Вплоть до XVII в. представления корейцев о пространстве и положении страны относительно других держав базировались на плоской синоцентричной модели мира. Доказательство тому – «Общая хронологическая карта границ государств и столиц» 混一歷代國都[疆理]地圖 (Хониль ёктэ кукто [канни] чидо, 1402 г.), также сокращенно называемая «Карта земельных границ» 疆理圖 (Каннидо). Это самая старая из обнаруженных на данных момент корейских карт, более того – карт всего Дальневосточного региона. Она опиралась на китайские географические карты империи Мин (1368–1644) и не включала описания Европы, Африки и арабских стран, несмотря на то что об их существовании было известно. Япония и Окинава были представлены в виде небольших кругов, уступавших в размерах выполненному в виде треугольника Корейскому полуострову. Хан Ён-у, анализируя аналогичные карты, предполагает, что при помощи размера подчеркивался статус «близости» Чосона к «Срединному государству», его «цивилизованность» [Han Young-Woo et al., 2008, p. 22–23].

В Корее не осталось ни одного экземпляра «Карты земельных границ», но три известных ее поздних переиздания в настоящий момент хранятся в Японии, в Киото [Ledyard, 1994, p. 245–249]. Гэри Ледьярд, анализируя содержание корейских карт XVI–XVIII вв., обнаруживает значительное сходство между ними и «Картой земельных границ» [Ledyard, 1994, p. 249].

В XVII–XVIII вв. традиционное корейское представление о пространстве претерпевало значительные изменения: в частности, в 1603 г. в Корею была направлена «Карта множества стран мира» 坤輿萬國全圖 (Конё мангук чондо, 1603 г.) Маттео Риччи (1552–1610), знакомившая корейцев с новыми странами и народами. В 1631 г. корейское посольство вернулось из Китая с европейскими книгами и картами (среди которых были труды Маттео Риччи и Джулио Алени (1582–1649)), телескопом, чертежами оружия и др.

В 1637 г. после двух маньчжурских нашествий (1627, 1636–1637 гг.) Корея приняла вассальную зависимость от маньчжурского правительства, в 1644 г. сменившего в Китае правившую династию Мин и основавшего империю Цин (1644–1912). Синоцентризм, уходивший корнями в первые века нашей эры, впервые подвергся сомнению, а вместе с ним пошатнулась и вера корейцев в свое «привилегированное» положение, опиравшееся на близость к «Срединному государству», считавшемуся центром мироздания. Подчиняться «варварам»-маньчжурам корейцы считали ниже своего достоинства. Если к информации, приходящей из минского Китая, корейцы испытывали осторожный интерес, то писания Цин мыслились «варварскими» и опасными, как и их носители.

Подтверждением может служить внезапная смерть принца Сохёна 昭顯世子 (1612–1645), находившегося в Китае в качестве заложника с 1636 по 1644 г. В Пекине Сохён познакомился с главой миссии иезуитов в Китае Адамом Шаллем фон Беллом (1591–1666) и заинтересовался западными диковинами. Когда в 1644 г. принц вернулся в Корею и привез с собой европейские сочинения по математике, астрономии и христианству, переведенные на китайский язык, глобус и иные астрономические приборы, его отец, ван Инджо (仁祖; 1595–1649, правил в 1623–1649 гг.), не остался доволен сыном. Уже спустя два месяца принц скончался, и сопутствовавшие смерти симптомы были похожи на отравление. Супруге Сохёна было приказано принять яд, а обоих его сыновей выслали на отдаленный остров Чеджудо, где они были убиты [Симбирцева, 2012, с. 407–408]. Описанный эпизод недвусмысленно демонстрирует неприязнь королевского двора к новым знаниям – настолько сильную, что в качестве превентивной меры против их распространения был убит наследник престола.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ КОРЕЙСКОЙ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ НАУКИ. СИРХАК И СИРХАКИСТЫ

