Сведения об истории Бухары и о работе Бухарского историко-краеведческого музея в архиве Р.Б. Канского

Ростислав Борисович Канский (1906, Винница – 1948, Ташкент) – искусствовед, востоковед, чья жизнь и научное творчество оказались связаны с Узбекистаном. Р.Б. Канский был в 1938 г. репрессирован и после освобождения в 1943 г. оказался в Средней Азии, где занимался организацией экспозиции и ныне действующего краеведческого музея в Бухаре (в крепости Арк, с 1983 г. – Бухарский музей-заповедник).

Лучше всего краткая биография Р.Б. Канского предстает в рассказе его сына, Юрия Ростиславовича Канского¹: «Мой отец Ростислав Борисович Канский родился в Виннице 25 марта 1906 г. Его дед приехал в Россию из Чехии в 1869 г. По семейным воспоминаниям, дед знал 32 языка. Отец Ростислава Борисовича был мировым судьей, и до революции они жили в Петербурге и Митаве. В начале 1919 г. Ростислав потерял отца, убитого неизвестными людьми в Киеве. С детства у отца были многосторонние интересы. Он глубоко изучал философию, историю, психологию, искусство, знал иностранные языки. Он учился в Киевском археологическом институте, а в 1926 г. переезжает в Ленинград и экстерном заканчивает Институт истории искусств по специальности история и искусство Востока. После окончания института занимался педагогической работой, преподавая в Академии художеств, занимался литературно-договорной работой для издательства “Искусство”, для Отдела охраны памятников и т.д. Участвовал в археологических и этнографических экспедициях в Среднюю Азию (многократно), на Кавказ, в Поволжье. В 1934–1935 гг. по приглашению Комитета Науки при СНК УзССР в течение года работал в Ташкенте по развертыванию Музея искусств УзССР. Автор многочисленных научных работ. В 1930 г. он женился на художнице Елене Сергеевне Аладжаловой², а в 1931 г. у них родился я. В 1938 г. отца арестовали. Меня не было в это время в Ленинграде. Я был в Киеве у бабушки. От меня долго скрывали эту трагедию.

Все статьи, по которым его обвиняли (58-6, 58-10, 58-11, 59-9), были расстрельные. Его избивали и пытками заставляли подписывать подсовываемые показания. Об этом он рассказал своей матери во время свидания перед отправкой на этап. Уже в годы перестройки мне удалось ознакомился с его делом. Удивительно, как грубо сшито […]. В октябре 1943 г. случилось чудо: папу комиссовали по здоровью, и в ноябре 1943 г. вскоре после освобождения Киева от немцев мы с бабушкой получили от него письмо из-под Иркутска. Конечно, у него был огромный минус (запрет жить в больших городах). Он выбрал Янгиюль, недалеко от Ташкента. Еще была война, а в Ташкенте были друзья – ученые, художники, люди искусства, эвакуированные туда из Ленинграда. Кроме того, он ведь был востоковедом. Вначале бухгалтер в Янгиюльском совхозе, затем его приглашают читать лекции в САГУ (Среднеазиатском госуниверситете). Там он ощущает тепло друзей. Но это длится недолго. Преподавать ему запрещают, и он переезжает в Самарканд. […] Потом папа переезжает в Бухару. […]. В июле 1945 г. Ростислав Борисович был приглашен на работу заместителя директора Бухарского историко-краеведческого музея.

