ВВЕДЕНИЕ

В настоящее время тувинский этнос проживает в трех странах: России, Монголии и Китае. Монгольским тувинцам посвящена научная литература в области языка, истории, фольклора и этнографии. Среди монгольских тувинцев наиболее изученными являются цэнгэльская и ховдинская группы [Аранчын, 1975; Маннай-оол, 1975; Монгуш 1983; Таубе 1975; 1994; Уламсуренгийн , 2003; Бадарч 2009; Гансух 2009, Ragagnin, 2011 и др.]. Однако до настоящего времени отсутствуют обобщающие монографии и сравнительные исследования, в которых проанализированы общие и отличительные этнолокальные особенности тувинских групп; отсутствуют комплексные исследования, дающие полное представление о тувинском анклаве Монголии, сохранившего в иноэтничном окружении родной язык и традиционную культуру во всем многообразии диалектных особенностей.

В последние годы в связи с безвизовым режимом между РФ и Монголией, тувинцы Монголии активно поддерживают этнокультурные и образовательные связи с российскими тувинцами. Монгольские тувинцы успешно интегрированы в социальную, культурную и экономическую систему своей страны. Во многих культурных и образовательных диалогах между Республикой Тыва и Монголией зарубежные тувинцы выступают трансляторами двух культур – тувинской и монгольской.

Цель данной статьи – рассмотрение специфики анклавной традиции монгольских тувинцев, характеристика современного расселения тувинцев, выявление процессов внутренней миграции и причины ухода тувинцев из Цэнгэла, анализ современной языковой ситуации. Источниками исследования выступают материалы экспедиционных исследований, проведенных в 2005, 2011, 2019, 2023, 2024 гг. среди тувинского населения Монголии.

СОВРЕМЕННОЕ РАССЕЛЕНИЕ

По историческим сведениям, в 1757 г. после разгрома Джунгарского ханства Цинской империей «тувинцы, кочевавшие южнее линии монгольских караулов и получившие наименование «алтайские урняхайцы», оторвались от основной массы тувинцев и оказались в составе Западной Монголии. Часть этнических тувинцев, обитавших в Баян-Улэгэйском и Кобдинском аймаках, переселилась на территорию современного Синьцзян-Уйгурского автонмоного района Китайской Народной Республики» [Маннай-оол, 2004, с. 115]. В период господства Маньчжурской империи (1757-1911 гг.), тувинские и монгольские племена, расселенные на Монгольском и Китайском Алтае, были разделены на 7 хошунов. Эти же хошуны в свою очередь были сгруппированы в две большие области: Зуункар (букв. «правая рука») и Баруункар (букв. «левая рука») [Namkamidog, 2009].

На сегодняшний день тувинцы, проживающие в Монголии, составляют шесть этнолокальных групп, которые расселены в Баян-Ульгийском (с. Цэнгэл, с. Баян-Ульгий), Дархан-Уул (с. Орхон, г. Дархан), Сэлэнгинском (с. Хушаат, с. Зуунбурэн, с. Алтанбулаг), Ховдинском (с. Буянт, г. Ховд), Хубсугульском (с. Цагаан-Нуур) и Тов (с. Заамар, с. Батсумбер) аймаков. Кроме этого, в крупных городах Монголии Улаанбааторе и Эрдэнэте численность постоянно проживающих тувинцев составляет более 100 семей в каждом городе.

В монгольских архивных источниках тувинцы Монгольского Алтая в XIX в. обозначены алтайскими урянхайцами [Алтайн тувачуудын цадиг оршив, 2015]. В наши дни достоверных сведений о численности тувинского населения не имеется, поскольку они в паспортах были записаны монголами. На сегодня этнических тувинцев Монголии по их собственным подсчетам насчитывается около 20 тыс. чел., вопрос о реальной численности монгольских тувинцев до сих пор остается не до конца выясненным [Монгуш, Бадарч, 2019], хотя с начала 1990-х годов у тувинцев появилась возможность указывать свою национальность.

Согласно территории современного расселения, тувинский анклав условно можно разделить на три большие группы: 1) тувинцы-скотоводы, проживающие в северо-западной Монголии; 2) тувинцы-оленеводы¹ региона Хубсугулья; 3) тувинцы-скотоводы и земледельцы, переселившиеся в центральную Монголию.

К первой группе относятся тувинцы Баян-Ульгийского (сомон Сенгел, с. Баян-Ульгий) и Ховдинского аймаков (сомон Буянт, г. Ховд), которые проживают в пределах территории исторического расселения до начала ХХ в. В этих районах основная хозяйственная деятельность тувинского населения – отгонное скотоводство.

