ВВЕДЕНИЕ

Понятие хеджирования изначально сформировалось в финансовой сфере как идея страхования рисков от неблагоприятных изменений цен на активы и уже впоследствии перешло в политологию для описания курса действий стран, стремящихся не «складывать яйца в одну корзину». Концепция стала альтернативой распространённым принципам балансирования и бандвагонинга. Традиционный неореализм предполагал, что малые и средние страны должны вступать в коалиции против доминирующей силы, либо же присоединяться к ней, однако реалии постбиполярного мироустройства продемонстрировали наличие иного варианта. Известный малайзийский политолог Ченг-Чви Куик определяет хеджирование как преобладающую после холодной войны модель внешнеполитического поведения «средних государств» Юго-Восточной Азии. В условиях соперничества великих держав большинство региональных игроков отвергло жёсткие стратегии балансирования и присоединения к сильнейшему, предпочтя смешанный подход. В рамках данного подхода страны заинтересованы в диверсификации своих внешнеполитических связей, создании резервных вариантов и сохранении максимально объёма пространства для манёвров с целью нейтрализации потенциальных рисков [Kuik, 2016].

Подобной модели поведения старалась придерживаться Камбоджа периода «раннего» Хун Сена, когда королевство, обременённое сложным историческим наследием отношений с КНР, было настроено на активное сотрудничество с различными центрами силы, включая Европу и США. В дальнейшем этот подход естественным образом трансформировался: по мере ухудшения отношений Пномпеня с западными донорами, критикующими кхмерские власти за ситуацию с правами человека, Камбоджа начала дрейф в сторону Пекина. Данный процесс в итоге привёл к тому, что Камбоджа оказалась во многом завязана на КНР как политически, так и экономически в рамках т. н. сообщества «единой судьбы» и «железной дружбы», связавшей страны нерушимым, по мнению официального Пномпеня, союзом.

Тем не менее, существующие экспертные оценки и мнения в СМИ о том, что Камбоджа является государством-клиентом Пекина, кажутся преувеличенными. Невзирая на близость с КНР, Камбоджа проводит самостоятельную внешнюю политику, наращивая сотрудничество с Японией, США и Францией – тенденция, ставшая особенно заметной после вступления Хун Манета в должность. Новый премьер-министр выделил шесть принципов внешней политики Камбоджи, которые подчёркивают стремление развивать отношения со всеми международными акторами и способствовать глобальному управлению для повышения роли страны на международной арене и в мировой экономике [PM Highlights, 2025]. Подобный дискурс подчёркивает сугубо прагматичный подход Пномпеня и его стремление диверсифицировать партнёрства, не снижая при этом уровня традиционно глубоких связей с Пекином.

При этом внешнеполитическую линию Хун Манета наиболее точно характеризует формула, которую можно описать как стратегическую преемственность при тактической модернизации. Не меняя глобальной долгосрочной цели своего предшественника, новый глава кабинета привнёс в неё уникальные приёмы, продиктованные быстро меняющимся международным контекстом. Имея западное военное и экономическое образование, Хун Манет сместил фокус на экономическую дипломатию и прагматичный технократический язык диалога. Это позволяет Пномпеню отвечать на актуальные вызовы более гибко, камуфлируя традиционную автократическую сущность режима под современную международную повестку.

КИТАЙ КАК СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ФУНДАМЕНТ

Несмотря на заметную диверсификацию внешнеполитических связей, Пномпень продолжает воспринимать отношения с Пекином как стратегический фундамент и стремится к их дальнейшему углублению. КНР остается доминирующим источником прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и ключевым поставщиком сырья, оборудования и строительных материалов. В 2023 году высокопоставленный кхмерский чиновник Вонгсей Виссот подчеркнул, что КНР является главным торговым визави Пномпеня, открывающим перспективные рынки сбыта для камбоджийской продукции, и одновременно крупнейшим поставщиком официальной помощи в целях развития (ОПР) [Chinese Investment, 2023].

Хотя экспортный рынок Камбоджи в основном ориентирован на США (43% от общей экспортной выручки), Китай сохраняет статус ключевого торгово-инвестиционного направления, на долю которого в 2021 году приходилось 35% от общего импорта и 8,6% от общего экспорта. Это свидетельствует о том, что Камбоджа в значительной степени зависит от Китая в плане импорта, который в основном состоит из тканей или одежды, предназначенных для ее обрабатывающей промышленности [Tan et al., 2025].