Практически до второй половины XVIII в. корейская география покоилась на «теории ветров и вод» – пхунсу чири соль (風水地理說) и теории о «пяти элементах» охэнь (五行). Природа представлялась корейцам живым объектом¹. В сочинении «Описание избранных деревень» (擇里志; Тхэнниджи, 1751) Ли Джунхван (李重煥; 1690–1756?), опальный чиновник, почти 30 лет странствовавший по стране, посвятил географии полуострова две главы: «География» (地理; Чири), где объяснял теорию пхунсу чири соль и ее особенности; и «Горы и реки» (山水; Сансу), в которых излагал наблюдения о ландшафте – горных хребтах, руслах и истоках рек, границах, торговых путях и т.д.

Из-за постоянной культурной оппозиции в Корее по отношению к Цин корейские ученые лишались возможности своевременно знакомиться с новыми научными достижениями и технологиями. Так, «Карта Земли» (坤輿全圖; Конё чондо, 1674) Фердинанда Вербиста (1623–1688) появилась в Корее только в 1721 г. [Ledyard, 1994, p. 253]. Гэри Ледьярд полагает, что сохранение традиционной географической теории связано с тем, что в случае использования пришедших из Цин знаний власть могла оказаться в опасности из-за недовольства конфуцианской верхушки [Ledyard, 1994, p. 254]. Учитывая печальную участь принца Сохёна, это опасение было обоснованным. Кроме того, новые знания поступали в Цин благодаря иезуитам, одной из целей которых была пропаганда христианства, а находящаяся у власти в Корее на тот момент придворная консервативная группировка «западных» (соин; 西人) причисляла всякого, кто осмеливался усомниться в конфуцианском учении, к изменникам.

В период правления сына Инджо – Хёджона (孝宗; 1619–1659, правил в 1649–1659), и внука – Хёнджона (顯宗; 1641–1674, правил в 1659–1674), власть концентрировалась в руках двух придворных группировок – «западной» и «южной» нам-ин (南人). Консервативные «западные» опирались на среднее и высшее чиновничество из центральных провинций; «южные» же, значительную часть которых составлял слой «молодой аристократии», не имевшей родственных связей при дворе, опирались на среднее и мелкое чиновничество. Боясь усиления одной из группировок при дворе, правители Кореи вели компромиссную политику, пытаясь сохранять баланс влияния, пока в 1694 г. ван Сукчон не провел ряд «чисток» среди «южан» из-за подозрений в интригах против членов королевской семьи. «Западные» же в 1682–1684 гг. раскололись на две противоборствующие группировки – «стариков» норон (老論) и «молодых» сорон (少論), последние из которых занимали примирительную позицию в отношении «южан» [Тихонов, Кан, 2011, с. 344–346].

Закономерно, что интересоваться западным знанием и, полагаясь на него, развивать идейное учение сирхак («за реальные знания»; 實學) стала оттесненная от власти группа аристократов-«южан». Позднее к ним примкнули и многие «молодые», разочарованные в отсутствии надлежащих реформ в государстве. Наибольшую популярность среди них получили Лю Хёнвон (柳馨; 1622–1673), Ли Ик (李瀷; 1681–1763), Юн Хю (尹鑴; 1617–1680), Чон Ягён (丁若鏞; 1762–1836) и др.

Сирхакисты, среди которых были Ли Джунхван, Ли Ик и Син Гёнджун (申景濬; 1712–1781), среди прочих развили идею о единстве всех корейских гор – так называемом «Большом Пэктусанском стволе» (白頭大幹; Пэкту тэган). Согласно ей, гора Пэктусан, являясь самой северной и высокой точкой Корейского полуострова, «дает начало» всем хребтам и перевалам. Ценность идеи заключалась в том, что это была первая научная попытка охарактеризовать географическое расположение корейских гор – как показали более поздние исследования японских географов, к которым относился Кото Бундзиро (1856–1935), попытка оказалась весьма успешной: «Об этом [едином горном хребте, проходящем через Ляодунский полуостров. – Н. Ч.] век назад заявил корейский географ, и теперь его слова подтверждены [экспедицией] доктора Шолноки [Dr. Eugen von Cholnoky]»² [Koto, 1903, p. 6–7, 39].*