Летом 1947 г. отцу удается приехать с научной командировкой в Ленинград и Москву. Я встретился с ним в Ленинграде, и он пригласил меня к себе […] В это время произошло ужасное событие, которое тяжело отразилось на судьбе папы. Во время одной из его поездок на раскопки в Бухару приехала комиссия ЦК во главе с А.А. Андреевым³. В отсутствие папы Андреева повезли в летнюю резиденцию бухарского эмира Ситора-и-Мохасса, где сторож (директор узбек плохо разбирался в русском) рассказывал знатным гостям про жизнь эмиров бухарских, не забыв рассказать и про их альковные утехи. В результате было постановление ЦК об идеологической работе⁴ в Бухарском музее, которое больно ударило по моему отцу и похоронило его надежды вернуться в родной Ленинград к своим друзьям и науке. Папа был очень слаб, много болел. Сказывались годы лагерей. Я уехал на лето в Ленинград к маме. Когда я получил от папы письмо, что он болен и на самолете отвезен в Ташкент, я бросился обратно, но опоздал. 30 августа 1948 года он умер. Не перенес операции: сдало сердце. Он умер в возрасте 42 лет. В нем несомненно погиб талантливый ученый, ибо за те немногие годы, которые он смог прожить на свободе, он проделал огромную работу по организации музея, пользовался уважением выдающихся ученых в Москве и Ленинграде».

Довольно подробный очерк творческой биографии Р.Б. Канского содержится в недавно вышедшей статье Е. Боровской [Боровская, 2024], которая сосредоточена в основном на искусствоведческих изысканиях Р.Б. Канского 1930-х гг. Детальное исследование истории семей Канских и Аладжаловых, основанное на материалах семейных и государственных архивов (РГАЛИ), представлено в книге Ю.Р. Канского «Возвращение к истокам» [Канский, 2012]. В то же время работа Р.Б. Канского в течение нескольких лет в Средней Азии в 1940-е гг. отразилась в основном в документах его личного архива.

Архив Р.Б. Канского представляет собой документы, связанные с историей и культурой Средней Азии (Р.Б. Канского также интересовало и творчество современных ему художников Средней Азии, в частности, О.К. Татевосяна), в том числе рукописной традицией и традицией художественного оформления манускриптов, и тематико-экспозиционный план музея, и сведения по истории Бухары XIX–XX вв. Особый интерес также представляют документы, касающиеся материальной культуры Средней Азии (зарисовки археологических находок и планов раскопок). В архиве Р.Б. Канского имеется и незавершенная работа по проблемам эстетики и стиля Камаледдина Бехзада (1455–1535), подробный план монографии, посвященной этому художнику, а также оставшиеся неопубликованными материалы по каллиграфии и миниатюрной живописи Средней Азии XIII–XVII вв.⁵ Это наброски статей, фрагменты неопубликованных статей и монографий, выписки из современной Р.Б. Канскому научной литературы, заметки этнографического характера и многое другое, в частности конспекты и планы лекций по средневековой и новой истории Бухары, работы по русскому и европейскому искусству и архитектуре.

Известно, что Р.Б. Канский положил начало и археологической коллекции музея в Бухаре. Научный сотрудник Бухарского государственного музея-заповедника Ш.Г. Джураев относительно недавно посвятил его работе доклад на конференции в МАЭ РАН и опубликовал статью, где подчеркнул важность археологических и музейных изысканий Ростислава Борисовича Канского: «В 1946 г. музеем было проведено более двадцати выездов для осмотра и обследования архитектурных и археологических памятников региона, в том числе экспедиции в Наршах (восстание Муканны), Афсане (родина Авиценны). Кажется, археологические вещи – находки каменного века Бухарской области (колодец Люхча) и древней керамики Афрасиаба (собранные и описанные археологом А.И. Треножкиным) – стали первыми предметами археологической коллекции музея» [Джураев*,* 2022].

Научное наследие Р.Б. Канского, связанное с его работой в Средней Азии, практически не изучено (некоторые подходы у изучению его музейной деятельности содержатся в упомянутой статье Ш.Г. Джураева), а многие задуманные им статьи и монография по Бехзаду не были изданы при его жизни и остались в черновиках и набросках в личном архиве. Сейчас архив Р.Б. Канского хранится в Центре исламских рукописей ИВ РАН, куда он был передан в 2023 г. Ю.Р. и С.Ю. Канскими – сыном и внуком ученого⁶.