Вторую группу составляют тувинцы-оленеводы Хубсугула, которые являются выходцами из Тоджи и Тере-Холя Республики Тыва, у которых традиционным занятием до настоящего времени является оленеводство. Данная группа тувинцев по образу жизни и хозяйственно-культурному типу существенно отличаются от тувинцев-скотоводов. В местах их кочевок в Хубсугульском аймаке до настоящего времени большое значение имеет территориальное и родоплеменное разделение в зависимости от исходного пункта Тувы. Так, в Восточной Тайге (Чоон Тайга) живут тувинцы из Тоджи, в Западной Тайге (Барыын Тайга) – выходцы из Кунгуртуга, которые и на территории Тувы занимались разведением оленей. По историческим данным, территория Хубсугульского аймака до начала ХХ в. входила в состав Тувы. Однако Всетувинский учредительный хурал 13-16 августа 1921 г. провозгласивший создание Тувинской Народной Республики (Танну-Тыва Улус), постановил исключить Хубсугульский (Хасутский) хошун из состава Тувы [Маннай-оол, 1995, с. 57].

К третьей группе относятся тувинцы, дисперсно расселенные в центральной части Монголии в Дархан-Уул, Сэлэнгинском и Тов аймаках, которые являются выходцами из сомона Цэнгэл Баян-Ульгийского аймака. В наши дни основными их занятиями являются скотоводство, а также земледелие, что было не характерно для хозяйственно-культурного типа тувинцев. Следует отметить, что до 1970-х годов этнические группы тувинцев в этой части страны никогда не проживали.

МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ

Среди тувинского населения Монголии происходят активные процессы внутренней миграции, начало которой было положено в конце ХХ в. В зависимости от времени переезда тувинцев из материнского анклава в центральный регион страны, выделяются три волны миграций. Первая волна миграций началась в 1970-ые годы под лозунгом освоения новых земель страны по призыву монгольской социалистической партии. В это время впервые тувинские семьи массово стали переезжать из Цэнгэла в Дарханский, Сэлэнгэнский и Тов аймаки, где плотность местного населения было довольно низким. Как отмечают исследователи, переезд усугублялся и тем, что «в 1963 г. самостоятельный тувинский сумон был ликвидирован и объединен с казахским сумоном, в результате чего казахи лишили тувинцев не только рабочих мест, но и плодородных пастбищ, без которых дальнейшее пребывание их в этих краях теряло смысл. В поисках работы многие тувинские семьи свыше 1100 чел. покинули Цэнгэл» [Монгуш, Бадарч, 2019, с. 60].

По воспоминаниям старшего поколения, тувинцы, оставшиеся в сомоне Цэнгэл, к этой ситуации отнеслись критично, многие не приняли переезд соплеменников на чужбину. Считали, что малочисленному народу надо держаться вместе на своей исторической родине. В эти же годы «многократные попытки цэнгэльских тувинцев обратить внимание Правительства Монголии на свое бедственное положение в течение длительного времени не приносило желаемых результатов. В начале 1990-х гг. они написали письмо президенту Тувы с просьбой предоставить им право на постоянное жительство в Туве. Из-за невозможности решить этот вопрос на республиканском уровне (для этого требуется разрешение федеральных органов) письмо было переадресовано в вышестоящие инстанции в Москве, откуда ответа не последовало» [Монгуш, Бадарч, 2019, с. 60-61].

На возникшую проблему разрозненности тувинского этноса обратил внимание всемирно известный тувинский писатель Чинагийн Галсан – выходец из Цэнгэла. В 1995 г. по его инициативе и на его личные средства было организовано возвращение в Цэнгэл тувинского населения, проживающего в центральной Монголии, которое продлилось в течение месяца. Этот процесс в стране вызвал большой резонанс – писали местные средства массовой информации; немецкими документалистами был снят фильм о возвращении тувинцев в Цэнгэл. Среди тувинцев переезд был назван Улуг коъш (Великий переезд), что указывает на значимость этого события для самих тувинцев. «Благодаря этому прецеденту отток тувинского населения временно прекратился» [Монгуш, Бадарч, 2019, с. 61].

По нашим полевым материалам, в 1995 г. часть тувинцев Заамара и Батсумэра (Тов аймак), Хушаата, Алтанбулага (Сэлэнгинский аймаг), переехавшая из Цэнгэла в центральный регион в 1970-ые годы, отказалась переезжать на малую родину. Свою позицию переселенцы объяснили тем, что они уже обосновались на новых местах проживания, удовлетворены своим материальным благосостоянием.