Но усилия сирхакистов пропадали втуне, так как наряду с протонаучными географическими описаниями, пытающимися найти компромисс между традицией и современными знаниями, по всей Корее с начала XVII в. распространялись так называемые «карты Поднебесной» чхонхадо (天下圖) – фантастические географические карты, на которых в центре плоского мира располагалось «Срединное государство», а рядом с ним Корейский полуостров. Периферию, отделенную от центрального материка морем, наряду с известными странами (Япония, Рюкю) населяли мифические племена, упоминания которых восходили к китайскому классическому «Каталогу гор и морей» (山海經; Шань хай цзин), написанному в первые века нашей эры. Знать, массово заказывавшая чхонхадо, скорее всего, переживала кризис мировосприятия, не желая или не имея возможности отказаться от традиционного синоцентричного мышления, залога стабильности и легитимности власти.

Мифические «Карты Поднебесной» и новые работы по географической теории сосуществовали бок о бок. Карты использовались не только по прямому назначению, но и в качестве украшений интерьера высокопоставленных сановников. Размер колебался в зависимости от содержания изображения и цели использования. «Карты Поднебесной» могли включать в семейные книги чокпо, их красочно оформляли и дарили именитым гостям, часто оформляли в виде ширм и свитков.

В то время как нефункциональные фантастические чхонхадо обретали все большую популярность, в первой половине XVIII в. географ-сирхакист Чон Санги (鄭尙驥; 1678–1752) проработал северные границы полуострова и береговую линию; позднее его карты легли в основу «Карты земель Великой Восточной страны» Тэдон ёджидо (大東輿地圖, 1861 г.) Ким Джонхо (金正浩; 1804–1864), первой полномасштабной карты Корейского полуострова. Данная карта использовала как восточные, так и западные техники картографирования. Полный же переход к методам западной картографии произошел только к концу XIX в.

Наша статья посвящена малоизвестному, а потому малоизученному труду сирхакиста Син Гёнджуна – «Описанию гор» (Сангёнпхё). Точная дата создания произведения не установлена. В отличие от многих сирхакистов, Син Гёнджун занимал высокие посты и успешно смог проявить себя на государственной службе – ван Ёнджо (英祖; 1694–1776, правил в 1724–1776 гг.) лично давал ему указания. Таким образом, Син Гёнджун имел возможность, опираясь на труды своих менее успешных коллег, подобрать максимально понятный и доходчивый способ доказательства их теорий, по тем или иным причинам не принятых прежде во дворце. «Описание гор», в частности, доказывает теорию «Большого Пэктусанского ствола»: Син Гёнджун характеризует корейские горы и старается их классифицировать по месту расположения, протяженности, размеру.

БИОГРАФИЯ СИН ГЁНДЖУНА

Син Гёнджун происходил из аристократического рода Син из Корёна (高靈申氏), уже в XIV в. прославившегося своими выдающимися представителями. Среди них упомянем гражданского чиновника, поэта и художника конца периода Корё (918–1392) Син Доннина (申德隣; 1330–1402); гражданского чиновника, политика, переводчика-полиглота, одного из авторов фонетического алфавита хангыль и премьер-министра в 1461–1464 и 1471–1475 гг. Син Сукчу (申叔舟; 1417–1475); его младшего брата, гражданского чиновника и художника Син Мальджу (申末舟; 1429–1503); философа и политика Син Ёнгэ (申用漑; 1463–1519) и др. Представители клана привлекались на службу в Шесть министерств и цензорат; становились советниками королей. В молодости большинство из них успешно сдавали экзамены чинсаси (進士試), позволявшие учиться в центральном образовательном учреждении – конфуцианской академии Сонгюнгван (成均館), основанной в 1398 г., а вслед за тем и сдавать экзамены на чин.