В числе прочих документов в этом архиве содержится черновик проекта Тематико-экспозиционного плана историко-краеведческого музея в Бухаре, разработанный Р.Б. Канским⁷. Согласно проекту этого ТЭП, предполагалось, что экспозиция музея будет охватывать в хронологическом отношении период с древнейших времен до советской Бухары, включая в себя, например, следующие элементы: перечень племенного состава современных узбеков с указанием происхождения отдельных племен и их наименований; карта узбекского завоевания Средней Азии; коллекция оружия XVI в., стенд «Шейбани-хан»; стенд «Начало дипломатических отношений Бухары с Россией и Европой»; Бухара накануне завоевания. Политико-экономические предпосылки и взаимоотношения России и Средней Азии накануне завоевания; «народный быт, обычаи, связанные с жизнью человека»; Мангыты; землевладение и землепользование. На обороте л. 144 (та же папка № 18 личного архива) рукой Р.Б. Канского написано: «От нас хотят полноценной экспозиции, построенной в кратчайшие сроки, и забывают, что экспозиция может быть построена лишь на основе углубленной научной работы, сбора и творческого оформления экспонатов. Для этого же прежде всего нужны: во-первых, квалифицированные кадры музейных научных и технических работников и, во-вторых, материальные ресурсы и оборудование».

Наиболее подробный, цельный и систематизированный тематико-экспозиционный план (48 машинописных листов⁸) был разработан Р.Б. Канским в 1946 г. относительно Отдела истории Бухары с середины XIX по 1920-е гг. Он состоит из нескольких разделов («Завоевание царизмом Средней Азии», «Бухарский эмират – полуколония царской России», «Государственный строй», «Экономика эмирата» (транспорт и торговля, сельское хозяйство, внешняя торговля, ирригация), «Культура и искусство», «Народный быт», «Лицо города Бухары перед революцией», «Закрепощение женщины», «Классовая борьба и революционное движение» и др.), каждый из которых, со своими подразделами, по замыслу автора, сопровождается диаграммами, текстовым материалом, картами, таблицами, иллюстративным материалом (картины, фото, рисунки); например, следующим образом предполагалось устроить разделы по рукописной и печатной книге, фольклору:

«VIII. Культура и искусство. Образование и наука. […] 1. Текст: “Книга оставалась преимущественно рукописной и потому доступной лишь для богатых людей. Единственная литография в эмирате была в Кагане. Попытка издания газеты потерпела неудачу. Эмирский строй с гласностью и критикой не мирился” Таблица “Как делалась и что стоила рукописная книга”. Образцы рукописных книг из библиотеки Кушбеги⁹. Образцы литографных изданий /Каганских/. Образцы газет: “Бухаро и шериф” и “Туран”. Текст “Редкие голоса раздавались в эмирате за серьезную учебу у русской культуры. Имена выдающегося бухарского ученого-историка Ахмеда Келле и публициста Саид Ахмеда Аджази скорее являлись исключением”. Портреты […]

4. Надпись: Музыка, танцы, зрелища Текст “Как ни горька была жизнь при эмирате, задушить народное художественное творчество было ему не под силу”. Народная поговорка: “Музыканты – радость народа”. Фотографии певцов /хафизов/, сказителей /бахчи/, рассказчиков /маддак/, маскарбазов, музыкантов /соз/, фотографии кызыкчиш¹⁰. Макеты “катта уюн”, картина “Таней бачей /копракбазон/ на базме”. Отрывки из народных песен – любовных, героико-эпических, социально-обличительных. Текст о “Голиб-хоне в Бухаре”. Коллекция музыкальных инструментов Таблица “Музыка в Бухаре” Серия фотографий по кукольному театру /чадыр хаяль¹¹ и петрушка/. Отрывки из пьес, коллекция кукол. Фото “Бой перепелов”». (Архив Р.Б. Канского, папка № 4, лл. 22–24).

