Многие частные коллекции арабографичных рукописей и книг Южного Дагестана1 (а также довольно представительная коллекция Ахтынского государственного краеведческого музея2) исследовались в течение нескольких последних лет сотрудниками ИВ РАН (Центр исламских рукописей и Центр изучения Кавказа и Урало-Поволжья) и Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН: в Ахтынский, Рутульский, Сулейман-Стальский, Хивский, граничащий с Южным Дагестаном Каякентский и другие районы Республики Дагестан были предприняты археографические экспедиции для выявления, описания и оцифровки рукописных собраний3.

Почти все эти коллекции были обследованы впервые. Рукописи и печатные издания, хранящиеся в Ахтынском музее, изучались в рамках ежегодных археографических экспедиций А.Р. Шихсаидова в 2000-х гг.4; однако полное описание собрания музея и, конечно, его оцифровки не проводилось. Это было осуществлено в 2022–2023 гг. Ш.Ш. Шихалиевым, Т.А. Аникеевой, И.А. Чмилевской и В.Б. Бобровниковым (ИВ РАН): в ходе полевой работы исследователи изучили, описали и полностью оцифровали коллекцию музея, включающую в себя более трехсот рукописей, документов, старопечатных книг и литографий на арабском и тюркском языках5. Особая ценность собрания музея состоит в том, что оно на протяжении долгих лет складывалось из фрагментов частных и вакуфных коллекций, а значит, в полной мере отражает жанровый диапазон литературы, бытовавшей в Южном Дагестане. Кроме того, при работе непосредственно в музее стало очевидно, что некоторые рукописи, а также отдельные документы и фрагменты манускриптов по какой-то причине прежде не попадали в фокус внимания экспедиций А.Р. Шихсаидова.

Исследователи тюркской рукописной книги традиционно определяют несколько основных историко-географических районов распространения и бытования тюркских рукописей: Восточный Туркестан, Средняя Азия, Турция (Малая Азия), Закавказье (Азербайджан) и Волго-Уральский регион; такое деление исторически обусловлено расселением тюркских народов [Дмитриева, 1987, с. 41]. Территория Закавказского ареала, согласно Л.В. Дмитриевой, включает в себя восточную часть Закавказья (современный Северный, некогда советский, Азербайджан, а также Дагестан в целом) и северные районы Ирана (Южный, или Иранский, Азербайджан). Основным литературным письменным языком этого района признается азербайджанский (так называемый тюрки).

В то же время такая классификация в настоящее время представляется условной, недостаточно детальной и слишком общей, не учитывающей некоторые особенности локальных традиций. Прежде всего это, конечно, касается Средней Азии6; А.К. Бустанов также предлагает выделять западносибирский ареал распространения арабографической рукописной книги в целом (не только тюркской) «в рамках более широкого татарского или татаро-башкирского культурного ареала»7. В контексте бытования тюркской рукописной книги Южный Дагестан может быть выделен в качестве особого региона; Л.В. Дмитриевой он не рассматривается вообще, либо прочно объединяется в одно целое с Северным Азербайджаном [Дмитриева, 1987], что связано, скорее всего, с недостаточной исследованностью рукописных коллекций региона и их доступностью для широкого круга исследователей в конце 1980-х гг.

В различных докладах и статьях мы уже отмечали, что наличие тюркоязычных материалов (наряду с текстами на лезгинском и табасаранском языках) выделяет рукописные собрания Южного Дагестана относительно прочих регионов Восточного Кавказа. Необходимо подчеркнуть некоторые особенности рукописей и книг на тюркском языке, их жанровое разнообразие применительно к тюркской и у́же – турецкой – литературе и фольклору.

Характерной чертой дагестанских собраний в отношении тюркоязычной словесности является то, что в них практически отсутствует ряд произведений на тюркских языках, которые являются обычными для собраний / коллекций арабографичных рукописей и книг в Поволжье, на Урале, в Средней Азии. Это, прежде всего, поэма «Сабат ал-Аджизин» («Опора обреченных») Суфи Аллаяра (ум. 1721) и комментарий к нему Таджеддина Йалчигула «Рисалат-и Газиза»8, которые были широко распространены в медресе и в целом среди мусульман Российской империи во второй половине XIX – начале XX вв., а также некоторые другие произведения. Это объясняется существенным различием в образовательных программах медресе, обусловленным в том числе различием в мазхабах ислама (ханафитский в Волго-Уральском регионе и Центральной Азии и шафиитский в Дагестане).