Официальная помощь в целях развития и инвестиции Китая сыграли решающую роль в поддержке экономического развития Камбоджи и сокращении бедности [Chinese Investment, 2023]. Объем китайских инвестиций в Камбодже в 2016 году вырос до 2,9 млрд долларов США, что составляет около 29,9% от общего объема иностранных инвестиций [Po, Primiano, 2020]. Они были в основном направлены на повышение конкурентоспособности сельскохозяйственной продукции Камбоджи за счет повышения стандартов качества продукции. Благодаря китайским инвестициям в сельскохозяйственный сектор было освоено около 237 406 га земель [Tan et al., 2025]. Наиболее значимым сельскохозяйственным проектом с китайскими инвестициями является специальная экономическая зона (СЭЗ) в провинции Кампонгспы с общим объемом инвестиций в 2 млрд долларов США.

Важной вехой в закреплении преемственности курса кхмерской элиты на тесные отношения с КНР стал первый официальный визит Хун Манета в Пекин в сентябре 2023 г. В ходе поездки стороны обменялись традиционными заверениями в поддержании "железной" дружбы, что символизировало неизменность внешнеполитических приоритетов новой камбоджийской администрации в отношении КНР [General Secretary, 2023]. Данный визит положил начало интенсивной серии контактов на высшем и высоком уровнях в 2024–2025 гг, охвативших широкий спектр направлений – от оборонного взаимодействия до реализации механизмов "двухтрековой" дипломатии. Среди них ключевое значение имел государственный визит Си Цзиньпина в Камбоджу в апреле 2025 г. Итогом переговоров стало подписание 37 новых соглашений, затрагивающих торговлю, развитие инфраструктуры, образование, энергетику, туризм и стратегическую цифровую связность [Cambodia and China, 2025].

Интенсификация контактов на высшем уровне между Пномпенем и Пекином совпала с завершением важного этапа модернизации военно-морской базы Реам и придала дополнительный импульс проекту строительства канала «Фунань-Течо». Эта транспортная артерия протяжённостью около 180 км призвана соединить реку Меконг с прибрежной провинцией Кеп в Сиамском заливе, что позволит Камбодже существенно снизить зависимость от вьетнамских портов при транзите грузов.

Реализация обоих проектов носит амбивалентный характер. Наряду с повышением логистической автономии Камбоджи и снижением её зависимости от вьетнамских портов, данные инициативы ведут к значительному усилению военно-стратегического и экономического присутствия Китая в регионе. Наметившееся смещение баланса вызывает растущую озабоченность у США, Вьетнама и других стран. Хун Манет позиционирует эти проекты как «национальные», однако их реализация во многом зависит от китайского финансирования и технологий.

В условиях глубокой экономической взаимозависимости и географической близости к КНР любой резкий разрыв связей с Пекином представляется для администрации Хун Манета нецелесообразным и контрпродуктивным шагом. Таким образом, китайское направление остается константой, на фоне которой Пномпень выстраивает свои манёвры по диверсификации внешних связей. Однако это не означает отказ от диверсификации. Наоборот, новая администрация активно развивает отношения с альтернативными партнёрами, стремясь создать дополнительные рычаги влияния и снизить риски чрезмерной зависимости от Пекина. Именно в этом контексте наиболее показательны усилия Пномпеня по выстраиванию связей с Францией, Японией и США.

РАСШИРЕНИЕ СЕТИ ПАРТНЁРСТВ В КОНТЕКСТЕ СТРАТЕГИИ ХЕДЖИРОВАНИЯ

Ярким примером внешнеполитического подхода новой администрации стал визит Хун Манета в Париж в январе 2024 г по приглашению Эммануэля Макрона. Выбор страны не был случайным: в силу исторического прошлого Камбоджа и Франция поддерживают конструктивные и даже тёплые отношения, что особенно важно для Пномпеня с учётом членства Франции в ЕС. Стоит отметить, что из-за ранее упомянутого ухудшения ситуации с правами человека в Королевстве, Евросоюз принял ряд ограничительных мер. В частности, в 2020 г Европейская комиссия приняла решение отменить часть тарифных преференций, предоставленных Камбодже в рамках торговой схемы ЕС «Всё, кроме оружия» (EBA), обосновывая это «серьёзными и систематическими нарушениями принципов прав человека» [Commission Decides, 2020]. Принятые меры затронули около 20% камбоджийского экспорта в ЕС и привели к ежегодным дополнительным издержкам для национальных производителей в размере около 130 млн долл. [Hunt, 2020]. Данные санкции совпали с глобальным кризисом, вызванным пандемией COVID-19, что в совокупности привело к закрытию около 400 фабрик по производству одежды, обуви и товаров для путешествий, в результате чего более 150 000 работников остались без работы [Over 400 Garment, 2020]. Тем не менее, визит в Париж продемонстрировал желание Пномпеня постепенно нормализовать отношения с Европой через двусторонний формат.

