Период президентства Ма Инцзю в 2008–2016 гг. выбран стартовым пунктом анализа проблемы взаимодействия двух берегов Пролива, поскольку именно в это время налаживались активные связи между ними.

Взгляд материкового Китая/Тайваня на межбереговое стратегическое соперничество/партнерство

В 2008 г. Ма Инцзю, объявляя «нет объединению, нет независимости, нет использованию силы» [Kan, 2011, p. 78] и обязавшись не проводить переговоры по вопросам объединения в течение срока своего президентства, сконцентрировал Новую политику Гоминьдана (ГМД) на возобновлении отношений с материковым Китаем [Chiu, Law, 2017, p. 1276] в целях снижения политического и военного противостояния, развития экономических связей с материком в направлении взаимодействия в рамках общего рынка (максимально либерализируя торговлю и инвестиционную политику, чтобы вписать Тайвань в мировой экономический порядок, избегая маргинализации); противодействия тайваньскому сепаратизму и создания приемлемых условий для возможного будущего объединения [Taiwan-China relations].

Со своей стороны, материковый Китай предложил «установить взаимное политическое доверие» на основе принципа «одного Китая» и согласия на конечное «политическое объединение» двух берегов, что потребует создания благоприятных условий для мирного объединения путем содействия экономическому сотрудничеству, сотрудничеству в области культуры и образования, пресечения сепаратистской деятельности, прекращения «политического противостояния» и проведения консультаций по международным вопросам, достижения мирного соглашения с возможным созданием механизма взаимодоверия в сфере военной безопасности [Kan, 2011, p. 79; Цзинянь...].

Ма Инцзю исходил из того, что Тайвань не может нарушить Конституцию KP 1947 г., «признавая Китай другой страной» [Kilian, 2008; Ma repeats...]. Основой мирного развития двух берегов и равноправных обменов является, по его словам, «взаимное непризнание суверенитета» и «взаимное неотрицание права на управление», напомнив при этом, что, стремясь к миру, нужно готовиться к войне, попеременно используя и «мягкую», и «жесткую силу», а также создать «умную силу» для укрепления обороны Тайваня. КР в рамках конституции сохраняет ситуацию не объединения, не объявления независимости и неприменения военной силы, а межбереговые отношения должны строиться на основе «Консенсуса 1992 г.», согласно которому признается принцип «одного Китая», но каждая сторона интерпретирует его по-своему [Ма цзунтун…, 2011] (в частности, тайваньский Совет по делам материкового Китая выступил с заведомо неосуществимым призывом создать в КНР «плюралистическое и свободное общественное пространство» «с целью уменьшения разрыва между двумя берегами в области коренных ценностей») [Лян ань цзячжи чаи, 2012].

На встрече с Ху Цзиньтао в 2011 г. почетный председатель ГМД Лянь Чжань заявил, что основой для взаимовыгодных торгово-экономических связей и взаимного политического доверия является «Консенсус 1992 г.» и призвал, несмотря на разную интерпретацию принципа «одного Китая», в «духе прагматизма» «отложить разногласия, стремиться к общему при наличии различий, реально смотреть на действительность и открывать будущее». Ху Цзиньтао подтвердил, что квинтэссенцией «Консенсуса» является стремление к общему при наличии различий и признание «Консенсуса» является необходимой предпосылкой для развертывания диалога и обеспечения мирного развития [Лянь Ху хуэй, 2011].

Ма Инцзю не видел необходимости немедленно начинать политические консультации и дополнительно обсуждать принцип «одного Китая» в силу достигнутого по нему консенсуса и предложил решать вопросы «сначала срочные, потом несрочные; сначала легкие, потом трудные; сначала экономические, потом политические» [Тань лян ань, 2012].

В связи с подписанием ECFA в план социально-экономического развития КНР на 12-ю пятилетку (2011–2015 гг.) была впервые включена установка на «продвижение мирного развития межбереговых отношений и великого дела объединения Родины» путем создания отвечающего специфике двух берегов здорового механизма экономического сотрудничества, его всестороннего углубления, создания экономической зоны на западном берегу Пролива и механизма межбереговых денежных расчетов [Шиэр’у гуйхуа, 2011].