Вторая небольшая волна миграции тувинцев в центральные аймаки, также была связана с возросшей безработицей, нестабильными экономическими условиями, ухудшением жизни и быта. Она началась примерно с начала 2000-х годов. Тувинцы, которые вернулись на родные земли в 1995 г., так и не смогли обустроиться на родной земле, для скотоводов актуальными оставались и вопросы пастбищных угодий, что их подвигло на новый переезд.

Третья более масштабная волна миграционного потока, связанная с неудовлетворенностью материальным благосостоянием, коррумпированностью местной власти, ухудшением социально-экономических условий, началась в 2010-ые годы и продолжается по настоящее время. Сейчас из тех людей, которые вернулись в родные земли в 1995 г. во время Великого переезда, на 2023 г. не осталось ни одной тувинской семьи. В наши дни увеличилось количество уезжающих тувинцев в центральные аймаки Монголии, несмотря на определенные трудности получить не только разрешения новых властей для переезда на новое место жительства, но и права сняться с учета в Цэнгэле. Как рассказывали тувинские животноводы, в случае переезда из Цэнгэла, им продавать там скот крайне невыгодно, поэтому чабаны перегоняют скот в течение месяца до нового места жительства, с тем, чтобы там продать большую часть пригнанного скота.

В настоящее время по подсчетам самих тувинцев, в сомоне Зуунбурэн Сэлэнгинского аймака проживают около 100 тувинских семей, в Орхоне Дархан-Уул аймака более 200 семей, в с. Хушааты Сэлэнгинского аймака – 65 семей, в г. Дархане – 25 семей, в г. Эрдэнэте – более 100 семей. В с. Батсумбер Тов аймака – 150 семей, в с. Заамар – 150 семей. Кроме этого, в золотых приисках Люнг и Доскун, расположенным на территории Тов аймага, работают несколько десятки тувинцев, но точное их число неизвестно.

В наши дни тувинцы-переселенцы, проживающие в центральной части страны, оказались оторванными от своей островной традиции, находящейся на исторической родине в Цэнгэле. Если они там прежде соседствовали с преобладающим казахским населением, наиболее близким по языку, то в новых условиях они оказались рядом с монгольским населением, идентичным по религиозной принадлежности к буддизму, но отличным по языку. Как считают сами тувинцы, для них приверженность другого этноса к буддизму и шаманизму является важным фактором.

У тувинских представителей всех трех миграционных волн не происходит полного растворения в принимающем сообществе. У большей части тувинцев Селенгинского и Дарханского аймаков основной хозяйственной деятельностью является земледелие (выращивание различных овощных культур), поскольку эти районы Монголии считаются поставщиками овощеводческих культур в крупные города страны – Улан-Батор, Дархан и Эрдэнэт. Поэтому в данном регионе из-за нехватки пастбищных угодий, тувинцы содержат мало скота, чем у них принято. Они говорят, что «держат несколько голов скота только на пропитание».

Основными причинами миграционных процессов ухода тувинцев из исконных территорий является совокупность следующих факторов.

Главным из них переселенцы считают уменьшение пастбищных угодий в местах их исконного проживания в Цэнгэле, поскольку отгонное скотоводство для тувинцев является основой их традиционного хозяйства, источником их пропитания и культурных ценностей, которые присущи кочевникам.

Существуют проблемы и с трудоустройством населения, поскольку тувинская молодёжь, получившая образование в столичных вузах, не находит применения в родном сомоне; они не видят возможностей для карьерного роста. Наряду других причин тувинцы называют и языковую проблему, поскольку они считают, что их детям необходимо на хорошем уровне знать государственный язык Монголии. Как считают респонденты, в Цэнгэльской средней школе учебные предметы зачастую проводятся на казахском языке, что приводит к плохому владению монгольским языком тувинских школьников. Родители отмечают необходимость владения своих детей монгольским языком, поскольку они уверены, что без хорошего знания государственного языка, они не смогут поступить в средние и высшие учебные заведения страны.

Отмечается и низкая стоимость продуктов животноводства, особенно мяса крупного и мелкого рогатого скота в Баян-Ульгийском аймаке, по сравнению с центральным регионом страны, что негативно влияет на бытовую жизнь местного населения.

