются против советских войск, показаны в качестве позитивных [Amrāyi, 2022]. В то же время в 2021 г. по государственному телевидению был показан сериал, посвященный шпионажу Англии и США в Иране, где Россия показана в позитивном образе – как безопасная и дружественная страна, а иранцы в одной из серий даже предотвращают покушение на российского посла в Тегеране [Amaliyāte honsāsāziye, 2021].

ОБРАЗ РОССИИ В СМИ И УЧЕБНИКАХ ИРАНА

Нами был проведен анализ частоты упоминания России в статьях государственного информационного агентства ИРНА за год до начала СВО и год после нее. В течение года до СВО (24.02.2021 – 23.02.2022 гг.) Россия упоминалась 12720 раз, в основном в контексте сюжетов, связанных с ШОС (1300) и ООН (998). В том числе одновременно Россия и Иран упоминались в 6918 случаев, в основном – в сюжетах о переговорном процессе по иранской ядерной программе (2565), в материалах об Азербайджане (2204), а также о деятельности совместной комиссии по СВПД (893). С 24.02.2022 по 23.02.2023 гг. интерес к России резко возрос – она упоминалась уже 19507 раз, или в 1,5 раза больше. На первое место вышли сюжеты, связанные с собственно СВО («война» на Украине – 3619 раз) и причинами начала СВО, а именно – обеспокоенностью России своей безопасностью из-за действий Запада (2553), ШОС (1774). А вот одновременное упоминание России и Ирана несколько снизилось – до 6376 раз, в основном в контексте ООН (1851), ШОС (1649), МАГАТЭ (812), Украины (1187). Интересно, что в связи с Россией одновременно в 753 случаях упоминался «духовный лидер» (очевидно, Али Хаменеи). В целом, в проанализированных публикациях преобладает положительный настрой к России [Āršive xabargozāriye, 2024].

Если говорить об образе России в иранских учебниках истории, то он прошел определенную трансформацию от выраженно негативного в учебниках, изданных при Хомейни, до несколько более позитивного в настоящее время. Однако, в целом, сохраняется акцент на негативных эпизодах двусторонних отношений, таких, как русско-персидские войны, унизительный для иранцев Туркманчайский мирный договор и подавление Российской империей Конституционной революции. Правда, в более поздних учебниках эти события поданы более рационально и без эмоционального накала, характерного для учебников периода жесткого противостояния Ирана и СССР [Филин, Кокликов, 2022].

Это означает, что новое поколение иранцев будет более спокойно и взвешенно относиться к истории российско-иранских отношений, включая и трагические моменты.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Обобщая сказанное, нужно отметить, что нельзя говорить о каком-то едином образе России в сознании современных иранцев. Фактически, учитывая глубокий раскол иранцев на консервативных традиционалистов и прозападных модернистов, существуют по крайней мере два образа России: консервативные иранцы видят в России мощное государство, способное в союзе с исламским правительством Ирана противостоять Западу и его сателлитам, как показали события в Сирии (хотя определенная их часть всё же с настороженностью относится к России из-за негативной памяти прошлого). Либерально-прозападный сегмент иранского общества, напротив, воспринимает Россию как недружественную Ирану, экономически слабую страну, и обвиняет ее в экспансии на территорию соседних народов. Иранские политики и политологи делятся на тех, кто в значительной степени поддерживает политику РФ (они преобладают среди консерваторов) и тех, кто критически относится ко многим моментам в исторической и современной политике России, хотя некоторые другие моменты они могут и поддерживать (это, в основном, прагматики и реформаторы).