Взаимный интерес Парижа и Пномпеня также обусловлен совпадением их стратегических установок: в то время как Камбоджа ищет пути диверсификации внешних связей, Франция продвигает в Индо-Тихоокеанском регионе концепцию «третьего пути», предлагая странам ЮВА альтернативу жесткой конкуренции Вашингтона и Пекина [Frécon, 2022]. Наиболее значимым результатом визита Хун Манета стало соглашение об укреплении двусторонних отношений с целью их перевода на стратегический уровень. Хотя детали предстоящего повышения статуса партнерства пока не раскрыты, этот шаг сделает Францию четвертым стратегическим партнером Камбоджи – после Китая, Японии и Таиланда [Bong, 2024].

Японский вектор в политике Хун Манета выполняет роль еще одного стратегического балансира. На протяжении длительного времени Пномпень и Токио поддерживали традиционно тесные отношения, практически не подверженные флуктуациям, характерным для кхмеро-американских или кхмеро-тайских связей. Еще в 2013 г. в ходе визита Хун Сена в Японию стороны подписали соглашение о стратегическом партнерстве, стремясь к росту взаимного товарооборота и объемов японских инвестиций. Десять лет спустя был подписан новый документ, повысивший уровень отношений до всеобъемлющего стратегического партнерства – высшего ранга в камбоджийской дипломатии. Япония продолжает активно работать с Камбоджей для снижения китайского влияния в стране и продвижения своих интересов в АСЕАН и Южно-Китайском море [Luo, Un, 2021].

При новой администрации взаимодействие между странами охватило не только традиционную гуманитарную помощь, но и чувствительные сферы цифровой инфраструктуры и морской безопасности. Последнее крайне значимо для Пномпеня не только в контексте территориального спора с Таиландом в Сиамском заливе, но и ввиду проблемы военно-морской базы Реам. Данный объект стал ключевым камнем преткновения в отношениях КНР и США из-за подозрений Вашингтона в создании там эксклюзивного китайского военного присутствия, что потенциально меняет баланс сил в регионе [Кучеренко, 2023].

Стремясь конвертировать политический диалог в практические меры по деэскалации, администрация Хун Манета санкционировала заходы японских военных кораблей как в глубоководный порт Сиануквиль, так и непосредственно на территорию базы Реам. В апреле 2025 г. два эсминца Сил морской самообороны Японии стали первыми иностранными военными судами, посетившими объект после его официального открытия для международного взаимодействия [Japanese Ships, 2025]. Данный шаг позволил Пномпеню не только деполитизировать вопрос функционирования базы, но и продемонстрировать инклюзивный характер своей оборонной политики, что полностью соответствует стратегии многовекторного хеджирования рисков.

Качественная трансформация кхмеро-японских связей при Хун Манете проявилась и в формате взаимодействия между странами в финансовой сфере. Если при Хун Сене японский капитал вкладывался, в первую очередь, в развитие инфраструктуры и предоставление безвозмездной помощи, то при его преемнике фокус сдвинулся на формирование высокотехнологичных цепочек добавленной стоимости в рамках т. н. формата "экономического созидания". Примером нового подхода можно назвать финансирование строительства первого национального центра хранения данных в Камбодже, на что было выделено до 2,3 миллиарда иен (около 16 млн долл.) [Japan to Help, 2023]. Особое место в технологическом партнерстве занимает проект по развертыванию сетей 5G на базе японской технологии Open RAN [Japan's 5G Plan, 2024]. Для администрации Хун Манета это решение становится инструментом "цифрового хеджирования": внедрение открытых архитектур позволяет избежать монопольной зависимости от китайских поставщиков и гарантировать международные стандарты безопасности данных, что критически важно для привлечения инвестиций из стран G7. В свою очередь, для Токио поддержка цифровой трансформации Камбоджи является способом укрепления региональной связности и продвижения альтернативной модели "прозрачной инфраструктуры" в противовес цифровому доминированию Пекина.