Актуальным вопросом является транспортная удаленность от центра и труднодоступность Баян-Ульгийского аймака, в связи с чем происходит удорожание продуктов питания, их малодоступность или просроченность. Немаловажное значение имеет и отсутствие лечебных клиник, врачей узких специализаций, а также современной инфраструктуры. В результате миграционных процессов в кочевой жизни тувинцев происходят определенные трансформации. Так, в настоящее время у тувинцев Сэлэнгинского и Дархан-Уул аймаков основная хозяйственная деятельность – выращивание овощных культур, поскольку в последние годы для Монголии данный вид хозяйства является прибыльным бизнесом, поэтому многие скотоводы-тувинцы нередко становятся оседлыми земледельцами. В связи с этим обстоятельством для тувинцев, переселившихся в центральную Монголию в Дархан-Уул и Сэлэнгинский аймаки, скотоводство постепенно теряет актуальность, дети вырастают без скотоводческих навыков, что в дальнейшем может привести к смене хозяйственно-культурного типа тувинцев, проживающих в центральной Монголии.

Необходимо отметить и то, что переселенцы поддерживают тесные отношения со своей малой родиной, в которой остались их близкие родственники, друзья и соплеменники. Как правило, обычно в летнее время они ездят в гости в Цэнгэл к своим родным и нередко можно услышать от них фразу: Чуртка чорааш келдивис – «Ездили на родину», что наглядно демонстрирует их отношение к родной земле. Обычно люди, съездившие на родину, со своими соплеменниками обязательно делятся последними новостями и впечатлениями от поездки.

Позитивные воззрения о малой родине демонстрируют и другие факты. Тувинские дети, родившиеся в центральных аймаках в 1980-ые годы, которые уже стали взрослыми людьми, родной землей считают Цэнгэл – историческую родину своих родителей, поскольку жива коллективная память, а также представления о том, что именно оттуда их родители ведут свое происхождение, там с давних пор проживали их предки. Среди людей молодого и старшего поколения, независимо от времени их переезда, устойчивыми оказались обрядовые тексты, посвященные поклонению Монгольскому Алтаю как сакральному объекту. Данная ситуация имеет место быть, несмотря на то, что горная система Алтай расположена на территории Цэнгэла, а в новых условиях проживания тувинского населения присутствуют другие географические объекты.

Последствия миграционных процессов видны и на уровне материального благополучия тувинских семей. Большинство опрошенных нами тувинцев подчеркивали позитивные изменения в образе жизни семьи (близость мест проживания к столице; материальная обеспеченность членов семьи; возможность денежного заработка; доступное медицинское обслуживание; возможность иметь сезонную работу). Однако в нескольких ответах прозвучали своего рода ностальгические настроения, которые характеризуются в следующих категориях: тоска по родной земле, удаленность от родственников, переживания о будущей судьбе покинутой ими земли. У тувинских переселенцев, оказавшихся в изоляции от своей основной группы, заметны элементы вариативности традиционной культуры, сохранения этнической идентичности у старшего поколения, желание передать культурное наследие предков своим детям.

ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ

Родным языком монгольских тувинцев является тувинский, который считается одним из зарубежных диалектов тувинского языка. По классификации Н.А. Баскакова, он относится к уйгуро-тюкуйской подгруппе уйгуро-огузской группы восточно-хуннской ветви тюркских языков [Баскаков, 1969, с. 315-323].

Функционирование родного языка среди этнических тувинцев Монголии зависит от ряда факторов и на сегодняшний день языковая ситуация выглядит весьма различной. В большей степени родной язык сохраняется у тувинцев сомона Цэнгэл Баян-Ульгийского аймака, среди них носителями тувинского языка являются люди всех возрастных категорий. Сохранению языка способствует и то, что в сомоне Цэнгэл имеется начальная школа, в которой тувинские дети до третьего класса обучаются родному языку; для них присущи не только устные, но и письменные навыки родной речи. Несмотря на малочисленность цэнгэльских тувинцев, родной язык выполняет важные задачи: коммуникативную, или функцию общения; конструктивную, или функцию формирования мысли; экспрессивную, или функцию выражения мысли; аккумулятивную, или функцию накопления и хранения знаний, так как на родном языке тувинцы проводят все семейно-бытовые, календарные и похоронно-поминальные обряды, исполняют и передают в устной форме фольклорные произведения. Кроме этого, родной язык все еще служит как один из главных этнических признаков для выявления традиционной оппозиции «свои / чужие». Однако следует признать, что тувинцы родным языком пользуются исключительно дома или с соплеменниками, что «совпадает с языковой ситуацией тувинцев Китая» [Юша, 2018, с.60].