Президент Ма Инцзю считал межбереговую политику взаимовыгодной, в то же время требующей длительного исторического этапа глубоких обменов. После подписания ECFA тайваньская администрация надеялась, что его реализация при дальновидной политике на макроуровне поможет Тайваню повысить свою конкурентоспособность [Лувэйхуэй 20 суй, 2011]. Но, как отметил председатель Исполнительного Юаня Чэнь Чжун, «подписание соглашения есть первый шаг, ключ по-прежнему заключается в том, возможно ли будет его эффективно выполнять» [Цзян Чэнь 8 хуэй, 2012].

На Тайване для китайских инвестиций были открыты 64 сектора экономики (в материковом Китае – 80). Благодаря ECFA немало тайваньских производителей при экспорте своей продукции на материк воспользовались снижением пошлин¹. В 2010 г. торговля Тайваня заняла 16-е место в мире (1-е – у материкового Китая) [Тайвань тоуцзы хуаньцзин цюаньциу ди сы, 2010].

Экономическая политика через Пролив приобрела особую значимость для основных партий Тайваня. Ма Инцзю был против импорта рабочей силы с материка в целях сохранения тайваньского рынка труда и против открытия рынка для китайских продуктов питания. Главы ведущих фракций Демократической прогрессивной партии (ДПП), бывший президент Чэнь Шуйбянь и кандидат от ДПП в президенты на выборах в 2008 г. Се Чжан-тин (предлагал допустить китайские инвестиции, ограничивая их проникновение на рынок тайваньской недвижимости) в некоторых вопросах были близки к проводимой Ма Инцзю политике «активного управления и эффективной открытости».

Цай Инвэнь (ДПП) предложила так называемый «Тайваньский консенсус» (台灣共識)² (остававшийся намеренно непроясненным) вместо «Консенсуса 1992 г.» [Chiu, Law, 2017, p. 1280]. Программа ДПП была направлена на избавление Тайваня от излишней зависимости от материка, открывая свою экономику остальному миру. Признавалось, что экономическая интеграция двух берегов Пролива и политическое примирение осуществлялись кабинетом Ма Инцзю правильно, но ДПП критиковала Гоминьдан за провалы в экономике, за отсутствие достаточного внутреннего спроса, за политику распределения доходов, предложив серьезные реформы для улучшения социально-экономического положения и укрепления статус-кво в Проливе [Chiu, Law, 2017, p. 1281–1283].

Придя к власти на выборах 2016 г., Цай Инвэнь сосредоточилась на повышении конкурентоспособности и финансировании экономики Тайваня (в противовес зависимости от рынка материкового Китая), определив ключевые отрасли: вычислительная техника (а также ИИ), оборона, биотехнологии и медицина, с перспективой правительственной поддержки приоритетных «отраслей будущего», «зеленых технологий» и «индустрии для жизни» [Cabinet lays out goals, 2021].

При угрозе военного вторжения со стороны материкового Китая обе партии поддерживают статус-кво в Проливе, мир и стабильность на фоне актуальных вопросов, касающихся социального благополучия тайваньцев и борьбы с коррупцией. Экономическая политика в отношении материкового Китая определяется тем, что он остается основным торгово-экономическим партнером Тайваня, несмотря на одновременное проведение ДПП политики поворота на Юг (“New South Bound Policy”).

Партнерство на местном уровне

Первоначально, являясь ценным активом для материкового правительства в деле воссоединения страны, тайваньский бизнес затем постепенно (2004–2005 гг.) лишился в материковом Китае значительных привилегий (налоговых льгот и дешевой земельной ренты) из-за глобальной рецессии и вновь принятого на материке Закона о занятости. Некоторое время китайское правительство нуждалось в поддержке тайваньского капитала для обеспечения занятости населения и поддержания финансовой стабильности. Этот капитал служил не только источником («нематериковых») инвестиций, но и обеспечивал рациональное (политическое) взаимодействие через Пролив, основанное на экономических активах и начавшихся к тому времени «инженерно-технологических» связях между берегами (в 2000-е гг. – Д.С., Е.С.).