Но в жизни Син Гёнджуна все сложилось иначе. Он родился в уезде Сунчхан-гун в южной провинции Чолла в 1712 г. Этот район, удаленный от центральных провинций и известный жарким влажным климатом, в средневековье был излюбленным местом ссылок. Попав туда, люди редко возвращались. Получить там достойное образование, чтобы конкурировать с лучшими выпусниками Сонгюнгвана, было практически невозможно. Летописи «Истинные записи (правления) династии Чосон» свидетельствуют, что в Чолла в 1677 г. был сослан дед Син Гёнджуна, проверяющий чхальбан (察訪) Син Сон-ён (申善泳; ?–?) в наказание за попытку фальсификации результатов государственного экзамена кваго (科擧) (см.: [Истинные записи (правления) Ёнджо. Истинные записи (правления) династии Чосон. Квон 6, день 21, месяц 10, 1677]). По-видимому, наказание было настолько суровым, что ни он, ни его дети до конца жизни не смогли покинуть Чолла, лишь внуку удалось вернуть клану утерянный статус.

«Взрослое имя» Син Гёнджуна (ча; 字) – Сунмин (舜民); литературный псевдоним (хо; 號) – Ёам 旅菴, что можно перевести как «странствующий и [живущий] в хижине». Выбор именно этого псевдонима не кажется случайным: в восемь лет Син Гёнджун оставил дом и отправился в столицу получать образование, вслед за тем подростком жил три года в деревне Соса-ып (в наши дни – г. Пучхон) в провинции Кёнги, деревне Чиксан-ып в провинции Чхунчхон. До 1744 г. Син Гёнджун странствовал по Корейскому полуострову и лишь в 33 года вернулся в родные края, где увлекся наукой – в период с 1744~1754 гг. завершил комментарий к произведению «Наставление народу о правильном произношении» (Хунмин чонъым; 訓民正音) – «Наставление народу о правильном произношении, с ун(он)хэ» (Хунмин чонъым унхэ; 訓民正音韻解).

Вероятно, в этот же период Син Гёнджун обзаводится семьей (он был женат трижды). Впервые – на дочери гражданского чиновника Ли Хёнмана (李衡萬; 1711–?), но в этом браке детей не было. Второй раз на дочери Чхве Дон-о (崔惇五; ?–?) из Каннына³ (провинция Канвон); в этом браке родилась дочь. И в третий раз – на дочери гражданского чиновника Ли Гванджипа (李光潗; ?–?) из Пхёнчхана (провинция Канвон); в этом браке родились четверо детей: старший сын Син Джэгвон (申在權; ?–?), младший сын Син Дугвон (申斗權; ?–?), а также две дочери.

В 1754 г., в возрасте 42 лет, Син Гёнджун сдал хянси (鄕試) – провинциальные экзамены на чин. Летом того же года были назначены дополнительные экзамены на чин государственного чиновника – чынгванси (增廣試), и их Син Гёнджун также успешно сдал на второй разряд – ыльгва (乙科). Должность, однако, он получил лишь в 1763 г., о чем свидетельствует запись в «Истинных записях (правления) династии Чосон» [Истинные записи (правления) Ёнджо. Квон 102, день 7, месяц 7, 1763]). Согласно летописи, он был назначен советником чон-он (正言) в государственный цензорат Саганвон (司諫院), что доказывает высокий статус его клана и его собственные отличные знания: в большинстве случаев недавние студенты получали лишь места «клерков» в королевском секретариате. Саганвон же контролировал чиновничество и имел право оспаривать предлагающиеся государем (по рекомендации Министерства чинов) кандидатуры на должности [Симбирцева, 2012, с. 361].