В то же самое время следует отметить, что печатные Кораны (или же их разрозненные фрагменты, а также издания отдельных сур и хафтияка) из Казани (типография Харитонова и др.), типографии Исмаила Гаспринского «Терджуман» в Бахчисарае и из Стамбула составляют довольно заметную часть крупных собраний Южного Дагестана – например, собрания Ахтынского музея, а также некоторых частных коллекций (в частности, Хивского района РД, см.: [Аникеева и др., 2024]).

В свою очередь жанровый репертуар рукописей и книг на тюрки из Ахтынского музея и частных собраний Южного Дагестана достаточно разнообразен. Среди этих рукописей на тюркском языке примечателен сборник молитв на арабском языке (Ахтынский музей, № 277), который обрывается на начале хикайата об Ашике Гарибе («Хикайат-и Ашик Гариб», с унваном) на тюркском языке (вторая половина XIX в., подробнее см.: [Аникеева, Чмилевская, 2023]); тюркский диван Физули (1498–1556), переписанный в 1261 г.х. предположительно в Азербайджане или Иране; копии этого дивана очень часто встречаются в различных собраниях тюркских рукописей (см.: [Дмитриева, 2001]).

Материалы частных коллекций, которые были исследованы нами в ходе археографических экспедиций в Южный Дагестан последних нескольких лет (Хивский район: селения Чувек, Ляхля, Хив; Рутульский район: село Хлют, а также селение Алхаджикент Каякентского района Дагестана9) также свидетельствуют о популярности тюркских дестанов и так называемых народных повестей (хикайатов), которые представлены в рукописном виде и в качестве литографий. Например, «Диван-и Керем» (также известный как повесть об ашике Кереме и Аслыхан10) в виде османской литографии 1893 г. издания (1311 г.х.) является частью небольшой коллекции Л.К. Курбанова, обследованной и оцифрованной нами в 2023 г. в Хлюте; на полях этого издания размещена другая повесть – также весьма распространенный турецкий хикайат об Асюмане и Зейджан11. Также другое издание (1912 г.) этой же повести встречается и в ахтынской коллекции Ширинбега-хаджи Мирзоева12. Необходимо упомянуть и повесть о Шахе Исмаиле13, османская литография которой присутствует в коллекции Ахтынского музея, и повесть «Шахмеран»14 (коллекция Ш. Мирзоева, две литографии разных лет издания). Не вполне ясно, однако, распространялись ли эти тексты хикайатов изустно, от рассказчика к аудитории слушателей, как в Турции соответствующего периода параллельно с книжным бытованием (подробнее см.: [Аникеева, 2011]) – по крайней мере, мы не располагаем этими сведениями на данный момент, – однако можно предположить, что скорее всего, эти тексты бытовали исключительно в рукописном/печатном виде.

К другим образцам тюркской литературной традиции относится «Сказание о Йусуфе», как стамбульское издание 1880-х гг. (коллекция Ш. Мирзоева в Ахты [Закарияев, Шихалиев, в печати]), так и напечатанное уже в Дагестане, в типографии М.-М. Мавраева (коллекция К.М. Камалова в Алхаджикенте)15 – последнее, по всей видимости, один из вариантов (перевод на кумыкский язык) одной из самых распространенных в тюркском мире поэмы XIII в. Кул Гали «Кысса-и Йусуф» («Сказание о Йусуфе»), основанной на сюжете коранического предания о Йусуфе (библейском Иосифе Прекрасном) и Зулейхе. Таким образом, в исследованных собраниях Южного Дагестана присутствуют произведения тюркской традиционной словесности, связанные не только с Османской Турцией и Закавказьем, но и с Поволжьем.

Исследователями уже отмечался тот факт, что в рукописных собраниях Южного Дагестана довольно часто встречается поэзия как на тюрки [Аникеева и др., 2024; Аникеева, Чмилевская, 2022; Anikeeva, Chmilevskaya, 2023], так и на лезгинском языке. Поэзия на тюрки в основном имеет религиозное/суфийское содержание, авторство этих стихов не всегда можно установить, многие образцы подобной поэзии находятся в составе сборных рукописей (в том числе на арабском языке), переписанных в Дагестане. Конечно, такие поэтические произведения на тюркском языке нуждаются в дальнейшем исследовании.

Значительный пласт литературы на тюрки в указанных коллекциях занимают разнообразные сборники молитв, мунаджатов и проповедей (хутбы), мавлиды, рассказы о пророках (кысас ал-анбийа), переписанные также в Дагестане; книги и литографии религиозной литературы на тюрки, как правило, изданы в Баку.