Теперь неформальные контакты на местном уровне исключены. Тайваньские предприятия должны отвечать требованиям правительства КНР: быть высокотехнологичными, высокорентабельными, экологически безопасными, энергоэффективными с дешевым наемным трудом.

В рамках межберегового сотрудничества осуществлялись многочисленные контакты на местном уровне глав материковых регионов (особенно из ОЭЗ) и тайваньских городов и уездов, в том числе с целью заручиться политической поддержкой местных партийных элит, заинтересованных в развитии прямых связей своих регионов с Тайванем [Shirk, 1993, p. 4; Cheung, Tang, 2001, p. 93–94; Lee Chun-Yi, 2010].

В 2009 г. Лянь Чжань и другие руководители ГМД посетили провинцию Сычуань (после землетрясения), а на Тайвань прибыл Лян Баохуа – секретарь парткома провинции Цзянсу (в которой тогда находилось 30% всех тайваньских инвестиций в Китае [Chiang Min-Hua]³), первый с 1949 г. провинциальный лидер Китая, посетивший остров с визитом по приглашению ЦК ГМД. С 2009 по 2012 г. Тайвань посетили руководители многих регионов для обсуждения вопросов финансов и инвестиций, торгово-экономического сотрудничества, науки, сельского хозяйства и др.

В 2010 г. в рамках 6-го форума Хунань–Тайвань и «недели Хунань–Тайвань» на остров приехала делегация из материкового Китая из 100 человек. На следующий 7-й Форум, посвященный сотрудничеству в финансовой сфере, в Хунань приехала тайваньская делегация, включая членов Новой партии во главе с ее председателем Янь Му-мином и генеральным директором холдинга Want Want Цай Янь-мином⁴, представлявшим тайваньский бизнес.

Форумы Пролива (всего состоялось 16) проводятся ежегодно в Сямэне. В 2024 г. на него были привлечены 82 организации при участии члена ПК ПБ ЦК КПК, председателя ПК НПКСК Ван Хунина и руководителя Канцелярии по делам Тайваня при Госсовете КНР Сун Тао и, c тайваньской стороны, заместителя председателя ГМД Лянь Шэн-вэня⁵.

Вклад тайваньского бизнеса в экономику материкового Китая осуществлялся по линии инвестирования и занятости. С 1991 г. по март 2020 г. было одобрено 44 056 инвестиционных проектов (на 188,5 млрд. ам. долл., сумма может быть гораздо больше официально заявленной за счет непрямых инвестиций через Гонконг и т.д.). Тайвань занимал 2-е место по прямым иностранным инвестициям (FDI) в материковый Китай, помогая технологиями, управленческой экспертизой, сетевым снабжением (от компаний Foxconn, Giant и др.)⁶.

Партнерство в сферах туризма и здравоохранения

С 1997 по 2011 г. количество туристов с материка, прибывших на Тайвань, составило более 2 млн 800 тыс. человек, что принесло 139,5 млрд. Н.Т.Д. в иностранной валюте [Лян ань кунъюнь сеи, 2011].

В 1999 г. была создана «Ассоциация обслуживания людей через Пролив» в качестве «гражданского моста между двумя берегами» в интересах содействия двусторонним обменам, помощи в поисках родственников и друзей, проведении культурных и прочих мероприятий⁷.

К 100-летию КР правительство Тайваня в начале 2011 г. повысило въездную квоту на Тайвань для гостей с материка [Цю нянь лу кэ 140 вань жэнь цы чуан синь гао, 2011], а летом 2011 г. начался свободный выезд с материка на Тайвань [Лу кэ цзыю син, 2011].