Что касается американского вектора политики администрации Хун Манета, то здесь стоит обратить внимание, в первую очередь, на состояние этих отношений при Хун Сене и ситуацию, сложившуюся к 2023 г. Как ранее упоминалось, США выступали одним из наиболее жестких критиков внутренней политики Пномпеня, неоднократно подчеркивая авторитарный характер режима и проблемы в области соблюдения прав человека. Пномпень, в свою очередь, регулярно призывал Вашингтон не вмешиваться во внутренние дела королевства, обвиняя американскую сторону в попытках организации "цветной революции" [Colour Revolutions, 2024].

С приходом к власти Хун Манета в отношениях между Камбоджей и США начали проявляться признаки осторожной нормализации. При этом наметившаяся коррекция курса не являлась исключительно инициативой Пномпеня. Уже в последние годы президентства Дж. Байдена Вашингтон демонстрировал большую заинтересованность в стабилизации двусторонних отношений. Во многом это было связано с осознанием ограниченной эффективности прежнего подхода, подверженного влиянию политического давления и публичной критике внутренней политики Камбоджи. В американских экспертных и политических кругах всё чаще высказывалась точка зрения, согласно которой дальнейшее ухудшение отношений лишь способствовало усилению зависимости Пномпеня от Китая и сокращало возможности США влиять на ситуацию в стране и регионе в целом. В этих условиях обе стороны постепенно стали проявлять готовность к более прагматичному взаимодействию, стремясь перевести двусторонний диалог из плоскости политико-идеологических разногласий в русло предметного и деполитизированного диалога.

Знаковым событием в этом контексте стал визит министра обороны США Ллойда Остина в Пномпень в июне 2024 г. - первый контакт такого уровня за многие годы. В ходе переговоров стороны сместили фокус с проблем демократизации на вопросы возобновления военного обучения и гуманитарного сотрудничества, включая поиск останков американских военнослужащих [Deputy Secretary, 2024]. Этот шаг Хун Манета, выпускника американской военной академии Вест-Пойнт, был призван продемонстрировать Вашингтону готовность к открытости и поиску точек соприкосновения в сфере безопасности, не затрагивая при этом основы внутриполитического устройства королевства.

Толчком к дальнейшему развитию данного дипломатического трека послужил пограничный конфликт между Камбоджей и Таиландом, разгоревшийся в мае 2025 г. и остановленный в июле того же года при посредничестве президента США Дональда Трампа. Несмотря на то, что очередная итерация приграничного спора поставила под удар стратегию хеджирования, показав, что даже важнейший партнёр на субрегиональном уровне может стать противником, исключив себя тем самым из числа факторов стабильности, целесообразность дальнейшего следования курсу хеджирования не вызвала сомнений у камбоджийского экспертно-аналитического сообщества. Напротив, диверсификация экономических и внешнеполитических связей, равно как и необходимость дальнейшей адаптации стратегии хеджирования к меняющимся реалиям, были восприняты в качестве наиболее оптимального выхода из кризиса, способного в перспективе усилить позиции Пномпеня в отношениях с Бангкоком.

В условиях эскалации для медиации американская сторона применила финансовый рычаг в виде импортных тарифов, введенных Трампом после вступления в должность. В случае с Камбоджей и Таиландом, для которых американский рынок является ключевым, цифра могла составить 49% и 36% соответственно - при условии продолжения эскалации. Для Пномпеня это означало бы невозможность экспортировать товары на прежнем уровне, а прогнозируемый рост уровня бедности составил бы порядка 8%. По оценкам экспертов, 130 000 человек потеряли бы работу, а еще 54 000 были бы вынуждены перейти на низкооплачиваемые позиции [Thomas, Khiev, 2025]. Однако после достижения перемирия уровень тарифов был снижен до 19%, что не оказывает фатального влияния на двусторонний товарооборот.

Важным этапом в развитии отношений между Камбоджей и США стало решение Хун Манета о присоединении к сформированному администрацией Дональда Трампа «Совету мира». Данный орган позиционировался Вашингтоном как гибкая альтернатива ООН для оперативного урегулирования конфликтов по всему миру. С одной стороны, учитывая традиционно персоналистский характер кхмерской политики и соответствующую трансформацию американской внешнеполитической линии при текущем президенте, новый институт позволил установить прочные личные связи между двумя лидерами. С другой стороны, «Совет мира» стал дополнительным каналом взаимодействия между странами. Так, в феврале 2026 г. Хун Манет провел встречу с заместителем госсекретаря Кристофером Ландау, на которой стороны обсудили ряд чувствительных для Пномпеня и Вашингтона вопросов, включая ситуацию на границе с Таиландом, борьбу с интернет-мошенничеством, сотрудничество в сфере обороны и возможности для расширения инвестиций [U.S. Department of State, 2026].