Цэнгэльские тувинцы в отличие от остальных тувинских групп, соседствуя с численно преобладающим казахским населением, наравне с монгольским и родным языками, свободно владеют и казахским языком, относящимся к родственной группе тюркских языков. Однако как отмечают сами цэнгэльские тувинцы, степень владения монгольским языком у них довольно средний, поскольку в данном регионе ежедневное общение происходит на казахском языке, поскольку доля казахского населения в Баян-Ульгийском аймаке довольно высокая, поэтому отсутствует разговорная практика на монгольском.

Тувинцы Ховдинского и Хубсугульского аймаков в языком отношении являются билингвами, знающими тувинский и монгольский языки. Однако в последние годы у тувинского населения данных регионов уровень владения родным языком стремительно падает. Из-за отсутствия тувинских школ, дети тувинцев обучаются в монгольских школах, литература на тувинском языке для них недоступна. Люди моложе 40 лет не владеют разговорной практикой тувинского языка, как в кругу семьи, так и со своими соплеменниками, общаются только на монгольском языке. В последние годы родной язык остается прерогативой людей старшего поколения, которые всё ещё проводят обрядовые практики на тувинском языке, общаются между собой на родном языке.

У тувинцев, расселенных в центральной Монголии, знание родного языка зависит от времени переселения семьи в этот регион. Как отмечают сами тувинцы, во время первой волны миграции в 1970-ые годы, в иноэтничном окружении старшее поколение тувинцев плохо понимало и говорило на монгольском. Сегодняшние пожилые люди, это поколение, которое переехало в детстве из Цэнгэла. Они учились в монгольской школе, росли среди монгольских детей, поэтому они не владеют разговорной практикой на родном языке в полной мере. Однако у данной группы тувинцев можно отметить пассивное понимание родного языка, некоторые из них, родившиеся и выросшие вне исторической родины, могут легко воспринимать на слух родной язык, поскольку на родном языке общается старшее поколение как среди соплеменников, так и в домашних условиях; на родном языке проводятся обрядовые практики, которые устраивают уважаемые старейшины. Как мы заметили во время полевой работы, многие молодые тувинцы стараются выучить тувинский язык, родную речь стараются записать как они его слышат, то есть без соблюдения каких-либо орфографических правил. Следует отметить, что в условиях иноэтничного окружения в тувинской речи отмечаются случаи языковой интерференции вследствие взаимодействия с языками соседних народов.

Переселенцы третьей волны (с 2010 по настоящее время) достаточно хорошо владеют тувинским языком, они знают тонкости родной речи, для них тувинский язык является родным языком, впитанным с молоком матери. В условиях монголоязычного окружения у тувинцев-переселенцев на первых порах бывают некоторые трудности с монгольским языком, поскольку в Цэнгэле монгольская языковая практика была не повседневной. Однако как заметили, через несколько лет тувинцы овладевают монгольским языком на хорошем уровне. В сомоне Орхон, тувинец 25 лет во время нашего интервью признался, что пять лет назад, когда он переехал с родителями из Цэнгэла, он плохо знал монгольский язык, только со временем ему удалось выучить монгольский.

Как отмечали выше, цэнгэльские тувинцы кроме родного и монгольского языков владеют казахским. У тувинских переселенцев центрального региона степень владения казахским также зависит от времени ухода из Цэнгэла, поскольку у них там были ежедневные языковые контакты с казахским населением. У детей тувинцев первой волны миграции (1970-ые годы) отмечена полная утрата казахского языка; второй волны – частичная утрата казахского языка, третьей волны – свободное владение казахским языком. Как признавалась тувинка (1960 г.р.), которая в детстве с родителями из Цэнгэла переехала в Заамар, сейчас она уже не воспринимает на слух казахскую речь, хотя в детстве она хорошо знала этот язык.

Во время полевых исследований нам рассказывали о том, что некоторые молодые тувинцы стесняются прилюдно разговаривать между собой на родном языке, что демонстрирует непрестижность тувинского языка для молодых носителей. Главной причиной многие опрошенные тувинцы называли мелодическую похожесть тувинской и казахской речи для носителей монгольского языка и его диалектов. По мнению респондентов, именно эта причина вызывает нежелание говорить на родном языке для некоторых тувиноязычных носителей, поскольку тувинцы по религиозным и культурным аспектам склонны отождествлять себя с монголами, считать их родственным народом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