На следующий год Син Гёнджун был назначен на руководящий пост чаннён (掌令) (IV ранг) в государственный цензорат Сахонбу (司憲府) [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 104, день 17, месяц 9, 1764], где оценивались непосредственно решения и поведение правителя. Следующее упоминание имени Син Гёнджуна в летописи относится к 12 месяцу того же года, и должность чаннён по-прежнему была закреплена за ним [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 104, день 3, месяц 12, 1764]. В 1767 г. он получил повышение – должность цензора саган (司憲; III ранг) в Саганвоне [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 109, день 15, месяц 7, 1767], сохранившуюся за ним и на следующий год [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 111, день 24, месяц 8, 1768].

В 1769 г. Син Гёнджун стал главой Приказа записей предков (宗簿寺) – ведомства, управлявшего королевскими родовыми книгами. После восстановления здания исторического хранилища Сонвонгак (璿源閣) на острове Канхвадо Син Гёнджун ушел в отставку и в возрасте 57 лет вернулся домой, в уезд Сунчхан-гун. Но на этом его служба не закончилась, потому что уже на следующий год ван Ёнджо приказал ему возглавить группу по редактированию «Справочника письменных памятников» (Мунхон биго, 文獻備考; 1770 г.) – в летописях также сохранилась запись об успешном завершении проекта [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 116, день 16, месяц 5, 1770]. Известно также, что Син Гёнджун редактировал «Географическую энциклопедию» (Ёджи сыннам; 輿地勝覽) и был ответственным за составление «Географической энциклопедии» (Ёджиго; 輿地考), «Географической карты восьми провинций» (Пхальдо джидо; 八道地圖) и «Географической энциклопедии Восточной страны [Кореи]» (Тонгук ёджидо; 東國輿地圖).

В «Истинных записях…» есть два упоминания о неком губернаторе мокса по имени Син Гёнджун, служившем на острове Чеджудо в 1775 г. [Истинные записи (правления) Ёнджо (Ёнджо силлок). Квон 124, день 3, месяц 1, 1775]. Однако нет никаких записей о том, что могло послужить причиной смены должности (и понижения по карьерной лестнице). Известно лишь, что Син Гёнджун скончался в 1781 г. в возрасте 69 лет в родном крае, уезде Сунчхан-гун в провинции Чолла.

Все это время он занимался научной работой. Среди письменных памятников, связанных с именем Син Гёнджуна, также упоминают: «Положение о японских мелодичных звуках» (Ильбон джын-ун; 日本證韻), «Разъяснение чтения поговорок» (Онсо ымхэ; 諺書音解), «Примеры закономерностей чередования в ровных и ломаных тонах» (Пхёнчхыг-ун хого; 平仄韻互擧), «Темы-вопросы [на государственных экзаменах] о военных кораблях» (Пёнсон чхэк; 兵船策), «Уточненные темы-вопросы [на государственных экзаменах]» (Кодже чхэк. 車制策), «Чертеж с описанием [работы] водяного колеса» (Сучха досоль; 水車圖說), «Суждение о подготовке лодок и телег к обороне» (Нон сонго био; 論船車備禦), «Чертежи измерительных приборов» (Ыйпхёдо; 儀表圖), «Диспут о Чжуан-цзы» (Чанджа бёнхэ; 莊子辨解), «Обзор рубежей [страны]» (Кангэджи; 疆界志), «Описание гор и рек» (Сансугён; 山水經), «Изучение путей» (Дорого; 道路考), «Схемы дорог и рек» (Сансуви; 山水緯), «Изучение четырех берегов» (Саёнго; 四沿考), «Изучение буддийских храмов» (Карамго; 伽藍考), «Устройство областей и уездов» (Кунхёнджи дже; 郡縣之制) и др.

