Собрание рукописей и книг шейха Изнаура Несерхоева (ал-Варанди), хранящееся ныне в Грозном у его потомков, является уникальным для Чечни, прежде всего потому, что это – едва ли не единственная цельная коллекция в республике, сохранившаяся до наших дней. В этой коллекции содержатся и автографы трудов Изнаура на арабском языке, и другие рукописные сочинения, в том числе переписанные им, старопечатные книги и литографии, списки Коранов, а также многочисленные письма и документы.

Летом 2025 г. сотрудники Центра исламских рукописей ИВ РАН – Т.А. Аникеева, А.М. Салгиреев и И.А. Чмилевская – работали в библиотеке шейха Изнаура Несерхоева; в том числе работа велась и в рамках проекта РНФ (№ 25-18-00781 «Словарь исламской книжности и книжников России», рук. Т.А. Аникеева)1. В ходе работы коллективу Центра исламских рукописей удалось атрибутировать, оцифровать и описать большую часть этого собрания.

Это собрание прежде никогда не подвергалось систематическому изучению и описанию: внимание исследователей привлекали только отдельные сочинения Изнаура, а также некоторые моменты биографии шейха [см. например: [Алхастова, 2020, Идрисов, Ибрагимов, 2023; Идрисов, 2023]]. В 2017 г. на арабской блог-платформе «Идаʻат» вышла статья Мухаммада Абд ал-Кахара, также посвященная главному труду шейха Изнаура «Вакиат Сибирийа» [Абд ал-Кахар, 2017]. К сожалению, источники статьи не указаны (автор опирается на общеизвестные факты о депортации чеченцев, в то же время неясно, что именно стало источником сведений о сборнике правовых решений Изнаура Несерхоева). Сборник фетв «Вакиат Сибирийа» – «Сибирские события», записанных Изнауром в годы депортации, дополненный другими фетвами после возвращения из ссылки и хранящийся в библиотеке Шейха, был издан Хасаном Баснукаевым в 2009 г. [Баснукаев, 2009]. В 2019 г. была опубликована статья А.М. Салгиреева [Салгириев, 2019], представляющая собой перевод на чеченский язык списка хроники «Тарих Чачан», переписанной И. Несерхоевым и хранящейся в его собрании; в 2021 г. вышла статья Х. Баснукаева и З.А. Тесаева, также посвященная этому труду и представляющая собой его комментированную публикацию на русском языке [Баснукаев, Тесаев, 2021]. Некоторые фетвы шейха Изнаура отдельно рассматривались Х.В. Идрисовым и Р.А. Ибрагимовым в правовом аспекте [Идрисов, Ибрагимов, 2023, с. 94-101].

Кроме того, небольшая часть библиотеки Изнаура Несерхоева (лишь литографии и печатные книги) в свое время была атрибутирована студентами Российского исламского университета им. Кунта-Хаджи (г. Грозный), под руководством Х. Баснукаева.

Обстоятельства жизненного пути шейха Изнаура Несерхоева в целом хорошо известны и довольно подробно изложены в предисловии Хасана Баснукаева, издавшего «Вакиат Сибирийа» [Баснукаев, 2009] на арабском языке, а также в ряде других – уже русскоязычных – публикаций (в том числе, носящих скорее научно-популярный характер и активно тиражируемых в Сети). Изнаур (Изновр) Несерхоев родился в 1312 г.х./1881 г. в селении Большие Варанды (сейчас – Шатойский район ЧР), начал обучение у богослова Салам-моллы, и затем стал мюридом знаменитого Юсупа-хаджи Кошкельдинского2. Некоторые исследователи связывают его обучение после отъезда Юсупа-хаджи в Турцию в 1919 г. также и с именем Молла-Юсуфа, сына Башира, из Старых Атагов [Джамбеков, б.г.; Баснукаев, 2009]. Известно, что Шейх Изнаур в совершенстве владел не только арабским языком3, но и тюрки (кумыкским), который выучил по настоянию Юсупа-хаджи.

В 1944 г. шейх Изнаур, как и все чеченцы, был депортирован (в Казахстан), и его возвращение в Чечню состоялось лишь в 1957 г.