С 2008 г. практикуется посещение китайскими туристами Тайваня для проверки состояния здоровья, их привлекает профессиональный опыт тайваньских врачей и доступность медицинского оборудования [Лу кэ лай тай имэй цзяньянь, 2012]. В 2010 г. было подписано «Соглашение между двумя берегами о сотрудничестве в сфере здравоохранения». Предусматривалось создать каналы взаимного информирования по эпидемиологической ситуации (что должно помочь и в производстве лекарств⁸), учредить головной управляющий орган по созданию лекарств китайской медицины, усилить меры контроля и системы управления чрезвычайными ситуациями [Лян ань и вэй сеи, 2010]. Вместе с тем подписание данного соглашения тайваньская сторона обусловила соблюдением «пяти нет»: соглашение не касается подготовки медицинских кадров, не позволяет медработникам с материка приезжать на Тайвань для получения лицензий или занятия медицинской деятельностью, не допускает инвестиций с материка в создание больниц и исключает страховые выплаты для больниц в материковом Китае.

В 2017 г. правительство материкового Китая запустило новый авиационный маршрут М503 настолько близко к серединной линии в Тайваньском проливе [PRC aviation routes.., 2018], что это вызвало обвинения на Тайване и за рубежом в пренебрежении безопасностью полетов [Nullifying cross-strait.., 2018; US concerned.., 2018; Lawmakers denounce.., 2018]. Сторонам не удалось тогда договориться по авиамаршрутам через Пролив [PRC aviation routes.., 2018], это привело к отмене множества рейсов и затормозило развитие туристического рынка. По причине политизации данного вопроса у тайваньской туриндустрии возникла необходимость искать возможности роста в направлении развития сотрудничества со странами ЮВА, не оставляя попыток вернуться к переговорам с материковыми партнерами [Handling of M503 issue.., 2018].

Риски взаимодействия двух берегов

В период правления Ма Инцзю, когда Китай пытался ужесточить денежную политику для борьбы с инфляцией (2010 г.), Центральный банк Тайваня, опасаясь последствий для экспортно-ориентированной экономики острова, делал значительные усилия по стабилизации тайваньского доллара (Н.Т.Д.), чтобы с притоком иностранных инвестиций не допустить его резкого удорожания (в 2011 г. 1 ам. долл. – 28,00 Н.Т.Д., в 2025 г. – 30,00) и защитить Тайвань в условиях глобальной конкуренции. Отмечался рост индекса промышленного производства на фоне увеличения числа экспортных заказов (китайских в особенности после продвижения новой тайваньской электронной продукции, продемонстрировавшей рост на 28,72%) и увеличения потоков иностранных инвестиций на Тайвань [Academia Sinica.., 2010].

С 1990 по 2014 годы максимальный рост ВВП Тайваня отмечался в 2010 г. (как и максимальные инвестиции тайваньского бизнеса в экономику материкового Китая – более 10%) [Chiu, Law, 2017, p. 1277–1279, 1281]. После подписания ECFA по инвестиционному климату Тайвань занял 4-е место в мире и 2-е в Азии [BERI.., 2011].

Экономика острова была открыта для экспертизы и ноу-хау специалистов с материка. В то же время китайские компании могли испытывать адаптационные риски на тайваньском рынке, им не всегда удавалось теснить на нем тайваньских конкурентов [Tanguy, 2013]. Согласно ECFA, тайваньские компании в материковом Китае были обязаны в контексте совместных предприятий поделиться своими техническим ноу-хау и правами интеллектуальной собственности с китайскими партнерами с риском лишиться того и другого. Прогнозируемый наплыв китайской рабочей силы и специалистов на остров мог иметь последствия для рынка труда и зарплат тайваньцев.

В целях усиления конкурентоспособности Тайваня правительство ДПП создает новую базу инновационных технологий в Шалуньском интеллектуальном наукограде зелёной энергетики (沙崙智慧綠能科學城)⁹, включающем внешние территории полупроводникового кластера – места интеграции научных и индустриально-технологических парков на юге острова. Создание «новой Силиконовой долины» позволит Тайваню выйти на новую ступень экономического развития, цифровых трансформаций всех промышленных секторов с нулевым показателем CO2-загрязнения окружающей среды [Cabinet approves draft amendments.., 2024; Amendments.., 2024] и превратить Тайвань в «ИИ-Остров» [President vows, 2024]. Только в массовое производство 2-nm чипов следующего поколения в Гаосюне инвестируется 45,22 млрд. ам. долл. [Taiwan’s TSMC.., 2025]. Ключевые индустрии на юге Тайваня будут развиваться на сбалансированной основе компьютерных и промышленных технологий с целью создания ИИ-хаба для всех промышленных секторов, коммуникационных технологий, модернизации розничной торговли, здравоохранения и сферы услуг.