Отдельную категорию представляют собой сочинения по медицине (часто – в виде выписок в разнообразных сборниках), а также толкователи снов на тюркском языке, также довольно часто присутствующие в рассматриваемых коллекциях. Кроме того, оккультные практики (включая толкователи снов) могут объединяться исследователями в одну категорию с произведениями по медицине, так как «они неразрывно связны между собой и большинство из описанных в исследованных книгах “схем” лечения включают в себя взаимодействие с кораническим текстом» [Аникеева и др., 2024, с. 974]. Присутствие сочинений по медицине (включая выписки) прежде всего относится к частным собраниям манускриптов, формирование которых, как правило, происходило в пределах одной семьи на протяжении довольно длительного времени, и наличие подобного рода манускриптов/ книг связано с сугубо бытовыми, утилитарными потребностями. Также наличие этих сочинений в этих собраниях свидетельствует об обиходной сфере использования тюрки в данном регионе. Таков толковый словарь-справочник названий целебных трав, веществ и минералов из алхаджикентской коллекции Ш.Ю. Магомедова16; компилятивное анонимное сочинение «Рисале фи-т-тыбб» из выписок по медицинским сочинениям на тюрки и арабском языках, включающих исцеление травами, молитвой и магией чисел (в рукопись включено толкование снов на тюркском языке), из коллекции И. Ибрагимова в селе Чувек Хивского района Дагестана (переписано для некоего лекаря из села Вертиль)17, сборник различных фрагментарных выписок из этого же собрания и др.

Во многих собраниях Южного Дагестана широко представлены и турецкие грамматики арабского языка, арабо-османские и османо-арабские словари (среди которых, например, известный «Ахтери-йе кебир»18), толковые словари турецкого языка – все в основном уже в виде печатных изданий (литография и наборная типографская печать).

Таким образом, печатные издания на тюркском языке в основном представлены турецкими изданиями – наборной печатью и литографиями, которые, скорее всего, экспортировались в регион через Азербайджан, в гораздо меньшей степени – местной продукцией (издания типографии М.-М. Мавраева).

Переписанные в Дагестане рукописи на тюркском языке остаются все еще относительно малоисследованными, однако они, как и печатные импортированные из Османской Турции издания, свидетельствуют о степени распространенности и активном использовании в повседневном обиходе тюрки местным населением. Литература на тюркском языке представлена в довольно широком жанровом диапазоне и составляет примерно треть в многочисленных собраниях рукописей и старопечатных книг Южного Дагестана – как частных, так и музейных, – что, безусловно, связано со значимой культурной ролью Ширвана. Религиозная поэзия на тюрки, порой не имеющая авторства, нередко встречающаяся в сборных рукописях, нуждается в отдельном изучении и атрибуции, что позволит воссоздать некоторые аспекты литературной жизни Южного Дагестана XIX – начала XX вв.