Как видно по приведенному списку, Син Гёнджун не ограничивался только изучением языка, но обращался и к вопросам философии, географии, управлении страной. Ввиду того что ученый был одним из представителей идейного течения сирхак, развитие страны для него представлялось невозможным без реформ в области сельского хозяйства, экономики; ориентации на практическое применение навыков, а не упиралось в многочасовые дискуссии и интерпретации конфуцианских догм.

На научные изыскания Син Гёнджуна оказали большое влияние труды как его современников, так и уже известных сирхакистов, к которым принадлежали уже упомянутые Ли Ик, Ли Джунхван, Хон Янхо (洪良浩; 1724–1802), Ли Джонхви (李鍾徽; 1731–1797) и др. Большинство сирхакистов XVIII в., как и сам Син Гёнджун, относились по рождению или благодаря брачным узам к придворной группировке «молодых» сорон, находившейся в конфронтации с группировкой консерваторов-«стариков» норон. В отличие от норон, сорон обращались в размышлениях о будущем Кореи не только к историческому и научному опыту родной страны, но и экспериментировали в своих работах со знанием, почерпнутым из цинских и европейских сочинений [Пэ, 2015, р. 34–35]. Пэ Усон также видит связь между географическими картами, разработанными Син Гёнджуном, и картами, созданными гражданским чиновником Чон Ханнёном (鄭恒齡; 1700–?) [Пэ, 2015, р. 363–364]. Стоит отметить, что исследования Чон Ханнёна в области географии, как и иные исследования, цитировались (зачастую без указания на авторство) во многих трудах сорон, что не считалось плагиатом, а, напротив, поощрялось. К примеру, «Описание избранных деревень» Ли Джунхвана распространялось благодаря анонимным копиистам, которые не считали зазорным вносить в текст исправления, реорганизовывать порядок глав или объединять текст с другим, аналогичным по смыслу [Yoon, 2013, p. 240]. Таким образом, интеллектуалы Чосона, вероятно, присоединялись к мнению и оценкам автора и стремились максимально расширить круг потенциальных читателей.

«ОПИСАНИЕ ГОР» (САНГЁНПХЁ): КЛАССИФИКАЦИЯ ГОРНЫХ ГРЯД

Как уже говорилось, «Описание гор» Син Гёнджуна важно тем, что в нем впервые были классифицированы все корейские горы – их перевалы, возвышенности, гребни и др., а для каждого «типа» ландшафта подобран свой термин, что превращает «Описание…» в важный этап развития корейской географической науки. Работа была записана на ханмуне – кореизированной форме китайского письменного языка. Точная дата создания неизвестна. Некоторые ученые, к которым относится Пак Ёнсу, датируют произведение концом 1760-х гг. [Син Гёнджун, 1990, р. 12].

По жанру произведение относится к историко-географическим описаниям чибанджи (地方志; кит.: дифан чжи), к поджанру чиджи (地志; кит.: ди чжи), к разряду кванчхан (官撰) – т.е. написанных государственным чиновником на службе. Это выгодно отличает «Описание гор» от работ Ли Ика и Ли Джунхвана, относящихся к разряду минчхан (民饌), т.е. созданных по личной инициативе. Книги разряда кванчхан котировались выше, чем минчхан, а порой могли входить в государственные собрания сочинений. Таким образом идеи, выдвигавшиеся Син Гёнджуном, могли распространяться среди большего числа читателей.

Впервые книга была напечатана в 1913 г. в издательстве «Общества блестящей литературы Кореи» (朝鮮光文會; Чосон Кванмунхве) под редакцией просветителя Чхве Намсона (崔南善; 1890–1957), но в тот момент Корея уже стала японской колонией, и поэтому публикация прошла незамеченной.

На настоящий момент в публичных библиотеках и архивах Республики Корея хранятся несколько десятков «Описания гор», преимущественно – 1913 года издания. Списки произведения можно найти в Национальной библиотеке Кореи, библиотеке Международного Института корееведения Кюджангак Сеульского национального университета, библиотеках университетов Ёнсе, Корё и др. Списки не датированы, имена переписчиков не указаны.