Эта территория, возможно, станет местом межбереговой «инженерной» интеграции, оставаясь при этом ареной военно-стратегического противостояния в Проливе под де-факто двумя юрисдикциями до решения проблемы воссоединения Китая.

Существуют опасения, что интеграция через Пролив может превратиться в структуру экономической зависимости от материкового Китая [Chiang, 2012]. Ма Инцзю в свое время принял меры по детайванизации населения острова, отыскав «новую идентичность» для потомков императоров Янь и Хуан (炎黃子孫) как частей одной и той же китайской нации (中華民族). Однако и в 2016, и в 2023 г. 60% населения острова признали себя тайваньцами. В 2023 г. китайцами назвали себя менее 3% всех участников опроса вместо 25% в 1990-х гг. И тайваньцами, и китайцами назвала себя треть опрошенных [China threat.., 2023].

Также существуют опасения по поводу политического влияния структур Единого Фронта КПК на Тайвань через «связующее сообщество», состоящее из тайваньского бизнеса [Chiu, Law, 2017, p. 1289–1290], тайваньских соотечественников зарубежом и студентов [China lures.., 2021] с целью приблизить Тайвань под лозунгом «одна семья через Пролив» [Aborigines target.., 2021].

Морская политика Тайваня как объект межбереговых противоречий и потенциального взаимодействия

Как и материковый Китай, объявивший на XVIII съезде КПК (2012) намерение «строить морскую державу» (建设海洋强国) [Ху Цзиньтао.., 2012], Тайвань наращивает усилия по освоению морских ресурсов и ускоренному развитию военного флота. Здесь интересы Пекина и Тайбэя сталкиваются прежде всего в зоне Тайваньского пролива, особенно на фоне нарастающей вокруг Тайваня военной напряженности, чему способствует присутствие там иностранных флотов.

26 марта 2025 г. Канцелярия по делам Тайваня при Госсовете КНР в очередной раз напомнила, что «Тайвань является частью Китая», «оба берега Пролива являются территорией Китая», обладающего в отношении Пролива суверенитетом и «правом на управление». Согласно Конвенции ООН по морскому праву и законам Китая, акватория Тайваньского пролива подразделяется на: внутренние воды Китая (中国内水), территориальные воды (领海), смежные воды (毗连区) и исключительную экономическую зону (专属经济区); не существует так называемой «международной акватории» (国际水域). Китай уважает право всех государств на осуществление судоходства в Проливе, но решительно выступает против устраиваемых некоторыми странами провокаций под предлогом «свободы судоходства» [Готайбань.., 2025].

Несмотря на непримиримые противоречия по вопросу суверенитета Тайваня, руководство КПК настроено на последовательное углубление связей с островом. 3-й пленум ЦК КПК 20-го созыва (2024 г.) подтвердил курс на совершенствование «политических установок по содействию межбереговым обменам и сотрудничеству в области экономики и культуры, углубление интегрированного развития двух берегов» [Чжунгун чжунъян.., 2024]. По словам представителя Канцелярии по делам Тайваня, экономическое сотрудничество двух берегов находится в активной фазе, уже продолжительное время работают стабильные поставки и цепочки производства через Тайваньский пролив. Материковый Китай готов позаботиться о благосостоянии тайваньских соотечественников и поддержать работающие тайваньские производства на материке [Мониторинг ситуации в КНР.., 2025].

Особое место в развитии межбереговых связей занимает созданная в 1981 г. Сямэньская ОЭЗ, которая находится в акватории Пролива напротив Тайваня и служит местом особого налогообложения, привлечения тайваньских инвестиций, развития инновационных технологий. Город-остров (со статусом «свободного порта») Сямэнь выполняет строго отведенные функции в рамках межберегового сотрудничества [Вэй, Лю, 2018], прежде всего функцию одного из главных узлов морских перевозок через Пролив.