Примечания

  1. Часть республики Дагестан к югу и юго-западу от Дербента до границы с Азербайджаном. ↩
  2. Ныне музей является филиалом Национального музея Дагестана им. А. Тахо-Годи. ↩
  3. Подробнее об особенностях каталогизации и оцифровки дагестанских рукописей см.: [Абдулмажидов и др., 2021; Аникеева, Чмилевская, 2023]. ↩
  4. Об этих экспедициях, в частности, см.: [Шихсаидов, Наврузов, 2011; 2014]. ↩
  5. Об археографических экспедициях Центра исламских рукописей ИВ РАН см.: >>>> (accessed: 15.01.2006). ↩
  6. Например, внутри этого ареала довольно четко (наряду с прочими областями) можно выделить регион Южного Приаралья, низовьев Амударьи, в историко-культурном отношении связанный с Хорезмом (впоследствии входивший в состав Хивинского ханства; ныне территория республики Каракалпакстан в составе Узбекистана), который особенно ярко выделяется специфическими чертами книжной культуры, обусловленными длительными контактами с Волго-Уральским регионом, некогда – наличием большого количества медресе, сохранности эпической традиции на каракалпакском языке. ↩
  7. «Западная Сибирь как регион бытования арабографической рукописной книги включает в себя тоболо-иртышское междуречье, Барабинскую степь, город Томск с округой, а также города Павлодар и Петропавловск, исторически тесно связанные с вышеназванными центрами распространения ислама, но в силу политических обстоятельств фактически оказавшиеся вне поля зрения российских исследователей» [Бустанов, 2013, с. 9]. ↩
  8. «Опора обреченных» (или «Твердость слабых», «Сабат ал-аджизин», العاجزين ثبات) занимает особое место в истории тюркоязычных литературных традиций. Будучи созданной на территории Бухарского ханства на чагатайском языке и являясь неотъемлемой частью тюркоязычной литературной традиции Средней Азии XVII в., «Сабат ал-аджизин» стала учебником в медресе по всей Центральной Азии (в самой Бухаре, Хиве, Коканде, Хорезме и др.) и Поволжье, где она приобрела особую популярность, и за Уралом. «Опора обреченных», содержащая свод нравственных правил мусульманина, циркулировала в виде рукописей (это произведение Суфи Аллаяра присутствует почти в каждом собрании тюркских рукописей данных регионов во множестве разнообразных списков), литографий (издания в Ташкенте, Баку, Бухаре и Казани) и печатных книг, многократно тиражировалась и переиздавалась. ↩
  9. Об алхаджикентских коллекциях см. подробнее: [Аникеева, Чмилевская, 2022]. ↩
  10. Литография на турецком языке. Диван-и Керем. На полях хикайат об Асюмане и Зейджан, 13×22 см, 78 с., 1311 г.х. Издание содержит множество бейтов и других поэтических фрагментов, приписываемых народному поэту-ашику Керему. Сюжет о трагической любви Керема (ашика Керема) и Аслыхан, в отличие от повести о Фархаде и Ширин или Меджнуне и Лейле, не имеет литературных прототипов, принадлежит исключительно тюркскому фольклору и является одним из наиболее распространенных в народных повестях; в различных вариациях он известен еще с XVII в. в азербайджанском, турецком и туркменском фольклоре (где этот дестан имеет счастливую развязку), а также на Балканах. ↩
  11. Данный сюжет также имеет исключительно турецкое/тюркское происхождение. ↩
  12. Частная коллекция Ширинбега Мирзоева, хранящаяся в селе Ахты и насчитывающая несколько сотен ценных рукописей и множество документов, уникальна прежде всего тем, что ее владелец в течение долгого времени собирал рукописи по всему Южному Дагестану, в том числе из тех собраний, что ныне считаются утраченными. Она объединяет арабографичные документы, манускрипты и книги различных жанров, которые могут ярко обрисовать интеллектуальную, литературную традицию региона. Насколько нам известно, системному описанию – особенно со стороны академических востоковедов – коллекция Ш. Мирзоева прежде никогда не подвергалась. В 2024–2025 гг. З.Ш. Закарияев (ДГУ, ИВ РАН) и Ш.Ш. Шихалиев начали ее полное описание и составили первый том каталога. Каталог коллекции сейчас находится в печати [Закарияев, Шихалиев (в печати)]. ↩
  13. Повесть о Шах-Исмаиле и Гюлюзар является одной из известных и популярных турецких народных повестей – вероятнее всего потому, что, по мнению ряда фольклористов, по своей мотивной структуре она близка к волшебной сказке (также фигурирует в «Указателе сюжетов турецких сказок» Эберхарда и Боратава под названием «Шах Исмаил»), сохраняют в себе архаические мотивы, связанные не только с волшебной сказкой, но и с тюркским/огузским героическим эпосом. ↩
  14. Турецкий хикайат о Шахмеране – сказочном змее с головой женщины – содержит повествование о пещере пророка Сулеймана, рассказ о стране обезьян и стране муравьев – т.е. сюжетов, широко распространенных в сказочном фольклоре Ближнего Востока, включая «Тысячу и одну ночь». ↩
  15. Из собрания К.М. Камалова, село Алхаджикент. Темир-Хан-Шура: типография М.-М. Мавраева, 1328 г.х./1910, 70 с., конец отсутствует (см. также: [Аникеева, Чмилевская, 2022]). ↩
  16. Рукопись переписана в 1880–1890 гг. в Дагестане, имя переписчика отсутствует. Формат рукописи: 17,5×22 см; бумага российская фабричная со штемпелем; черные и красные чернила (названия разделов также выделены красными чернилами), почерк насх. Коллекция Ш.М. Магомедова, имама местной мечети в селе Алхаджикент Каякентского района Республики Дагестан была описана и оцифрована в 2022 г. И.А. Чмилевской и Ш.Ш. Шихалиевым, подробнее о ней см.: [Аникеева, Чмилевская, 2022]. По всей видимости, коллекция изначально была связана с именем известного алхаджикентского кади Агая и его родственников, связанных, в свою очередь, родством с семьей Ш.Ю. Магомедова. ↩
  17. Село Вертиль также относится ныне к Хивскому району Дагестана. Формат: 11×17,5 см. Язык: арабский, тюркский. Дата переписки: 3.07.1894–14.07.1893/1311. Переписчик:عبد الله بن شعبان الخناقي Место переписки: Дагестан. Бумага российская со штемпелями. Описания см.: [Аникеева и др., 2024, с. 974]. ↩
  18. Арабско-турецкий словарь «Ахтери-йе Кебир» – «Большой Ахтари» – был составлен Муслихиддином Мустафой б. Шемседдином ал-Ахтари (ум. 1561) в 1545 г. и пользовался большой популярностью в Турции и в XIX в. (неоднократно издавался в Стамбуле – в 1886, 1891, 1893 гг.). ↩