«Описание гор» было второй книгой по географии Кореи, которую опубликовал Чхве Намсон. Первой стало «Описание избранных деревень» Ли Джунхвана, где впервые в истории корейской географии речь шла обо всех восьми провинциях страны – их истории, расположении, населении, торговых путях и т.д. Чхве Намсон относит «Описание избранных деревень» к первой «культурной географии» полуострова. Что касается труда Син Гёнджуна, то это была полноценная научная работа по изучению корейской горной системы, опиравшаяся на полевое исследование, проведенное в том числе и Ли Джунхваном. Пак Ёнсу предполагает, что Чхве Намсон выбрал «Описание гор» второй публикацией из-за того, что японские ученые начала ХХ в. считали, что их работы по корейской географии превосходят корейские [Син Гёнджун, 1990, p. 16–19], а «Описание гор», по-видимому, своим высоким качеством выделялось среди иных географических трудов. Для современных исследователей важно и то, что «Описание гор» сохраняет исконно корейские названия гор и горных гряд, многие из которых были переименованы во время японского колониального правления (1910–1945).

Согласно «Описанию гор» Син Гёнджуна, в Корее пятнадцать горных гряд. Они подразделяются на один «большой ствол» тэган (大幹), один «главный ствол» чонган (正幹) и тринадцать «главных жил» чонмэк (正脈). Сами термины уже встречаются в «Описании избранных деревень» Ли Джунхвана – первого из сирхакистов, предположивших единую структуру горных гряд. Тем не менее ни в одном из текстов нет пояснений, почему выбран тот или иной термин.

Согласно «Описанию гор» [Син Гёнджун, 1913], пятнадцать горных гряд – это:

Пэкту тэган (白頭大幹) – начинается с гор Пэктусан; проходит горы Вонсан, Наннимсан и Кымгансан. Доходит до гор Тхэбэксан. Спускается, охватывает горы Соннисан и современный хребет Собэк-санмэк, простираясь до гор Чирисан. Самый большой хребет. Устанавливает деление полуострова.

Чанбэк чонган (長白正幹) – от гор Чанбэксан тянется к востоку; проходит перевал Комуннён в Кёнсоне, гору Пэгаксан в Кёнхыне, заканчивается у острова Ноктундо в устье реки Туманган.

Наннам чонмэк (洛南正脈) – начинается у Чирисана, где оканчивается Пэкту тэган; тянется к юго-востоку, связывая Мурянсан в Косоне и Ёхансан в Чинхе; до гор Пунсан в Кимхэ.

Чхонбук чонмэк 清北正脈 – тянется к западу от гор Наннимсан; проходит перевалы Чхуюрён, Ипхарён, горы Чхонмасан. Заканчивается перед Синыйджу. Горы к северу от реки Чхончхонган также входят в Чхонбук чонмэк.

Чхоннам чонмэк (清南正脈) – тянется к юго-западу от гор Наннимсан до гор Мёхянсан; оттуда тянется на юго-запад через горы Вольбонсан и перевал Тохверён до гор Понсусан в Кваннянджине.*

Хэсо чонмэк (海西正脈) – начинается с горы Торюсан; с юго-запада подходит к горе Кэнсан, оттуда движется на север; проходит горы Онджисан, Коджонсан, Мёраксан.

Имджин пуге соннам чонмэк (臨津北禮成南正脈) – пролегает к северу от реки Имджинган и к югу от реки Есонган. Тянется до гор Сонаксан в Кэсоне; проходит к югу через горы Хакпонсан, Сурёнсан, Согосан. Также в систему входит кэсонский речной бассейн.

Ханбук чонмэк (漢北正脈) – тянется к северу от реки Ханган к горам Кымгансан; сворачивает на юго-запад от хребта Пунсурён; проходит горы Огапсан, Пульджонсан, Тобонсан, Самгаксан; заканчивается у уезда Кёха-ып.