В январе 2024 г. был официально представлен подготовленный Сямэньским университетом и Тайваньским центром морского разнообразия «Атлас морских рыб Китая», предназначенный для совместной работы по развитию рыболовства, составления программ по защите и сохранению морской среды и развития туризма [Лицзин ци нянь, 2025].

Географическое положение Тайваня дает ему возможность стать идеальным торговым хабом, расположенным на пересечении европейско-азиатских судоходных путей, обладающим необходимой портовой инфраструктурой.

В 2018 г. в Гаосюне был учрежден Совет по делам океана в качестве «центрального ведомства», отвечающего за всю морскую политику Тайваня, включая безопасность морской акватории, управление морскими берегами, сохранение морской среды и проведение научно-технических исследований. Лай Цин-дэ, на тот момент председатель Исполнительного Юаня, подчеркнул, что Тайвань является «морским островным государством»; внимание, которое уделяет правительство проблемам океана, и стало причиной создания этого Совета [Тай «Хайян вэйюаньхуэй».., 2018].

С тайваньской стороны Пролива с 1990-х годов каждые пять лет обновляется политика в области морской торговли. На реализацию инфраструктурного Плана будущего развития и строительства международных портов тайваньское правительство намерено потратить 49,5 млрд. Н.Т.Д. (примерно 1,58 млрд. ам. долл.) в 2022*–*2026 гг., с дополнительным привлечением 320 млрд. Н.Т.Д. [10,2 млрд. ам. долл.] [Chung, 2023].

Для поддержания морской конкурентоспособности Тайваня в порту Гаосюна (60% экспортно-импортных контейнерных перевозок, 18-е место в мире по контейнерному грузообороту в 2022 г.) было запланировано создать новый терминал для глубоководных судов. Тайваньский пролив признан лучшим на Земле местом для строительства установок ветряной энергии, в целях транспортировки турбинных компонентов построены усиленные грузовые терминалы в порту Тайчжуна. В других портах проводятся работы по обнаружению подводных повреждений, с той же целью повсеместно тестируются дроны¹⁰. Активно развивается портовая инфраструктура и для поддержания морского туризма.

Заключение

Проблема взаимодействия двух берегов Тайваньского пролива возникла в период проведения реформ в КНР, связанных с необходимостью привлечения широкого притока внешних инвестиций, который совпал по времени с процессом демократизации Тайваня, повлекшим постепенное ослабление политических ограничений на развитие разносторонних контактов с материком. В КПК существует принципиальная позиция в отношении воссоединения страны, не допускающая компромиссов (за исключением, возможно, тактических вопросов, способов и сроков). На Тайване ситуация иная: размежевание в политических силах и в обществе на сторонников независимости и сближения с материком, хотя доминирует позиция сохранения статус-кво, обеспечивающего сохранение мира в Проливе и фактическую самостоятельность острова, пусть и ограниченную международной политико-дипломатической изоляцией.

Интерес материкового Китая в отношении Тайваня лежит прежде всего в политической и военно-стратегической плоскости, в привлечении тайваньских инвестиций и доступе к передовым тайваньским технологиям и опыту управления (хотя по мере экономического и научно-технологического развития самого Китая, накопления им собственных инвестиционных ресурсов критическая значимость этих направлений объективно снижается – в постпандемийный период до менее 1 млрд. долл. в год) [National Bureau of Statistics of China]. Тайвань заинтересован в огромном китайском рынке и использовании трудовых и прочих ресурсов материка (хотя в последние десятилетия их стоимость значительно возросла). Курс руководства КПК на поддержание и развитие межбереговых связей имеет прежде всего политическую подоплеку – «привязать» Тайвань экономически и создать условия для постепенной интеграции двух берегов с перспективой объединения, подкрепляя это военным давлением и работой над формированием на острове социально-политической базы в поддержку идеи воссоединения.