Решения, принятые камбоджийским премьер-министром, демонстрируют стратегию хеджирования, которой придерживаются власти королевства в отношении своих ключевых партнеров. Не принося в жертву отношения с КНР, Пномпень стремится к сближению с Вашингтоном, вынося за скобки вопросы прав человека и акцентируя внимание на сугубо прагматических аспектах сотрудничества – торговле, инвестициях и безопасности. Подобная трансформация стала возможной во многом благодаря подходу новой американской администрации, ориентированному на realpolitik. Вероятнее всего, в среднесрочной перспективе взаимодействие продолжит развиваться именно в таком ключе. Однако его устойчивость будет во многом зависеть от того, сохранится ли подобный подход в случае смены администрации в Вашингтоне или же последующие правительства вернутся к более идеологизированной линии своих предшественников.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ХЕДЖИРОВАНИЯ

Торговые связи стали одним из ключевых инструментов новой камбоджийской администрации для укрепления экономики страны в условиях существующих вызовов, включая давление со стороны западных стран и конфликт с Таиландом. Пномпень активно использует внешнеэкономические инструменты для снижения рисков и привлечения альтернативных источников инвестиций и технологий.

Одним из наиболее заметных направлений стало укрепление связей со странами Персидского залива, ранее занимавшими маргинальное место во внешней политике страны. Ведущую роль в этом процессе занимают Объединённые Арабские Эмираты, в июне 2023 г страны подписали соглашение о всеобъемлющем экономическом партнерстве (CEPA), которое вступило в силу в январе следующего года. Соглашение охватывает более 92% тарифных линий и направлено на существенное расширение двусторонней торговли и инвестиций. Комментируя заключение документа, президент камбоджийской торговой палаты Кит Меанг отметил, что стороны планируют довести объём ненефтяной торговли до миллиарда долларов в год к 2030 г, а также сосредоточиться на развитии финтеха и цифровой экономики [Milner, 2025].

Вторым важным партнёром становится Саудовская Аравия. В феврале 2026 г в Пномпене состоялась встреча между торговыми делегациями обеих стран, в ходе которой саудиты выразили намерение существенно расширить двустороннюю торговлю и туризм, рассматривая Камбоджу как важные «ворота» в АСЕАН и перспективную площадку для реализации Saudi Vision 2030 – долгосрочной стратегии диверсификации саудовской экономики, направленной на снижение зависимости от нефти [Saudi Arabia Eyes, 2026]. Здесь можно заметить, что обе стороны стремятся снизить зависимость своих экономик от конкретных факторов, что говорит о взаимной заинтересованности и потенциальном надёжном сотрудничестве.

Особое внимание уделяется развитию халяль-индустрии, агробизнеса, логистики и туризма. Камбоджийская сторона пригласила саудовских инвесторов рассматривать специальные экономические зоны для производства халяль-продукции. Кроме того, обсуждается возможность открытия прямых авиарейсов между двумя странами, что должно дать мощный импульс туристическому потоку и бизнес-контактам.

Для Пномпеня арабский вектор обладает сразу несколькими преимуществами. Во-первых, он позволяет диверсифицировать источники финансирования инфраструктурных проектов и снизить зависимость от китайских кредитов. Во-вторых, инвестиции из стран Персидского залива носят относительно менее политизированный характер по сравнению с западными и не сопровождаются жёсткими требованиями в области прав человека. В-третьих, ОАЭ и Саудовская Аравия открывают новые рынки сбыта для камбоджийской сельскохозяйственной продукции.

Помимо арабских монархий, Камбоджа активно работает с Южной Кореей и Сингапуром. Сеул рассматривается как важный источник высокотехнологичных инвестиций и опыта индустриализации, а Сингапур – как партнёр в сфере финансов, логистики и цифровой экономики. Пномпень также стремится расширять взаимодействие с Индией и Австралией, хотя эти направления пока носят более скромный характер.