Нактон чонмэк (洛東正脈) – ветвь Пэкту тэган; тянется к горе Собэксан; продолжается на юг. Проходит хребет Ихварён, горы Пусонсан, Каджисан, Чхвисосан, Кымджонсан. Останавливается у моря перед Тадепхо.

Ханнам кымбу чонмэк (漢南錦北正脈) – тянется от вершины Мунджандэ горы Соннисан по направлению к горной крепости Сандан в Чхонджу; поворачивает на восток к горам Чуксан, Чхильхёнсан. С севера хребет Ханнам чонмэк. С юга расположен Кымбук чонмэк.

Ханнам чонмэк (漢南正脈) – к северу от гор Чхильхансан через горы Погэсан, Квангэнсан до гор Сурисан. Поворачивает на запад до гор Сорэсан, Чуансан. Проходит вершину инчхонских гор Мунхансан, холмы к северу от Кимпхо; останавливается у гор Мунсусан перед островом Канхвадо.

Кымбук чонмэк (錦北正脈) – проходит хребет Чхарён на юго-запад от гор Чхильхёнсан; проходит к северу от гор Сонджусан, через горы Каясан. Включает в себя северную часть бассейна реки Кымган.

Кымнам хонам чонмэк (錦南湖南正脈) – от гор Чирисан сворачивает на север перед горами Ёнчхвисан; встречается с горой Чухвасан хребта Кымнам чонмэк и Коджэ Хонам чонмэк.

Кымнам чонмэк (錦南正脈) – от гор Маисан, что к востоку от Чонджу, идет на север через горы Тэдунсан, Керёнсан. Проходит на западе гору Манвольсан, доходит до пуёской горы Пусосан и Чорёндэ.

Хонам чонмэк (湖南正脈) – с восточной стороны Чонджу, через Комджэ, к югу, проходит Унджусан, Нэджансан, Тамян; доходит до кванджуской горы Мудынсан. Двигаясь на юг до посонских гор Саджасан, вновь сворачивает к северо-востоку, где встречается с горами Сонгвансан, Чогесан, Пэгунсан.

Таково описание корейских горных гряд, согласно системе, введенной Син Гёнджуном в конце XVIII в. Так же, как Ли Джунхван и Ли Ик, Син Гёнджун начинает с Пэктусана, высшей точки Корейского полуострова, а затем движется к югу. К моменту создания данное описание было исчерпывающим – в отсутствии корректных карт, уточняющих контуры и границы каждой из провинций, их связь друг с другом, именно система Пэкту тэган позволяла определить, где находится та или иная местность, с чем она граничит. Кроме того, мы полагаем, что через Пэкту тэган происходило «единение» населения Корейского полуострова – горные гряды традиционно служили природным делением провинций, и зачастую жители одной провинции оставались «окруженными» родными горами и лишь немногие отваживались пересекать их, чаще по профессиональной надобности. Обращение же к Пэкту тэган и идее о связи каждого отрога с единым горным хребтом позволяло символически «объединить» разобщенные особенностями ландшафта земли и их насельников.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Многообразие корейских географических теорий и их значение в истории и культуре Кореи XVII–XVIII вв. лишь с недавних пор стало привлекать исследователей. Обращая внимание на то, как корейские интеллектуалы пытались сохранить традицию и противостоять угрозе извне; найти компромисс между понятным комфортным прошлым и будоражащим настоящим, возможно определить развитие культурной политики в указанный период, проследить развитие идеологических споров.

В настоящей статье рассматривается лишь одно из произведений конца XVIII в. – «Описание гор», по сути представляющее собой комментарий о том, какие горы находятся на Корейском полуострове и как они связаны между собой. Син Гёнджун, автор списка, принадлежал к идейному течению сирхак и в своей работе пытался популяризировать идею о единой системе горных гряд – Пэкту тэган.