После смерти шейха Изнаура в 1974 г. в г Грозном его собрание рукописей и книг перешло к его сыну Мухаммаду. В годы российско-чеченского конфликта библиотека находилась в родовом селении шейха – в Варандах Шатойского района. Однако впоследствии уже внук шейха Изнаура, Али, выполнил волю своего деда, указанную в завещании-васийат и более десяти лет назад выделил помещение в Грозном для частного музея-библиотеки (это произошло в 2014 г.). Известно, что он также стал собирать в коллекцию шейха те его книги и рукописи, которые хранились на руках у разных людей. Таким образом, частная коллекция шейха Изнаура была отчасти воссоздана и сохранена благодаря усилиям его потомков. Сейчас она насчитывает более 200 единиц хранения (приблизительно треть – составляют рукописи и документы).

В данной статье мы публикуем перевод завещания шейха Изнаура, которое, с одной стороны, представляет собой достаточно яркий образец жанра васийат4, с другой – содержит ряд четких распоряжений относительно собрания рукописей, книг и документов, принадлежащих шейху, что является отличительной особенностью этого васийата. В ходе работы над описанием собрания шейха Изнаура также был обнаружен тщательно составленный и переписанный от руки самим шейхом детальный список, указатель (фихрист) рукописей и книг, в конце которого также есть запись (на арабском языке) о передаче библиотеки потомкам, перечислением тех из его родословной цепочки, кто может пользоваться этой библиотекой и просьбой о награде – саваб за свой труд5. Таким образом, систематизация книжного собрания была начата еще самим Изнауром.

Тематический состав собрания шейха Изнаура довольно типичен для региона в целом и включает трактаты по фикху, грамматике арабского языка, сочинения по таджвиду, суфийские трактаты (известнейший «Силк ал-айн», «Китаб Бахджат ас-суннийа фи адаб ат-тарикати ан-Накшбандийа»), Кораны (как литографские издания, так и рукописные) и др. Отдельный массив коллекции представляют собой документы и письма: о разделе наследства, о браке (вакала), ответы на вопросы отдельных лиц (об этом ниже), частная переписка, завещания-васийат различных лиц6, а также многочисленные выписки по фикху, сделанные самим шейхом на отдельных листах и в записных книжках и тетрадях и блокнотах. За исключением некоторых писем на русском и чеченском языках и двух вложенных в печатные книги выписок на тюркском языке (одна из них на кумыкском), почти все документы и рукописи, в том числе авторство которых принадлежит самому Изнауру и/или переписанные самим Шейхом, — на арабском языке.

Необходимо отметить, что именно документы и письма этого собрания, а также некоторые владельческие записи на книгах и рукописях, не принадлежащие самому Шейху, сейчас можно назвать одним из важных источников информации относительно некоторых чеченских алимов, о деятельности и жизни которых на данный момент мы знаем относительно немного. Среди этих документов — выписка из сочинения Эльмирзы Эльдарова Урус-Мартановского (1874–1942) «Джавами ал-Калим фи лавами ал-улум ва-л-хикм», выписки фетвы из книги моллы Юсуфа сына Башира Атагинского, письма с упоминанием Идриса Гойтинского, владельческая надпись некоего Шамсуддина Варандоевского (ал-Варанди) на одной из литографий, на печатной книге7 – надпись ее прежнего владельца, Байбатыра Кошкельдинского (то есть отца шейха Юсупа-хаджи, учителя Изнаура Несерхоева). Очевидно, некоторая часть рукописей и книг перешла к в библиотеку шейха Изнаура от других ученых региона; отсылки и упоминания имен и произведений этих ученых (некоторые из них, являясь корреспондентами шейха, были современниками Изнаура, а кто-то – его предшественником) позволяют до определенной степени восстановить практически утраченную картину интеллектуальной жизни региона первой половины – середины XX в.

В составе библиотеки шейха Изнаура есть небольшое количество литографий, напечатанных в Средней Азии, а также одна рукопись, переписанная там же. Рукопись № 868 представляет собой сочинение «Шарх ʻАка’ид ал-ʻАдудийа» (включая хашийа — приложение) – комментарий на сочинение Адудуддина ал-Иджи (ок. 1281-1355) «ал-ʻАка’ид ал-ʻАдудийа». Две литографии представляют собой Кораны, также есть издание «Дала’ил ал-хайрат [ва шаварику-л-анвар]»9; кроме владельческой надписи самого Изнаура, на литографиях есть надписи, связанные, видимо, с прежними владельцами в Средней Азии — например, некоего местного алима Ибн Мансур Хаджи Ишана 1329 г.х. (1911-1912). Очевидно, что эти книги были приобретены (или самим шейхом, или, вероятно, преподнесены в дар) в период его нахождения в ссылке в Казахстане. Контакты с мусульманскими богословами Средней Азии в годы депортации вскользь упомянуты в некоторых публикациях, посвященных шейху10], однако именно книжное собрание Изнаура является наглядным тому свидетельством11.