ВЫЗОВЫ И ПРЕДЕЛЫ СТРАТЕГИИ ХЕДЖИРОВАНИЯ

Одним из наиболее серьёзных вызовов для стратегии Хун Манета стало превращение Камбоджи в ключевой хаб транснациональной индустрии онлайн-мошенничества. В 2024–2025 годах феномен «цифрового рабства» окончательно оформился в полноценную криминальную индустрию с чёткой логистикой, индустриальными масштабами и сложной системой принуждения.

После ужесточения политики Китая против онлайн-гемблинга и телефонного мошенничества криминальные сети переместили свои операции в приграничные зоны и специальные экономические районы Камбоджи, Лаоса и Мьянмы. Основные кластеры расположены в Сиануквиле, Пойпете, районе «Золотого треугольника» и Шве Кокко. Жертв вербуют через социальные сети под видом высокооплачиваемой работы в IT и продажах, после чего изымают документы, создают «долговые обязательства» и принуждают работать в «компаундах» - закрытых офисно-гостиничных комплексах.

Эта проблема напрямую подрывает стратегию диверсифицированного хеджирования. Во-первых, она наносит серьёзный репутационный ущерб Камбодже на Западе, где страну всё чаще ассоциируют с «современным цифровым рабством». Это существенно осложняет нормализацию отношений с США и ЕС и снижает возможности привлечения качественных западных инвестиций. Во-вторых, многие скам-центры исторически связаны с китайскими криминальными сетями и пользуются покровительством части местных элит, что усиливает зависимость Пномпеня от Пекина в вопросах внутренней безопасности. В-третьих, периодические рейды и зачистки, проводимые камбоджийскими властями под международным давлением, создают напряжённость внутри правящей элиты и между центральной властью и местными бизнес-структурами.

В ответ на растущую угрозу INTERPOL запустил глобальную операцию Liberterra II, в которой правоохранительные органы Камбоджи приняли непосредственное участие [RSO provides, 2024]. Тем не менее, проблема демонстрирует высокую живучесть: после каждой волны рейдов операторы просто перемещают деятельность через границу или меняют юридическую оболочку. Это наглядно показывает пределы государственного контроля Камбоджи над территорией и её способность проводить независимую политику в условиях наличия мощных внешних и внутренних акторов.

Вторым серьёзным вызовом является геополитическая дилемма ключевых инфраструктурных проектов - военно-морской базы Реам и канала «Фунань-Течо». Стремясь повысить логистическую автономию и укрепить отношения с Китаем, Камбоджа одновременно пытается «деполитизировать» эти объекты, допуская визиты японских и других кораблей. Однако такая политика «открытости» имеет свои пределы и вызывает растущее недовольство как в Пекине, так и в Вашингтоне и Ханое.

Третьим ограничением выступают внутренние факторы. Несмотря на технократическую риторику Хун Манета, в системе государственного управления по-прежнему доминируют патронажно-клановые отношения и «старая гвардия». Это создаёт конфликт между молодыми квалифицированными специалистами и традиционной партийно-бюрократической элитой, снижая эффективность реализации внешнеполитических инициатив и способность осваивать иностранные инвестиции.

Ещё одним фактором риска является форсированное омоложение практически всей правящей элиты, что влечёт за собой формирование структурной уязвимости для новых глав министерств, лишённых опыта и связей своих предшественников. С целью частичной нейтрализации этой проблемы в ноябре 2024 г. Хун Манет повторно назначил бывшего министра иностранных дел страны Прака Сокхона на этот пост, заменив Сока Ченда Сопхиа, оставшегося в должности заместителя премьер-министра. Сам Хун Манет заявил, что данное назначение продиктовано многочисленными вызовами, с которыми королевству приходится сталкиваться на международной арене, и обусловлено обширным дипломатическим опытом П. Сокхона, а также его экспертным пониманием вопросов торговли и инвестиций [Niem, 2024]. Этот кадровый шаг показывает, что технократическая модернизация новой администрации наталкивается на жесткую необходимость сохранения институциональной памяти и старых кадровых опор в условиях геополитической турбулентности.

Наконец, существует риск вторичных санкций и резкого ужесточения позиции Запада в случае дальнейшего сближения с Китаем в чувствительных военных проектах. Стратегия хеджирования работает только до тех пор, пока великие державы готовы терпеть такую многовариантность. Если Вашингтон или Пекин решат, что Камбоджа перешла «красную линию», пространство для манёвра может резко сузиться.