По всей видимости, Р.Б. Канский предполагал выстроить экспозицию музея в рамках иллюстративно-тематического метода, преобладавшего в музеях СССР начиная с 1930-х гг. и обоснованного Н.М. Дружининым¹².

Сведения о работе в Бухарском музее и организации самого рабочего процесса также оказываются распределенными по разным папкам архива. Папка № 5, согласно описи, содержит: краткий отчет о деятельности Бухарского историко-краеведческого музея за I полугодие 1947 г. (машинописный экземпляр¹³), отчет о работе Бухарского историко-краеведческого музея за 11 месяцев 1947 г. (машинописный экземпляр), «Заметки и мысли к докладу о работе Бухарского историко-краеведческого музея». Отчет о работе Бухарского историко-краеведческого музея за 1947 г. на пяти машинописных листах, в сущности, представляет собой детальный анализ состояния музея и его работы в указанном году. Целью Р.Б. Канского, было, по всей видимости, «вскрыть все болезни музея, мешающие его росту и наметить представляющиеся нам необходимыми оздоровительные мероприятия» (Архив Р.Б. Канского, папка № 5).

В то же время в разделе отчета, посвященном научной работе и формированию фондов Музея, сказано и о достижениях: зам. директора по научной части Р.Б. Канским подготовлены 16 экспликаций для временного «отдела прошлого Бухары», в процессе подготовки экспликации об историко-художественном и историко-революционном значении памятников Арка; подготовлены материалы к лекциям «Государство Саманидов» («лекция читалась для актива Обкома ЛКСМ УЗ»), «Бухарская Советская Революция», «Прошлое Арка» (часть этих материалов также находится в данном Архиве). Также Р.Б. Канский пишет о приобретении в фонды музея новых экспонатов – в частности, «наследство скончавшегося в январе выдающегося народного мастера-ювелира и наккаша С. Почаева в составе двух рукописных книг с миниатюрами его работы (“Юсуф ва Зулейха” Джами и “Лаззат уль Нисо” и свыше 10 отдельных листов-лаухов)». Речь идет о Садриддине Почаеве (1873 (по некоторым данным – 1870) – 1948¹⁴), которого называют последним миниатюристом и каллиграфом Бухары. Родом из кишлака Пайшанба, он, после многих лет ученичества, с 1885 по 1920 гг. служил при монетном дворе бухарского хана, а в начале 1920-х гг. – в мастерской [Ризо Ахмад, 2021].

Перед Р.Б. Канским стояла и проблема построения научной работы музея, организации научно-просветительских лекций и их планы: в архиве есть документы и заметки, свидетельствующие о необходимости расширения штата музея и об организации («Несколько соображений по научной работе музея: 1. Постановка музеем краеведческой работы немыслима без расширения ее за пределы нашего штата… (об.) организовать систематические краеведные вылазки не только по археологии, но и по природе и по соцстроительству»).

Среди прочих материалов по истории Бухары в архиве Р.Б. Канского внимание привлекает и перечень гузаров-кварталов города до их укрупнения в 1925 г. (всего около 192 гузаров, составляющих 50 более крупных объединений), некоторых кладбищ (Ходжи Гарибон Чак, Мауляна Шариф) и бань (Ходжа Хабибулло Хаябон, Биби Хальфа и др.) города на промежуток с 1925–1926 гг. (машинопись, 5 л.). Сам составитель списка остался неизвестным (подписано инициалами «В.Ш.»).

Архив Р.Б. Канского является ценным источником по истории организации музейного дела в Узбекистане в целом и в Бухаре в частности. Материалы и тексты лекций, а также методических разработок экскурсий, написанные от руки Р.Б. Канским на отдельных листах и в тетради, – «Бухарская цитадель, ее история и ее памятники» «Прошлое Бухары» (1948), отчеты о научных командировках («Отчет о научной командировке в г. Самарканд через Вабкент, Гиждуван, Хазара, Рабат-и Малик и Катта-Курган») также нуждаются в дальнейшем отдельном изучении и публикации.