Шейха Изнаура называют «одним из последних великих исламских ученых Чечни классического типа». Наследие шейха Изнаура, как и его коллекция рукописей и книг, все еще остается малоизученным: некоторые труды самого Изнаура или относящиеся к его библиотеке, были изданы, однако составление ее каталога (работа над которым будет продолжаться при участии авторов статьи), включая полное описание рукописей и документов, позволит дополнить и воссоздать некоторые лакуны в истории книжности и духовной культуры чеченцев.

Примечания

  1. Авторы статьи выражают благодарность Али, внуку шейху Изнаура и хранителю его собрания, и его семье за гостеприимство и предоставленную возможность поработать в библиотеке шейха Изнаура этим летом. ↩
  2. Шейх Йусуф-хаджи Байбатыров из селения Кошкельды/Хошкельды (ныне Гудермесский район ЧР), сын Байбатыра-хаджи, родился в 1860 г. и скончался в 1924 г. в Турции (г. Гиресун). Являлся духовным главой суфийской накшбандийской общины в Кошкельды. В 2016 г. в селении была построена и открыта мечеть его имени. ↩
  3. Хасан Баснукаев, редактор и издатель «Сибирских событий» Изнаура Несерхоева, отмечает: «Больше всего меня поразило и привлекло внимание в сочинениях Изнаура (да смилуется над ним Аллах), — это выдающееся языковое мастерство. Читая, никогда не подумаешь, что он не был арабом по рождению, будто он с младенчества впитал арабский язык, как молоко матери: его стиль ясен, лёгок, плавен, приятен на слух, далёк от грубости; он пишет, как искусный литератор и проницательный критик. Это особенно заметно в его переписке и письмах, которые он отправлял братьям по вере, расспрашивая об их делах и здоровье. Интересно, что они отвечали ему тем же высоким уровнем литературного арабского языка. В его текстах чувствуется, что он выделялся не только знаниями и стилем, но и редким поэтическим даром: он написал несколько стихов, полных нежности и красоты, где переливаются чувства и эмоции» [Баснукаев, 2009]. ↩
  4. Васийат – это завещание, составленное для того, чтобы определить часть имущества завещателя для использования после своей смерти в каком-либо благом, дозволенном направлении; в нем могут содержаться указания по распоряжению наследством. Составление подобного завещания является, согласно ряду хадисов, обязательным для мусульманина. ↩
  5. Рукопись № 34 (нумерация здесь и далее проставлена нами при описании рукописей собрания) в ученической тетради формата 17 на 20 см. 23 листа, синие чернила. Лл. 1-7 – перечень книг и рукописей библиотеки, с л. 8 – отдельные записи, выписки, наставления (насихат) и т.д. Сопоставление фихриста коллекции владельческим записям Изнаура на книгах и рукописях собрания является одной из дальнейших задач авторов статьи. ↩
  6. В числе документов собрания шейха Изнаура содержится несколько подобных документов (васийат некоей Белиты, Аиды и др.) – по всей вероятности, Изнаур, будучи одним из немногих в ссылке, кто в полной мере обладал знаниями в области мусульманского права, записывал эти завещания для других людей. ↩
  7. Третий том известнейшего сочинения по ханафитскому фикху – «Радд ал-Мухтар ʻала ад-Дурр ал-Мухтар» Ибн Абидина (Египет, б.г.). ↩
  8. № 86. Шарх Акаид ал-‘Адудийа. Рукопись, язык текста – арабский. ↩
  9. «Путеводители благ». Весьма распространенный сборник молитв, приписываемый Мухаммаду ал-Джазули (ум. 1465). ↩
  10. «…в те годы он пользовался заслуженным признанием не только среди депортированных народов, прежде всего, чеченцев и ингушей, но также мусульман Средней Азии – ему задавали вопросы и, естественно, получали исчерпывающие ответы по всем религиозным проблемам жители и улемы Таджикистана, Узбекистана, Казахстана и Киргизии» [Джамбеков, б.г. ↩
  11. Существуют единичные примеры изучения политической ссылки выходцев с Северо-Восточного Кавказа во внутренние регионы Российской империи в XIX в. в ракурсе интеллектуальных связей с тюркоязычным мусульманским духовенством Поволжья и Урала в области традиционного образования, в том числе суфийского [Северный Кавказ в составе Российской империи, 2007, с. 152-153]. Возможно, подобная проблематика также могла бы быть рассмотрена в контексте иных исторических обстоятельств XX в. ↩